Осенью 1985 года на дачу генерального секретаря в Форосе приехал шестидесятипятилетний мужчина. Капитан артиллерии, прошедший войну на четырёх фронтах, дважды кавалер ордена Красной Звезды, доктор биологических наук. Павел Яковлевич Голодрига — директор Всесоюзного научно-исследовательского института виноделия и виноградарства «Магарач» в Ялте — просил Михаила Горбачёва об одном: не уничтожать виноградники. Не водочные заводы, не ликёрные цеха — виноградники. Лозы, которые он выводил почти сорок лет. Сорта, собранные со всего мира, не имевшие аналогов. Горбачёв выслушал. Голодрига уехал ни с чем.
Четырнадцать месяцев спустя, 19 декабря 1986 года, он повесился в подвале собственного дома в Ялте. Предсмертная записка была короткой: «Дорогие мои Галина, Юлия Павловна… Неправдоподобно, но факт. Подвожу многих и в целом институт, главное — вас. Противно самому, потерял волю. Страшно подумать. Простите!»
За два дня до этого Голодригу сняли с должности заведующего отделом селекции. Формальность: к тому моменту уничтожать уже было почти нечего.
Масштаб
Седьмого мая 1985 года Совет министров СССР принял постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения». Идея принадлежала не Горбачёву — её вынашивал ещё Андропов. Главными проводниками стали члены Политбюро Егор Лигачёв и Михаил Соломенцев. Оба считали алкоголизм причиной экономического застоя. Оба полагали, что пьянство можно победить запретами.
Производство крепких напитков сократили на четверть. Магазины торговали спиртным с двух часов дня до семи вечера. Самая дешёвая водка подорожала до девяти рублей. Всё это ещё можно было бы назвать политикой. Но дальше началось то, чего не планировал никто — или планировали все, но никто не хотел за это отвечать.
По стране пошла вырубка виноградников.
В Молдавии из 210 тысяч гектаров уничтожили 80 тысяч. На юге РСФСР площади виноградников за пять лет сократились с 200 до 168 тысяч гектаров. Среднегодовой сбор винограда упал вдвое — с 850 до 430 тысяч тонн. По некоторым оценкам, за время кампании было уничтожено до 30% всех виноградников СССР — на треть больше, чем страна потеряла за Великую Отечественную войну.
В Анапском районе Краснодарского края до 1985 года собирали сто тысяч тонн винограда. Лозы подходили вплотную к черте города. К середине двухтысячных хорошим урожаем по району считалось десять тысяч тонн.
Рубили не в «исполнительском раже», как позже объяснял Лигачёв. Рубили по разнарядке. С руководителей совхозов брали подписку о неразглашении. Людей, которые десятилетиями ухаживали за лозами, заставляли их корчевать.
Человек, который знал, что теряется
Голодрига родился в 1920 году в селе Сутиски. Шутил, что судьба предопределила его путь — Винницкая область, от старославянского «вѣно», дар. В 1939-м поступил в Кубанский институт виноградарства. Война прервала учёбу на четыре года. Вернулся в институт в 1950-м — одним из четырёх выживших однокурсников. Оттуда его направили в Ялту, в «Магарач», которому он отдал почти сорок лет.
Голодрига был не просто селекционером. Он первым в СССР защитил докторскую диссертацию по совершенствованию сортимента винограда — на стыке генетики, селекции и физиологии. Первым начал использовать ЭВМ в селекционной работе. Создал сорок три сорта винограда, двадцать три из которых обладали комплексной устойчивостью — к морозам, засухе, болезням. Его Аврора Магарача, Рубиновый Магарача, Подарок Магарача, Цитронный Магарача занимали свыше пяти тысяч гектаров маточных насаждений. Его научные работы публиковались в Германии, Франции, Италии. Он был почётным членом Югославского виноградо-винодельческого общества, почётным профессором Будапештского университета.
Однополчанин Голодриги, директор ялтинского театра имени Чехова Виктор Краюхин, вспоминал: на фронте Голодригу и ещё двух офицеров называли «старосветскими помещиками» — они не пили, не ругались и «достойно вели себя с женщинами». Человек, который сорок лет создавал виноград для вина, сам алкоголь не жаловал. Каждое утро делал зарядку на берегу моря. Никогда не брал отпуск — боялся, что отнимут работу.
Работу не отняли. Отняли то, ради чего она велась.
Сорок пять тысяч лоз
На опытных участках «Магарача» в селе Вилино под Бахчисараем Голодрига собрал генофонд, не имевший аналогов в мире. Сорок пять тысяч сеянцев — материал для скрещивания, привезённый из десятков стран. Каждый сеянец — это вероятность нового сорта, адаптированного к конкретным условиям, устойчивого к конкретным болезням. Работа, которую невозможно повторить: собрать такую коллекцию заново — десятилетия и миллионы.
После гибели Голодриги плантацию выкорчевали почти полностью. Директива пришла сверху. Исполнители не спрашивали, что именно растёт на участках — винный сорт или экспериментальный гибрид, которого больше нигде в мире не существует. Лоза есть лоза.
Но одна из учениц Голодриги, Мария Антоновна Костик, успела вывезти около четырёхсот сеянцев. Она переправила их в совхоз «Авангард» Наурского района Чечни, где директор Виктор Михайлович Яцков знал и уважал Голодригу. На Кавказе гибриды прижились — сорт Подарок Магарача зимой 1984 года выдержал в производственных условиях мороз до минус двадцати восьми. Костик продолжала работать по хоздоговорной тематике, передала на испытание ещё двести гибридов.
