первая часть
Всё, что касалось странной семейной жизни Глеба, вскоре отошло на второй план. Гораздо сильнее Алису волновало мамино здоровье. За годы общей борьбы с болезнью она уже неплохо разобралась в анализах и медицинских терминах и понимала: в этот раз бой предстоит особенно тяжёлый.
Работать было мучительно трудно: мысли всё время возвращались в больницу. После ехидного комментария коллеги за соседним столом Алиса одёрнула себя — лишаться стабильной зарплаты она не могла.
При следующей встрече с Анной Николаевной, когда уже уточнили дату операции, Алиса набралась смелости спросить о «благодарности». Врач резко пресекла тему:
— Волкова, не говорите глупостей. Всё будет сделано по полису. Даже не заикайтесь об этом.
Алиса поняла, что разговор закончен, и пошла к маме в палату. Зоя Михайловна выглядела усталой, но дочь старалась её подбодрить:
— Вот увидишь, всё будет хорошо. Проснёшься после операции — я рядом. А потом я отпуск возьму, и мы куда-нибудь выберемся.
Мама слабо улыбнулась:
— Давай хотя бы в коридоре немного пройдёмся. В палате я уже ни физически, ни морально находиться не могу.
Они медленно дошли до тихого уголка, присели, и Зоя Михайловна мечтательно сказала:
— Знаешь, Алиса, больше всего мне хочется на нашу дачу съездить. Понятно, там уже давно другие хозяева живут, но хотя бы по тем местам пройтись, воздухом тем подышать… Помнишь, как там хорошо было? Только, наверное, не судьба. Что-то у меня предчувствия мрачные.
Алиса сглотнула ком в горле, изо всех сил удерживая слёзы, и подхватила эту простую мечту, словно упрямо споря с судьбой:
— Я тебе говорю: всё будет хорошо. Как только сможем — сразу туда поедем. Если понравится, к лету попробуем домик в том же массиве снять, но уже со всеми удобствами. А что? До города недалеко, автобус, надеюсь, всё ещё ходит. Я спокойно смогу туда-обратно ездить утром и вечером. Это будет просто чудесно.
Зоя Михайловна крепко обняла дочь:
— Пообещай, что в любом случае исполнишь эту мою мечту. Обязательно съездишь туда, где мы были так счастливы.
Алиса вспыхнула:
— Мама, перестань. Что за мрачные разговоры? Мы вместе туда съездим и ещё поживём там, вот увидишь. Не вешай нос.
Но мрачное предчувствие Зои Михайловны, словно вирус, перескочило и на неё. Попрощавшись, Алиса едва держалась, чтобы не разреветься прямо в коридоре. Страх за маму давил так сильно, что временами ей казалось, будто почва уходит из‑под ног.
В день операции она отпросилась с работы. Алиса знала: в таком состоянии толку от неё всё равно не будет, а ещё сильнее — хотела быть рядом, когда мама выйдет из наркоза. Ожидание тянулось мучительно долго. Она считала проходящих мимо людей, вслушивалась в каждый звук и даже боялась отходить от своей скамейки, чтобы не пропустить Анну Николаевну.
Когда врач наконец появилась в конце коридора, Алиса сразу поняла: всё плохо. По одному только взгляду.
Анна подошла и, подбирая слова, произнесла:
— Примите мои соболезнования. Сердце Зои Михайловны не выдержало операции. Мне очень жаль, Алиса. Мы сделали всё, что могли, но… безрезультатно. Прости. Сейчас к тебе подойдёт сотрудник, объяснит, что делать дальше. Крепись.
Сначала Алиса просто сидела, как оглушённая. Потом сорвалась с места и бросилась к операционной, крича, чтобы её пустили к маме. Двум санитаркам с трудом удалось её удержать и практически насильно влить противное успокоительное.
Дальнейшее она помнила смутно: документы, подписи, вопросы, ответы. Всё вперемешку. Деньги опять понадобились немалые — а ни сил работать, ни накоплений. Она выпросила у начальства взаймы и, благодаря этому, смогла достойно проводить своего единственного близкого человека.
На кладбище, глядя, как гроб опускается в промёрзлую землю, Алиса стояла, словно окаменев, и только сердце внутри сжималось в маленький, больной ком.
Алиса не чувствовала холода. Стояла бы так ещё долго, если бы Марина, соседка по даче и близкая подруга Зои Михайловны, не тронула её за руку:
— Алисочка, все уже в автобусе, только тебя ждём. Попрощайся и пойдём, девочка.
Марина тактично отошла в сторону, и Алисе пришлось оторваться от свежей могилы.
Как жить без мамы, она не представляла. Ела по инерции — только чтобы не падать в обморок. Работала, чтобы вернуть долг, и не понимала, ради чего вообще всё это. Старые сапоги по‑прежнему просились к сапожнику, но ей было всё равно. Она мучительно пережёвывала мысль: не заставила врачей ещё раз проверить сердце мамы, не настояла. Плюс без конца корила себя за роман с Глебом: казалось, если бы не эта история, Анна Николаевна была бы внимательнее и не упустила бы тревожные симптомы.
Зима, с её сессиями и звенящей от боли утратой, ушла. Наступили дни, плотно забитые работой. Заказов от студентов почти не было, но Алиса хваталась за любые задачи, подменяла коллег, выдумывала себе дела — только бы лишний раз не возвращаться в опустевшую квартиру. Изматывали не часы за монитором, а ночи без сна.
Месяцами, с заката до рассвета, она снова и снова прокручивала в голове трагический день, перебирала варианты: что могла бы сделать иначе, чтобы спасти маму. Снотворное, которое посоветовала фармацевт из ближайшей аптеки, помогало лишь ненадолго. Порой Алиса, придя с работы, валившись с ног, засыпала прямо в одежде, но к ночи просыпалась — и мысли снова шли по кругу.
