первая часть
У Евгении с Костей тогда ещё оставалась небольшая сумма, и они решили помочь молодым: подкинули Нине с зятем денег на машину, о которой те давно мечтали. «Эх, будь неладна эта идея», — вздохнула она: именно на той машине, купленной с их помощью, дочь с мужем разбились, и Евгения до сих пор не может простить себе этого, как и Костя, винящий себя так, будто сам сидел за рулём.
Родители зятя тоже затаили обиду на «проклятую» покупку, и в итоге супруги остались в чужом городе без единой родной души. Костя, изведённый горем и чувством вины, не пережил инфаркт, и Евгения осталась совсем одна. Вернуться в прошлый город она бы, может, и хотела, но тогда вряд ли смогла бы часто навещать дорогие сердцу могилки, а ей уже всё равно, где доживать свой век — лишь бы быть рядом с местом упокоения близких.
Память с годами только ухудшалась: сегодня вот кошелёк дома забыла, хорошо, что транспортная карта лежала в кармашке сумки. Но в забывчивости, по словам Евгении, есть и светлая сторона: «Вот, с тобой нечаянно повстречалась», — улыбнулась она Никите, заметив, что пока рассказывала, машина уже припаркована у кладбища.
Смущённая, она принялась благодарить своего неожиданного благодетеля:
— Спасибо тебе за доброе сердце, Никита. Прости, если планы нарушила и совсем заболтала своими рассказами. Эгоистка я: даже не спросила, как ты живёшь, как у тебя дела.
У мужчины возникло желание поддержать эту женщину, на чью долю выпало так много утрат.
— Тётя Женя, не надо мне выкать, — мягко возразил он. — Я для вас всё тот же глупый солдат Никита, возомнивший себя мстителем. Мне даже неловко, когда вы так почтительно ко мне обращаетесь. Если честно, все мои успехи растут как раз из того вечера, когда вы с дядей Костей мне помогли. Хотите, я с вами пойду?
Евгения покачала головой и тихо сказала, что должна увидеть Ниночку наедине и лично передать ей подарок, поблагодарила Никиту и пожелала всего хорошего. Тот, однако, решил, что может позволить себе незапланированный выходной, и сразу возразил, что подождёт её столько, сколько потребуется, а потом отвезёт домой.
Старушке было неловко принимать такую помощь от почти незнакомого человека, но в прямом, тёплом взгляде Никиты чувствовалась полная искренность, и она уступила. Евгения лишь предупредила, что живёт на другом конце города, на что Никита, смеясь, ответил, что город не такой уж огромный и спорить они не будут. Женщина согласилась и отправилась к дочери на погост.
По дороге она в который раз ловила себя на бесполезных мечтах о том, что в тот роковой день всё могло сложиться иначе: что страшное известие о гибели Нины и её мужа окажется дурным сном. Но прошлое не переделаешь, и теперь единственным, что оставалось, были редкие встречи с дочерью и мужем на кладбище. С каждым шагом ноги тяжелели, но Евгения уже привыкла к этой усталости, а вот смириться с гибелью дочери не получалось, даже спустя десять лет.
Добравшись до скромного памятника, она аккуратно прибрала мусор, сложила его в припасённый пакет и достала из сумки булочку, положила на могилу.
— Вот, Ниночка, твоё любимое угощение. С днём рождения, родная, — прошептала она.
Евгения понимала, что разговоры с надгробиями трудно назвать признаком здравого смысла, но отказаться от этих тихих монологов не могла. Посидев возле дочери, она поднялась и направилась к могиле мужа: похоронить их рядом не вышло, но это уже меркло на фоне всего пережитого. После привычной уборки она, глядя на фотографию Константина, стала рассказывать о утренних событиях и о том, как давний добрый поступок неожиданно вернулся к ней сторицей.
Для Евгении то давнее знакомство с юным солдатиком казалось почти случайным эпизодом, но теперь именно он пришёл ей на помощь. Попрощавшись с дорогими сердцу людьми, спящими вечным сном, она вернулась к машине Никиты и, усевшись на пассажирское сиденье, вновь поблагодарила его и робко поинтересовалась, не слишком ли долго задержалась.
— Всё в порядке, тётя Женя, не волнуйтесь. Куда едем? — улыбнулся он.
Она назвала адрес, и машина тронулась. Пытаясь отогнать тяжёлые мысли о дочери и муже, Евгения стала расспрашивать Никиту о жизни, но дорожная обстановка не позволяла развёрнуто отвечать. К тому же мужчина заметил, как сказалось на ней посещение кладбища, и, неожиданно для самого себя понимая, что не хочет оставлять её одну, предложил заехать в тихое кафе, чтобы спокойно посидеть и поговорить.
