Третий раз был в лифте.
Обычный дом. Обычный подъезд. Игорь возвращался от друзей в час ночи, без камеры — она осталась дома, на зарядке. Но в тот вечер он решил снять «социальный эксперимент» на телефон. Просто так, для коротких роликов в тикток.
Идея была простая: замкнутое пространство, в котором человек рано или поздно начинает чувствовать, что его кто-то видит. Он планировал снять своё лицо в зеркале лифта, наложить тревожную музыку и подписать: «Когда остаёшься один в лифте на 20 этаже. Страшно?»
Он зашёл в лифт, нажал кнопку своего этажа. Двери закрылись.
И лифт застрял.
Не дёрнулся, не остановился плавно — просто перестал двигаться. Между пятым и шестым этажом. Экранчик с номером этажа погас. Кнопки не реагировали.
— Отлично, — сказал Игорь в пустоту.
Он нажал кнопку вызова диспетчера. Тишина.
Нажал ещё раз. Ничего.
Свет мигнул.
Один раз. Потом ещё. А потом погас полностью.
Игорь оказался в полной темноте.
— Ну супер, — сказал он громко. Голос в маленькой кабине звучал глухо, как в бочке.
Он достал телефон. Связи не было. Вообще — ни одной полоски. Словно сигнал растворился в металле стен.
Он включил запись на телефоне — просто чтобы было чем заняться, чтобы не сойти с ума от тишины. Направил камеру на себя, потом на двери, потом в угол, где обычно висит объявление «Не курить».
Свет не вернулся.
Минут через десять (или через полчаса — он потерял счёт времени) лифт дёрнулся и поехал дальше. Двери открылись на его этаже, как ни в чём не бывало.
Игорь вышел, выдохнул, добрался до квартиры, упал в кресло.
И только потом, уже ночью, пересмотрел запись.
На видео было всё как он помнил: его лицо, освещённое экраном телефона; его нервный смех; его попытки дозвониться.
А потом, на одной из секунд, он увидел себя со стороны.
И за спиной — лишний силуэт в зеркальной панели лифта.
Не его. Чужой. Высокий. Тонкий.
Но самое страшное было не это.
А то, что в реальности он тогда не обернулся. Он точно помнил: он не оборачивался. Он смотрел только в телефон и на двери.
Но на записи — оборачивался.
На записи его голова медленно поворачивалась в сторону зеркала.
И он смотрел прямо на то, что стояло у него за спиной.
После этого он перестал задавать вопросы.
Не потому что нашёл ответы.
А потому что понял: ответы начали задавать его самого.
Он сидел в своей квартире, смотрел на старую камеру, стоящую на столе, и пытался собрать мысли в кучу. Три локации. Три странности. И одна камера, которая была с ним в двух из них. В лифте камеры не было — но запись на телефоне всё равно показала то, чего не могло быть.
Значит, дело не в камере.
Или не только в ней.
Камера стала для него не странным артефактом — а инструментом.
Она давала просмотры. Делала контент живым. Слишком живым.
Игорь решил использовать это.
— Если оно хочет сниматься, — сказал он себе, наливая свежий кофе, — пусть снимается. Но на моих условиях.
Он объявил в соцсетях специальный стрим. «Старая камера, без постановок, и возможно, кто-то по ту сторону». Тизер разлетелся за сутки. Тысячи репостов. Десятки тысяч ожидающих.
Он не спал перед стримом. Слишком нервничал. Слишком остро чувствовал тот самый взгляд в углу комнаты — тот, который он научился игнорировать, но не забыл.
В три часа ночи он сел за стол, включил свет — ровный, нейтральный, без теней. Поправил микрофон. Проверил камеру.
И нажал «начать эфир».
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Поддержать автора можно тут https://dzen.ru/lifeandmistic?donate=true
начало тут:
продолжение будет тут: