Сумка на колесиках застряла в дверях тамбура, и Вера Павловна, чертыхнувшись сквозь зубы, рванула ручку с такой силой, что замок жалобно хрустнул. Три недели в Кисловодске, три недели процедур, прогулок по нарзанной галерее и тишины в одноместной палате подошли к концу. Она ехала домой с ощущением какой-то смутной, необъяснимой тревоги.
Последние два дня дочь не выходила на связь. Сначала Ира сбросила звонок. Потом прислала сообщением: «Мама, всё хорошо, не беспокойся». Потом перестала отвечать вовсе. Вера Павловна успокаивала себя тем, что у Ирины годовалый Пашка и вечный аврал на работе в логистической компании, но как бы она себя не убеждала, беспокойство нарастало с каждым днем.
Лифт в доме на Симферопольском бульваре, как обычно, на третьем этаже не остановился и увез Веру на четвертый, откуда ей пришлось спускаться, волоча за собой неудобную сумку.
Когда же его починят? Год уже не могут сделать. - думала она, спускаясь к себе.
А вот и знакомая дверь. Вера Павловна сунула ключ в замок, повернула раз, другой… Ключ вошел, но дверь не открылась. Замок поменяли. Она нажала кнопку звонка. За дверью раздался детский топот, а потом — мужской хриплый бас зятя, которого она не ждала: «Щас, иду!»
Дверь открыл Олег. Муж дочери был в семейных трико и растянутой майке с непонятной надписью. Из-за его плеча выглядывала бледная Ирина, прижимающая к груди ревущего Пашку.
Ее прихожая была заставлена какими-то коробками и сумками. На вешалке висела детская курточка, а по коридору, ведущему на кухню, был разбросан конструктор «Лего».
— Мама? Ты же должна была только в среду! — Ирина сделала шаг вперед, переступая через игрушку.
— Так получилось, ты не отвечала… Но сменила замок, Ира? — голос Веры Павловны прозвучал сухо и чужо
— Так это… Мы же ключи потеряли, помните? Вот руки дошли поменять.
— И так долго меняли, что решили остаться жить? А почему не спросили? — Вера Павловна перевела взгляд на дочь.
— А что такого?
— Ирин, я тебя просила заходить фикусы поливать, а ты… ты что сделала?
— Мам, ну мы на пороге это все выяснять будем, с дороги же! Давай потом, зайди, умойся и поговорим.
И правда, что об этом говорить. Вера Павловна прошла в комнату.
— У нас трубу прорвало, понимаешь?
Ирина с семьей жили в съемной однушке ближе к окраине.
— Хозяин после аварии попросил квартиру освободить. Куда нам ехать? Единственный вариант - к тебе. Мы думали, что успеем что-то найти до твоего приезда, но пока ничего нет. Еще и цены выросли.
— Теперь понятно, — Вера Павловна посмотрела на дочь. Она прошла на кухню. Мойка была завалена грязными тарелками. Чашки из её любимого сервиза, который привез из Праги покойный муж, стояли не в серванте, а на подоконнике, и на двух из них были сколоты края. Фикус был переставлен на сквозняк и наполовину облетел.
— Ой, мам, фикусы неубиваемые! Вырастет новый, — сказала Ирина, проследив за взглядом матери. — Мам, ну что ты смотришь как неродная? Ты бабушка! У тебя внук в гостях! А ты разборки устраиваешь…
— Я не против внука. Мне не нравится, что вы, не спрашивая, делаете то, что заблагорассудится. Замок сменили, въехали, не предупредив, мебель переставили.
— Вот ваши ключи, Вера Павловна, — Олег положил связку перед тещей.
Ира вдруг покраснела, и лицо её из виноватого сделалось злым.