Евгения, смутившись, ответила встречным предложением:
— Никита, может, лучше у меня посидим? У меня и тихо, и посторонних нет. Да и одета я не для кафе.
Никита понял, что женщина не привыкла воспринимать кафе как место для душевных бесед, а после кладбища ей тем более не до «атрибутов отдыха», и охотно согласился:
— Вы очень мудры, так и правда лучше. Поговорим без лишних глаз и ушей. Называйте точный адрес.
Получив координаты, он сосредоточился на дороге, решив, что время для откровенного разговора ещё будет, а сейчас тёте Жене нужно немного прийти в себя. У дома он спросил номер квартиры и сказал, что поднимется чуть позже, нужно уладить одно дело. Евгения, назвав номер, виновато вздохнула, извинилась, что оторвала его от дел, и предложила подождать, если нужно.
Никита, на самом деле, никуда особо не спешил: срочных дел не было. Он просто понимал, что тётя Женя наверняка не ждала гостей и, из вежливости, выложит на стол все запасы, поэтому решил сам заскочить в соседний магазин и купить продукты к столу. Сделав закупку, он вскоре уже стоял у её двери, нагруженный пакетами.
Евгения открыла почти сразу и очень удивилась, увидев, какой «провиант» он принёс. Разбирая пакеты на кухне, она только охала: сыр, колбаса, курица, фрукты, торт — всё это казалось ей чрезмерным, и она искренне призналась, что ей неловко. Никита отмахнулся, сказав, что так его учил отец: приходить в гости с пустыми руками — нехорошо, а это всего лишь маленькая компенсация за его появление в её судьбе пятнадцать лет назад.
Пока Евгения хлопотала на кухне, отказываясь от помощи, Никита стал оглядываться. В квартире было чисто, уютно, на стене висела фотография: сама тётя Женя, рядом — знакомый Константин и молодая улыбающаяся девушка, в чертах которой легко угадывалась Нина.
После импровизированного обеда Евгения расспросила Никиту, и он кратко рассказал, как сложилась его жизнь после их расставания. В часть он вернулся, отсидел немного на гауптвахте, дальше дослуживал без особых прессингов. Командир заставил его учиться вождению и вообще загружать голову полезными делами, чтобы не было времени предаваться мрачным мыслям о предательстве.
Про Андрея и Юлю он поначалу думал часто, придумывал варианты мести, о которых теперь с неудобством вспоминал. Евгения даже вздрогнула, услышав некоторые «планы», и Никита поспешил её успокоить: со временем он остыл, включил голову и понял, что в случае любого несчастья первым заподозрят именно его, а это стало бы ударом для отца, который один растил его с десяти лет. Ради него Никита отказался от мести и решил добиться успеха, чтобы хотя бы мысленно доказать Юле, как она ошиблась, не дождавшись его.
После армии он вернулся домой и сразу занялся заработком: чинил машины, таксовал, работал не покладая рук. Город был не крошечным, но район один, и Никита слишком часто сталкивался то с Андреем, то с Юлей, гуляющей с коляской. Он чувствовал, что рано или поздно может сорваться, хотя острой боли уже не было, лишь ноющая обида. При поддержке отца он решился на переезд и перебрался в город, где жил его армейский приятель Витя.
Сначала тот пристроил его в автосервис, потом, когда раскрутился, забрал к себе, а затем занялся торговлей запчастями. Дела постепенно пошли в гору. Позже Виктор вложился в продуктовый бизнес, открыл цех копчёностей и поставил Никиту руководить этим направлением, так что работы стало много, а жизнь наладилась. Никита честно признался, что боялся когда-то вернуться к отцу ни с чем, но всё сложилось гораздо лучше, чем ожидал.
Евгения внимательно всё выслушала и спросила, есть ли у него жена. Никита ответил, что нет: живёт с отцом, а после Юлькиного предательства по‑настоящему влюбиться так и не смог.
Никита признался, что ему уже тридцать три, а серьёзных отношений так и не сложилось. Евгения не стала читать нотаций и только с доброй уверенностью сказала, что у него ещё всё впереди.
Перед уходом он оставил тёте Жене свой номер и взял с неё обещание звонить при любой необходимости. После той случайной встречи у супермаркета они стали регулярно общаться: у обоих в этом городе не было родных, и одиночество быстро сблизило их. Примерно раз в неделю, когда позволяли дела, Никита навещал Евгению, по ходу дела устраняя мелкие бытовые проблемы.