От такого режима она превратилась в сомнамбулу: шла, не замечая ни людей, ни погоды. В один из вечеров, плетясь домой и рассеянно думая, что сапоги вот‑вот развалятся и пора бы съездить на рынок, Алиса уже тянулась к двери подъезда, когда услышала за спиной знакомый голос:
— Алиса, подожди.
Она обернулась — перед ней стоял Глеб.
— Подожди минуточку, — попросил он. — Есть важная тема. Я не могу до тебя достучаться, ты меня везде заблокировала. А разговор… ну, скажем так, конфиденциальный.
Будучи в отвратительном настроении, Алиса даже не поздоровалась:
— Что, убрать надо? Или подходящей дурочки на «особые услуги» не нашлось?
Глеб не смутился и заговорил тем самым мягким, вкрадчивым тоном, от которого раньше у неё подгибались колени:
— Алиса, разговор будет непростой. Мне самому тяжело его начинать. Я не такой уж подлец, каким мог показаться тогда. Мы с тобой по‑человечески не расстались. Твоё появление было слишком неожиданным — я и стал выкручиваться, как дурак. Вёл себя плохо, согласен. Постаралась бы ты меня понять и… может быть, простить. Я с тоской вспоминаю наши встречи.
Он выдержал паузу и добавил:
— Я от Анны только недавно узнал о твоей утрате. Мне правда очень стыдно. Я тебе соболезную и хочу хоть как‑то помочь.
Алиса уже начала мёрзнуть и мечтала как можно быстрее спрятаться в подъезде.
— Я устала до предела, — устало бросила она. — И разговаривать с тобой — удовольствие ниже среднего. В кафе с тобой идти или домой приглашать — точно нет. Так что говори здесь и сейчас.
Глеб, будто не заметив её колкости, спокойно продолжил, сразу переходя к делу:
— Я пришёл не обсуждать прошлое. Надо подумать о настоящем и будущем.
— Алиса, тебе же деньги сейчас позарез нужны, так? — перешёл Глеб к сути. — Давай засудим Аньку. Я нашёл знакомого, он дело точно вытащит. Получишь нормальную компенсацию.
Мысль о суде и ей самой приходила в голову в бессонные ночи, но вслух от этого всегда становилось мерзко. Алиса понимала: врачи не боги, сердце мамы и так еле держалось. Зарабатывать на её смерти, ещё и на операции, которую та так боялась, — казалось предательством всего, чему Зоя Михайловна её учила.
Глеб её молчание принял за согласие и заговорил быстрее:
— Даже не сомневайся, всё выгорит.
Алиса слушала и не верила, что когда-то любила этого человека. Предложение было не просто нечестным по отношению к Анне — оно было омерзительным.
Понимая, что просто так он к ней не пришёл, она уточнила:
— Глеб, а тебе‑то что? Если твою жену признают виновной — где тут твой интерес?
Он посмотрел внимательно и, смягчив голос, почти промурлыкал:
— Хочу, чтобы ты хотя бы материальную компенсацию получила. Там сумма, поверь, хорошая — и на юристов хватит, и тебе на безбедную жизнь. Ну и мне доля причитается. Во‑первых, за идею, во‑вторых, я дам показания, что между тобой и Аней был конфликт. Суд легко поверит, что она держала на тебя зло и могла… ну, отомстить.
Эти слова добили всё, что ещё оставалось живым в её прежнем отношении к нему. Алисе стало физически противно от мысли, что она когда‑то считала этого человека «лучшим в мире».
В голове вдруг сложилась другая картинка: их брак с Анной явно на грани, и Глеб просто пытается выжать максимум из чужой беды. Влезать в эту грязь вместе с ним Алиса категорически не хотела.
Алиса вдруг поняла: у неё на руках не только грязное предложение, но и шанс отомстить. Она сделала вид, что готова всерьёз рассмотреть вариант:
— Мне надо подумать. Суд — удовольствие сомнительное.
У Глеба и на это нашёлся «ответ». Он легко коснулся её плеча, но Алиса резко отпрянула.
— Спокойно, крошка, — поднял он руки. — Тебе почти ничего не придётся делать. Иск юрист оформит от твоего имени. Хочешь — вообще можешь не участвовать. Оформишь доверенность, и всё. Да, так будет дольше, но компенсация перекроет все затраты.
Она пообещала «подумать» и на этом поставила точку в неприятном разговоре.
Дома, закрыв за собой дверь, Алиса ещё раз всё прокрутила. Если Анна Николаевна действительно не виновата, а мама умерла просто потому, что организм был слишком измотан, мстить врачу — подло. Но даже если где‑то и была ошибка, поиск правды в судах может затянуться на годы и вовсе не гарантирует результата.
В любом случае ей отводилась роль мстительницы, а это совсем не то, чего она хотела. Она не была уверена в вине Анны и не собиралась ломать человеку жизнь только из чувства боли и обиды на весь мир, в котором больше нет мамы.
Ещё сильнее её настораживало другое: ради чего Глебу так нужно втянуть её в войну с женой? Ясно было одно — действует он не из сострадания.
Решив разобраться, Алиса залезла в онлайн-расписание и выяснила, в какую смену выходит Анна Николаевна. Пришлось снова просить начальника позволить прийти в офис позже — ближе к обеду. К счастью, тот в очередной раз согласился, будучи уверенным, что Алиса всё отработает.
С самого раннего утра, ещё до начала приёма, девушка уже стояла у дверей больницы, готовясь к разговору, от которого многое зависело.
продолжение следует https://dzen.ru/a/adOfRKt8bD64QNBs