Ирина собирала чемодан и никак не могла решить, брать с собой тёплые вещи или нет. На юге в апреле погода непредсказуемая — то +25, то дожди и ветер. Она стояла посреди спальни с двумя кофтами в руках и смотрела на открытый чемодан, когда зазвонил телефон.
— Ира, привет, — раздался в трубке голос бывшего мужа, Андрея. — Слушай, я тут вспомнил... У меня же в нашей квартире ещё диски остались. С коллекцией джаза. Помнишь, я собирал?
Ирина помнила. Три полки в шкафу, аккуратно расставленные по годам и исполнителям. Андрей был фанатом джаза, мог часами рассказывать про Майлза Дэвиса и Луи Армстронга. При разводе два года назад он забрал большую часть вещей, но про диски забыл. Или сделал вид, что забыл.
— Помню, и что? — сухо ответила Ирина.
— Я бы хотел их забрать. Покупатель нашелся.
— Забирай, можешь заехать, я дома.
— Сегодня не могу, на выходных только.
— Но я завтра улетаю на три недели.
— Блин, но мне очень нужно… Может оставишь ключи? Пожалуйста!
— Хорошо, заодно и цветы польешь, ты же к выходным приедешь? У тебя же ключи остались?
— Да, на днях заеду. А ты что, до сих пор замки не поменяла?
— Не поменяла, заезжай, забирай диски. Только, Андрей, без фокусов!
— Обижаешь, — обиженно протянул он. — Неужели ты думаешь, что я вор? Мы хоть и развелись, но ты можешь не беспокоиться за сохранность своих вещей.
— Я знаю. Просто предупреждаю.
Ирина положила трубку и продолжила сборы.
Про бывшего мужа старалась не думать. Два года прошло, а осадок остался. Вместе прожили семнадцать лет, дочь вырастили, а однажды он просто собрал вещи и ушёл к молодой коллеге. Сказал, что заслужил счастье, что жизнь одна и что она должна его понять. Она не поняла. Но пережила.
Теперь у неё была своя жизнь: работа, встречи с подругами, редкие поездки. И эта квартира — мамина, доставшаяся по наследству, где они жили с Андреем последние годы брака. Имущество они не делили, Андрей все оставил и на квартиру он не покушался, даже не пытался. Знал, что бесполезно.
— Катюш, папа на днях зайдет за дисками, —Ирина решила предупредить дочь. Она на время отсутствия матери переехала жить к бабушке. — Поэтому скажи бабушке, чтобы лишний раз не ездила, если соберется цветы поливать, пусть уточнит, может он уже заезжал и полил.
Ирина улетела в Сочи с чувством лёгкости и свободы. Море, солнце, горы — то, что доктор прописал после года работы без отпуска.
Андрей пришёл через три дня. Открыл дверь своими ключами, вошёл в прихожую, прошёл на кухню, открыл холодильник — пусто, только масло и сыр. Заглянул в комнаты — всё аккуратно, чисто, но как-то пусто. Без него.
Открыл шкаф. Диски стояли на месте. Он начал собирать их в пакет, но вдруг замер. А почему он должен просто так уйти? Он здесь тоже жил, вкладывал деньги в ремонт, покупал технику. Квартира, конечно, не его, но вещи... Вещи могли бы быть его.
Тогда он ничего не стал забирать, хотел быть джентльменом, но там у него личная жизнь не сложилась, с работой тоже сейчас не очень, кое-что ему бы сейчас пригодилось. Зато появилась новая девушка, Лена, а она все время пилит его, что денег не хватает, пришлось даже квартиру снять почти без мебели.
Он прошёлся по комнатам, прикидывая, что можно было бы забрать. Телевизор новый, большой. Микроволновка, которую они вместе выбирали. Кофемашина — отличная, дорогая, посуда новая. А ему так многое придется покупать, а мог бы просто взять свое…
А мог бы вообще по-прежнему жить здесь. Хорошо же жили. И как его угораздило так вляпаться! Ведь не любил коллегу свою, так кувыркался, а потом на принцип пошел, думал, что Ирка попросит вернуться, а она не попросила. И с Ленкой этой замутил от безысходности, от скуки.
Размышления прервал звук ключа в замке. Андрей замер, потом метнулся в спальню и спрятался за шкафом. Сердце колотилось, как у вора, хотя он вроде как и не вор — он бывший муж и находился он здесь вполне на законных основаниях.