Евгения, со своей стороны, готовила из продуктов, которые он привозил, и обязательно отправляла Никиту домой с контейнерами еды, приговаривая, что сама столько не съест и пусть он экономит время. Для взрослого мужчины, рано оставшегося без материнской ласки, это стало важной частью жизни, а для Евгении — возможностью снова о ком‑то заботиться.
Со временем она вручила ему комплект ключей от квартиры «на всякий случай», объяснив, что с возрастом всё чаще боится забыть свои или вдруг почувствовать себя плохо. Никита уверял, что она ещё бодра и полна сил, но, видя её настойчивость, всё‑таки согласился и взял ключи. Их общение постепенно превратилось почти в родственные отношения.
Новый год Никита предпочёл встречать не в шумной компании, а у тёти Жени, вместе с приехавшим отцом Семёном Аркадьевичем. Тот пришёл с цветами, зная от сына, как много лет назад эта женщина с мужем уберегли Никиту от беды, и был искренне благодарен ей.
Никита, улыбаясь, признался отцу, что после знакомства с тётей Женей тот представлял её себе седовласой старушкой вроде мисс Марпл, а на деле увидел симпатичную женщину элегантного возраста. Евгении было приятно это слышать: с появлением Никиты она снова почувствовала смысл жизни и, глядя в зеркало, всё чаще замечала не уставшую старуху, а блеск глаз.
Мысли о погибшей семье никуда не делись, но она перестала бесконечно возвращаться к вопросу «что было бы, если…», и стала чувствовать на себе омолаживающий эффект живого, тёплого общения. Она от души поблагодарила Семёна Аркадьевича и за комплимент, и за чудесного сына. Никита втайне надеялся, что это знакомство подтолкнёт отца к переезду, но тот вскоре после праздников вернулся в свой город, обменявшись с Евгенией телефонами без какого‑либо романтического продолжения.
Никита не стал переживать: он считал, что и отец, и тётя Женя достаточно взрослые и разумные, чтобы самим решать, что им нужно от жизни. Прошло больше полугода с момента их повторной встречи, когда Никиту отправили в командировку. На подходе был мужской праздник, и, возвращаясь, он решил сделать крюк, заехать в родной город, поздравить отца и немного погостить.
В разговоре, разумеется, всплыла и тема Евгении: Семён Аркадьевич поинтересовался, как поживает его «наставница» и не мучает ли её давление. Тут Никита вдруг с тревогой осознал, что уже несколько дней не слышал от тёти Жени ни звонков, ни сообщений, и поспешно набрал её номер.
Оба мужчины встревожились, когда Евгения не ответила на звонок, и Семён Аркадьевич посоветовал сыну не терзаться неизвестностью, а по приезде домой сразу проверить, всё ли у неё в порядке и сообщить ему. В дороге Никита безуспешно пытался дозвониться тёте Жене, а, добравшись в город, даже не заезжал к себе, а сразу помчался к её дому.
На звонок в дверь никто не открыл, и тогда он, поднявшись тревогой, воспользовался оставленными ключами. Внутри его ждала неожиданная картина: на кухне, в халате тёти Жени и с полотенцем‑тюрбаном на голове, сидела незнакомая девочка‑подросток и ела суп прямо из кастрюли. На резкий вопрос Никиты, кто она и где тётя Женя, девушка, широко раскрыв глаза, представилась Полиной и объяснила, что ничего плохого не делает.
По её словам, у Евгении сломался телефон, та ушла в мастерскую, велела Полине тихо сидеть дома и никому не открывать, а сама отсутствует уже так долго, что девушка успела проголодаться и решила перекусить. В этот момент как раз вернулась Евгения, искренне обрадовалась Никите и сразу объяснила, что телефон отключился, все мастерские требуют оставить аппарат, а ей «горит» связаться с ним, ведь номер нигде, кроме памяти, не записан. Она с сожалением признала, что зря положилась на технику, и добавила, что хотела посоветоваться с ним насчёт Полины.
Пригласив Никиту умыться и садиться к столу, она предупредила, что разговор будет долгим. Когда он устроился, попросил не тянуть интригу, и Евгения начала рассказ: Полину она нашла перед подъездом, как когда‑то его самого, только девочка сбежала из дома без записки, доводя родителей до отчаяния. При этих словах Полина покраснела и перебила хозяйку.
продолжение следует