Рассказ "На распутье"
Глава 1
Глава 29
- Ну? – Глаша первая нарушила неловкую паузу, хотя сама уже напряглась до передела.
Лида, положив блин на тарелку, выдохнула со свистом, посмотрела на стол, потом на хозяйку.
Глаша свела белесые брови к переносице, не спуская с Лиды взгляда.
И тут, ни с того ни с сего, на лице Лиды расцвела радостная улыбка. Глаша почувствовала, как сердце пропустило удар и всё тело обмякло.
— Всё хорошо, — ответила вполголоса Лида, протягивая руки к женщине, — мы поженимся.
— Батюшки мои!! — подскочила к ней Глафира и обняла так крепко, будто родная мать. — Слава Тебе, Господи!!! Лидочка, девочка моя!!! Вот порадовала так порадовала!
Глаша расцеловала её щёки, вытерла запястьем проступившие слёзы и села на своё место.
— Спасибо тебе, Лидонька. Спасибо, — накрыло лицо руками Глаша.
— За что? – опешившая Лида не понимала, почему женщина плачет.
Убрав руки от лица, Глаша уставилась на неё и заговорила нежным голосом:
— Спасла нашего Егорку, вот за что. Такой мужик славный, а в жизни не везет. Я ж его с детства знаю. Рос, как сорняк. Мамка с батькой за воротник закладывать любили, а он не унывал. Бегает за ними, как собачонка. Ох и любил он их… Так любил, что все вокруг удивлялись: за что любить-то? Голодный, немытый, в рванье. Всегда с улыбкой, всегда с добром. А потом, когда постарше стал, начал для своих пьющих родителей зарабатывать. Кому дрова сложить, кому огород вскопать. Было ему лет шестнадцать, когда сиротой остался. Допились бедолаги. От них добра не видел, ласки, а он им на бутылку зарабатывает. Вот так. Кто-нибудь отдаст ему рубаху или штаны, а он сам не носил, продаст какому-нибудь алкашу за четвертинку и несет её домой. На радость мамке с батькой. А когда первым отец сгинул, Егорка ходил сам не свой. Хмурый, молчаливый. Следом за мужем и мамка ушла. Нашли её у забора дома ихнего. Лежит, бледная, не дышит. Видно, головой об камень ударилась, который у забора валялся. Крови было-о-о-о, тьма тьмущая. Хоронили что Ваську, что Маньку, всей деревней. Егорке ведь не на что было хоронить. Стол поминальный накрыли, помянули. Вот с тех самых пор и живет бобылем.
— А жена? Он же был женат? — вспомнила Лида, слушая рассказ Глафиры.
— Был, но не долго. С годок пожили и разбежались. Нинка, жена его бывшая, с каким-то хмырем любовь закрутила. Сбежала, сверкая пятками. Ни детей, ни родни. Остался Егорушка один в четырех стенах. Механизатором у нас работает. Почет имеет. Бабы на него не клюют, стороной обходят. А почему? Да Бог его знает. Я как-то разговаривала с одной, когда Егор за ней ухлестывал, а она и отвечает: «Что-то есть в нем такое, от чего душа в пятки уходит. Вроде и симпатичный, но страх берет, когда рядом стоит». Во как! Никто объяснить не может, отчего тревога в сердце зарождается. А мне он очень нравится. Больно уж хороший. В Бога верит. Как-то встретила его после развода в церквушке нашей, стоит перед иконой Чудотворца, крестится, свечку ему ставит. Я его легонько за плечо тронула, он обернулся, а в глазах такая тоска… Слёзы блестят. Видимо, за жизнь свою молился, чтоб везло. А вон оно как, до сих пор в одиночках. Уж сорок два года, а не везет.
Лида не заметила, как по ее щеке потекла прозрачная струйка, и Глаша, вытерев ее передником, тихо сказала:
— А ты не реви. Незачем. От тебя теперь зависит его счастье. Видишь как, приглянулась ты ему. Полюбил, значит, с первого взгляда. И за ребенка не беспокойся, будет в надежных руках. Вот распишетесь, перейдешь в его дом хозяйкой. Он тебя заботой осыплет, в обиду не даст. Таким, как Егор, с душой широкой, никогда не везет. А ты ему крылья расправишь, и полетит наш Егорушка, как лебедь белая. Всё для тебя сделает, вот увидишь.
***
Через месяц Егор и Лида расписались, и на следующий день Лида родила мальчика. Крупного богатыря, которого назвала Сашей. Роды прошли без осложнений и уже через пять дней Лиду выписали домой. Егор встретил её с цветами, поблагодарил врача, взял с рук жены маленького Сашу и заглянул под уголок ватного одеяльца. Мальчик спал, мило подёргивая розовыми губками. Егор прищурился, всматриваясь в щекастого мальчугана, и неожиданно для себя выдал шёпотом:
— Ну и рожа.
— Что? — Лида стояла рядом.
— Говорю, назвала Серёжей? — нашелся, что ответить Егор, накрывая лицо малыша уголком.
— Сашей. — Лида стояла, как столб, не шелохнувшись.
— А-а-а, точно, — расхохотался Егор, запрокинув голову. — Совсем умаялся, забыл, прости. Поехали домой. Холодно, а то мальчонку застудим.