Потом началась чеченская война. Саженцы пришлось спасать второй раз — теперь уже из зоны боевых действий. В 1992 году Костик и Яцков вернули материал сначала в Ставропольский край, затем — в Ялту. Из спасённого генофонда впоследствии были переданы в государственное сортоиспытание Цитронный Магарача, Ливадийский чёрный, Гурзуфский розовый, Рубин Голодриги, Шоколадный — больше десяти сортов, по которым сегодня работают виноделы Крыма и Кубани. Семейная винодельня «Табия» в Анапском районе называет сорта из генофонда Голодриги своей гордостью.
Четыреста из сорока пяти тысяч. Меньше одного процента.
Что на самом деле потеряли
Готовые сорта, как ни странно, в основном выжили. Автохтонный крымский Эким Кара — «Чёрный доктор», — из которого делают одноимённое десертное вино в Солнечной долине под Судаком, пережил кампанию: совхоз-завод сумел сохранить посадки, и сегодня его саженцы продаются в крымских питомниках. Аврора Магарача, Подарок Магарача, Цитронный Магарача — всё это живо и плодоносит. То, что уже было в производстве, устояло — где-то благодаря упрямству директоров совхозов, где-то благодаря тому, что бульдозер просто не доехал.
Безвозвратно утрачен не продукт — утрачен потенциал. Сорок четыре тысячи шестьсот сеянцев из генофонда Голодриги — это не готовые сорта с названиями и этикетками. Это экспериментальный материал: гибриды на стадии изучения, скрещивания, которые ещё никто не оценил. Из каждой тысячи таких сеянцев один-два могли стать прорывом — сортом с уникальной комбинацией устойчивости к морозу, засухе и болезням. Могли — но уже не станут. Какие именно задачи они решили бы, не узнает никто.
Вторая потеря — время. Винотеку «Массандры» — миллион бутылок, крупнейшую в мире, с образцами вин XIX века — Лигачёв предлагал вылить в море. Спас её звонок Щербицкого Горбачёву. Виноградники на Южном берегу Крыма к тому моменту уже на треть выкорчевали. «Массандру» оставили в покое — но агроном «Ливадии» Владимир Суглобов вспоминал: для десертного вина «Мускат белый Ливадия» нужен виноград с содержанием сахара тридцать один — тридцать три процента. Такое бывает раз в пять, а то и десять лет. Сорта, способные накопить столько сахара, вывели поколения селекционеров. Они пошли под топор за один сезон. Восстановили их через десять лет. В 2010 году Лигачёв заявил, что никогда в «Массандре» не бывал и ничего страшного не происходило.
Арифметика восстановления
В 1985 году площадь виноградников в РСФСР составляла около 200 тысяч гектаров. После распада СССР, к середине нулевых, она упала до 55 тысяч — не только из-за кампании, но и из-за развала хозяйств в девяностые, когда заводы перешли на импортное сырьё. К 2024 году Россия довела площади до 113 тысяч гектаров. Ежегодно закладывают пять-шесть тысяч гектаров новых виноградников. Государство субсидирует закладку, посадочный материал, оборудование — в 2026 году на поддержку отрасли запланировано около четырёх миллиардов рублей.
Но от закладки виноградника до первого промышленного вина — семь-восемь лет. А до полноценного самообеспечения не хватает ещё примерно 95 тысяч гектаров. При нынешних темпах это пятнадцать — двадцать лет. Если считать от 1985 года, восстановление займёт почти полвека.
Сорок лет назад рубили за неделю то, что сорок лет восстанавливают.
В 2025 году урожай винограда в России составил 955 тысяч тонн — крупнейший в современной истории страны. Доля российского вина на внутреннем рынке выросла до 63%. Появились семейные фермерские винодельни с авторскими винами. Новые виноградо-винодельческие зоны создают даже в Воронежской области — там, где никто никогда не выращивал виноград промышленно. Импорт вина за первые четыре месяца 2025 года упал с 152 до 69 миллионов литров.
Отрасль растёт. Но она растёт с низкой базы — с того дна, куда её отправила борьба за трезвость. Площадь виноградников в России по-прежнему в шесть раз меньше, чем в Италии, и в восемь — чем во Франции. Виноделен — от 150 до 200. Для сравнения: в одном только регионе Бордо их семь тысяч.
Лоза, которая ни в чём не виновата
Поэтесса Александра Пахмутова и Николай Добронравов, дружившие с Голодригой, написали после его гибели песню. Исполнять не разрешали. Там были строки: «Гибкий стан твой порубали. Поле мёртвое осталось. Рубанули за мгновенья. За столетья — нет возврата».
Горбачёв потом говорил: «То, что лозу повырубали, — это были шаги против меня». Лигачёв называл сообщения о вырубке «злостным враньём». Оба дожили до глубокой старости. Голодрига — нет.
Сегодня в Анапском районе винодельня «Табия» делает вино из Рубина Голодриги и Цитронного Магарача — сортов, которые существуют только потому, что одна женщина в 1987 году тайно вывезла черенки в Чечню, а потом спасла их оттуда через войну. На этикетке имя учёного. На карте виноделия — его сорта. В земле — его работа, которую не смогли уничтожить до конца.
Виноградная лоза растёт медленно. Первый урожай — через три-четыре года. Полная сила — через десять-пятнадцать. Вековая лоза — это не метафора, это биология: некоторые кусты плодоносят столетиями. Уничтожить лозу можно за минуту. Вырастить — за поколение.
Павел Голодрига это знал лучше всех.
📌 Друзья, помогите нам собрать средства на работу этом месяце. Мы не размещаем рекламу в своих статьях и существуем только благодаря вашей поддержке. Каждый донат — это новая статья о замечательных растениях с каждого уголка планеты!