Это была Вера Ивановна, мать Ирины, его бывшая теща. Она прошла на кухню, включила воду, полила цветы на подоконнике, потом заглянула в холодильник, напевая какую-то мелодию и направилась в спальню. Андрей замер, боясь дышать. Вера Ивановна постояла в дверях, оглядела комнату, вздохнула и вышла.
Но в прихожей вдруг остановилась. Андрей слышал, как она замерла, а потом её шаги направились обратно. Он вжался в стену, молясь, чтобы теща не заглянула за шкаф.
— Андрей, вылезай, — раздался спокойный голос Веры Ивановны. — Я знаю, что ты там. Твои ботинки в прихожей я узнала, их Ирка ещё три года назад тебе на день рождения дарила. Мне сразу показался знакомым запах, но только сейчас я поняла, что это твой одеколон.
Андрей вылез из-за шкафа, красный как рак. Вера Ивановна стояла в дверях, скрестив руки и смотрела на него без злости, скорее с любопытством.
— Я за дисками, — он показал пакет. — Ира разрешила. Мы с ней договаривались.
— Знаю я, она предупреждала. — Она кивнула на пакет. — За дисками пришел, а чего тогда прятался?
— Сам не понял, почему рванул за шкаф. Испугался. Думал, вы подумаете...
— Что подумаю? — Вера Ивановна усмехнулась. — Андрей, ты, конечно, дурак, но точно не вор.
Она прошла на кухню, села на табуретку и жестом пригласила его сесть.
— Диски забрать пять минут, рассказывай, чего тут делал.
Андрей вздохнул и сел. И вдруг его прорвало. Про Лену, про деньги, про квартиру без мебели, про то, что жизнь пошла не так, как он планировал, и что Ирина была права, когда говорила, что с коллегой это ненадолго.
Вера Ивановна слушала молча, только головой качала.
— Дурак ты, Андрюша, — сказала она.
— Я знаю, — он опустил голову.
Вера Ивановна встала, налила ему чай, поставила перед ним вазочку с печеньем.
— Знаешь, что я тебе скажу? — Она села рядом. — Ирка сейчас в Сочи, отдыхает. И знаешь, что она мне написала? Что впервые за два года чувствует, что простила тебя, Андрей. А ты себя простить не можешь, поэтому и ищешь причину позвонить ей и уходить отсюда не хочешь, тянет тебя.
Андрей молчал, глядя в чашку.
— Бери диски, — продолжила Вера Ивановна. — И телевизор бери, если надо. И кофемашину. Ирка всё равно новую купит, она давно хотела. Только знаешь что...
— Что? — поднял он глаза.
— Ты бы хоть позвонил ей. Не про диски, а просто так. Спросил, как дела. Она же мать твоей дочери, семнадцать лет вместе прожили. Не чужие же люди.
Андрей ушёл через полчаса. Забрал диски, телевизор трогать не стал, сказал, что неудобно. Вера Ивановна закрыла за ним дверь и покачала головой: эх, люди, сами себе враги.
А вечером Ирине он звонить не стал, но написал:
«Привет. Это Андрей. Надеюсь, ты хорошо отдыхаешь. Я диски забрал, спасибо. И ещё... прости меня. За всё. И спасибо тебе. Ты была хорошей женой. А я был дураком. Счастливого отпуска».
Ирина перечитала сообщение трижды. Удивилась, но в ответ написала только одно слово: “Спасибо!”. Она посмотрела на море. Волны накатывали на берег, чайки кричали, где-то играла музыка. Странное чувство разливалось в груди — не радость, не грусть, а какое-то тепло и застарелая рана от пережитого расставания перестала ныть.
Вечером она позвонила дочери:
— Катюш, привет. Как вы там, как бабушка?
— Мам, у нас тут прикол, — засмеялась Катя. — Бабушка сказала, что папа в шкафу прятался, когда она пришла цветы поливать. Представляешь?
— Вот оно что, — улыбнулась Ирина. — А ты как?
— А я завтра к нему в гости пойду. Он хочет меня познакомить с Леной. Говорит, хочет, чтобы я её оценила. Мам, ты не против?
— Кать, это твой отец. Иди, конечно.
Она положила трубку. Наша жизнь — она не про то, чтобы делить людей на правых и виноватых. Она про то, чтобы уметь прощать тех, кто ошибается. Даже тех, кто прячется в шкафу от бывшей тёщи.
Иногда для счастья нужно просто позволить бывшему мужу забрать его дурацкие диски. Есть шанс, что оставшись наедине со своим прошлым, он может случайно найти свою совесть.