— Я тебе дочь или девка соседская, чтобы о каждом шаге спрашивать? Когда я маленькая была, ты всегда твердила: «моя квартира-мои правила». Но я выросла. Ну приехала, ну похозяйничала немного. Что плохого? Олег вон вторую смену в такси пашет, лишь бы что-то заработать! А ты одна в двушке живешь, по санаториям катаешься и даже помощи не предлагаешь!
— И вы решили сами ее получить? — Вера Павловна почувствовала, как внутри все закипает. Еще бы!
Она вспомнила, как четыре года назад Ира ушла из дома, хлопнув дверью, потому что хотела свободы и жить с любимым, как Вера Павловна просила ее присмотреться к избраннику. Но они поженились, на свадьбу она мать не пригласила, зато пришла просить подарок - она хотела свадебное путешествие в Турцию, конечно, получила отказ.
Потом родился Павлик и дочь опять появилась, нужны были деньги на коляску, манеж. Она привезла целый список того, что нужно было срочно купить. Но все ее советы Ира по-прежнему воспринимала в штыки, «мы сами с усами». И вот теперь — эти, которые сами, с усами, в её квартире.
— Вот что я вам скажу, ищите квартиру и съезжайте, неделю вам дам, — сказала Вера Павловна
— Что? Куда съезжаем? Теща, ты что, гонишь своего внука на улицу? — Олег развернулся к ней и почти крикнул, глядя теще в глаза.
— Не смей на меня кричать в моем доме! — голос Веры Павловны тоже усилился.
— Мам, ты чего?! Олег прав, куда нам ехать-то? Ты больная, совсем? Ты одна будешь продолжать в этой двушке жить, а нам опять по углам скитаться?
— Я передумала, нет у вас недели. Завтра чтобы вас здесь не было! — Вера Павловна ткнула пальцем в сторону двери.
Весь день и все следующее утро они собирали вещи. Олег носил в машину сумки, матерясь под нос, а Ирина ругалась с матерью.
— Да будь ты человеком? Ты же одна останешься, умрешь одна. Слышишь? Никто не придет. Никто. Ты всех от себя отогнала. Папы нет, меня выгоняешь. Тебе лишь бы всё по полочкам, по струночке. А в жизни так не бывает!
— Вещи не забывай, — только и сказала Вера Павловна дочери.
Они уехали. В квартире остался чужой запах, рассыпанный «Лего» на полу и сколотые чашки. Она прошла на кухню, села за стол и заплакала. Не от жалости к себе, а от злости. На дочь, на зятя и на себя…
Когда-то давно, в молодости, она точно так же ворвалась в дом свекрови со своим молодым мужем, считая, что имеет на это право. Убедила мужа, что его мать должна им уступить свою квартиру потому что жить в общаге она больше не могла.
Это было через год после свадьбы, Вера Павловна ждала ребенка и одно это, по ее мнению, давало право требовать. Свекровь тогда выслушала, перечить не стала, молча переехала к сестре в Тверь и оставила им квартиру, которую они потом с мужем продали и купили эту двушку. Тогда Вера Павловна думала: «Какой же мать ее мужа была дурой. Не стала бороться за свое».
Теперь она поняла: та свекровь была не дурой. Она была мудрой. Она поняла, что бороться с родными бесполезно, потому что победителей не бывает. Но Вера Павловна решила, что за свое поборется.
На следующий день приехали мастера и поменяли замок еще раз. Она знала, что у Иры остались новые ключи и не хотела больше никаких сюрпризов.
Дочь звонила несколько раз. Прислала несколько сообщений. Ничего хорошего в них не было. Вера Павловна прочитала все, потом удалила чат и заблокировала номер. Она понимала, что эта история не кончилась, к сожалению, она только началась. Но сейчас, в эту минуту, ей хотелось покоя и тишины. А еще она хотела убраться и собраться с мыслями.
Ведь все равно придется объяснить дочери, что иногда, чтобы остаться человеком, нужно стать для других чудовищем. Это жестокая правда, которую женщины узнают слишком поздно.