Десять дней назад я написал статью «Космос больше не будет прежним. Русский космос – новая идентичность». Размышлял о распаде Евроатлантики, о глокализации, о том, почему мы должны строить своё.
Прошло всего дней десять. А мир успел измениться ещё больше.
Публицист профессор Евстафьев пишет о «новой геоэкономике», разбирает процессы на уровне тектоники. Я подумал: а ведь это прямое продолжение нашего космического разговора. Только у профессора — про нефть, доллар, Ормузский пролив. А у нас с вами — про спутники, ракеты, орбиту.
Потому что космос — это зеркало. Что внизу, то и наверху. И деньги, которые тратятся на космос, — это не просто бюджетные статьи. Это власть. Это способность устанавливать правила игры на орбите.
Сегодня я хочу соединить эти две картины. Показать, как ближневосточный конфликт и тектонические сдвиги глобальной экономики перекраивают орбиту. И что из этого следует для нас — инженеров, конструкторов, студентов, которые завтра пойдут в КБ или запустят свой стартап.
Некоторые моменты из прошлой статьи повторю. Для полноты картины.
Поехали.
I. Гудрон, в котором вязнет Трамп, и космическая ширма
Профессор Евстафьев пишет, что Иранская война затягивает Трампа «как вязкий гудрон, разлитый на дороге и неразличимый издали на скоростном шоссе».
4–5 апреля США в Иране провели спасательную операцию по вызволению второго члена экипажа сбитого F-15. Операция, которую Трамп назвал «одной из самых смелых в истории». Цена - потеря двух спецсамолетов MC-130J, каждый стоит больше 100 миллионов долларов. Сбиты вертолеты.
«Если Соединённые Штаты получат ещё три такие победы, они будут полностью разрушены» — спикер парламента Ирана. И в этой фразе больше правды, чем хотелось бы нашим заокеанским коллегам.
Профессор делает важный вывод: регионализация через войну — это не объективная неизбежность, а результат «ситуативного стечения обстоятельств и решений, носивших глубоко личностный характер». Трамп, который, по мысли «глубинного государства», должен был стать «президентом регионализации», теперь просто плывёт по течению. Вязнет в гудроне.
И вот что самое важное для космоса: точка разрыва произошла в Персидском заливе. Там, где производятся нефтедоллары. А нефтедоллары — это финансовая система. А финансовая система — это деньги на космические программы и влияние. Кто печатает доллары, тот и пишет правила: кому летать, кому строить станции, кому раздавать частоты. Когда эта система трещит по швам, правила игры начинают переписывать. В том числе и в космосе.
Рейтинг президента упал до 33–35%. Кабинет министров разваливается.
И тут — «Артемида-2», полет к Луне. Политтехнологи надеются отвлечь внимание. Но цены на бензин в США уже за $4 за галлон, авиакомпании отменяют рейсы. Да, космос — красиво. Но бензин — насущно.
Трамп уже пробовал так попиариться в 2020-м с запуском SpaceX. Эффект был недолгим. Сейчас будет то же самое. Только масштабнее.
II. Разгром NASA
О чём молчат триумфальные косморепортажи о Луне.
За последний год бюджет NASA урезан на четверть. 12% персонала — квалифицированных инженеров и управленцев — уволены. Белый дом считает агентство «неэффективной политизированной структурой». Упор на частников — Маска, Безоса.
Но Маск разругался с Трампом. Хотел закрыть лунную программу ради Марса — не пробил. Сейчас вроде мир, но что на практике – неизвестно.
Будущее NASA туманно. «Артемида-2» для них — не прорыв, а политический спасательный круг. Если главный космический игрок разваливается — правила игры меняются.
III. Ультиматум Лаврова и космический контекст
Профессор выдвигает гипотезу - знаменитый «ультиматум Лаврова» в декабре 2021 года был не ультиматумом в привычном смысле, а скрытой попыткой начать «договорную геоэкономическую регионализацию». Признать зоны влияния. Договориться по-взрослому, пока поезд не разогнался.
Тогда, в 2021 году, это казалось далёкой большой политикой. Но сегодня, в 2026-м, мы видим, как эта логика работает уже в космосе.
Космический перевод: региональные блоки — не только на Земле, но и на орбите. Китай строит свою лунную станцию с Россией и партнёрами по BRICS. США собирают вокруг Artemis коалицию «стран, разделяющих ценности». Европа мечется между ними без своей пилотируемой программы.
И чем дольше мы оттягивали осознание этого факта, тем дороже нам обходится пересборка. Договориться в 2021 году о разделе «орбитальных зон ответственности» было дешевле. В 2026-м — уже дороже. А в 2030-м, боюсь, придётся договариваться с теми, кто просто занял орбиту и не собирается её освобождать.
Как писал Гераклит: «Война — отец всего, царь всего. Одним она определила быть богами, другим — людьми; одних сделала рабами, других — свободными».
На орбите — то же самое. Кто успел — тот и сел.
III. Новая геоэкономика: правила игры переписываются
Профессор Евстафьев выделяет три нюанса текущего момента. Я переведу их на космический язык.
1. Точка разрыва предопределена, но механизм запустили не американцы.
Трамп «поплыл по течению». «Глубинное государство» не управляет процессом.
Космический перевод: мир больше не будет управляться из одного центра. Не будет единых правил игры для спутниковой связи, для частот, для орбитальных позиций. Космос — следующая арена борьбы за «зоны ответственности». Кто контролирует низкую орбиту? Кто раздаёт частоты? Кто регулирует спутниковый интернет? Раньше эти вопросы решались в Вашингтоне и Брюсселе. Завтра — в Москве, Пекине, Нью-Дели, Тегеране.
2. Точка разрыва произошла в месте производства нефтедолларов. И это случилось в момент вползания в мировой финансовый кризис.
Космический перевод: денег на космос будет меньше. Но те, что будут, поменяют хозяев. Дедолларизация, о которой мы говорили в прошлый раз, — это не про технологии. Это про ценности и про контроль. Китай уже предлагает альтернативные схемы финансирования через BRICS. Россия должна быть готова к тому, что международные космические проекты будут финансироваться не через привычные каналы.
3. В системы поздней глобализации начали встраиваться игроки второго-третьего ряда.
Космический перевод: спутниковые группировки будут не у 3–4 сверхдержав, а у десятков стран. И у частных компаний. И у консорциумов. Космос перестаёт быть элитным клубом. Он становится массовым. Хаотичным. Конкурентным. Это, наверное, самое интересное и пугающее одновременно.
IV. А что в космосе? Европа — придаток, глобализация умерла
Теперь давайте посмотрим, что происходит на орбите. И убедимся, что наши старые прогнозы сбываются один за другим.
Европейский вектор закрыт. И не реанимируется.
ESA десятилетиями балансировала между США и Россией. Имела свою идентичность: научные миссии, независимые запуски, сотрудничество с «Роскосмосом». После 2022 года этот баланс рухнул. А после переформатирования трансатлантических отношений при Трампе Европа окончательно стала тем, кем её многие и считали — младшим партнёром, не имеющим собственного голоса.
Посмотрите фактам в глаза. У Европы нет своей пилотируемой программы. Нет независимых ракет среднего и тяжёлого класса после ухода от российских двигателей. Есть только дорогие обещания и «европейские ценности», которые еще недавно совпадали с американскими. Своей идентичности у европейского космоса больше нет.
Для России это означает: возврата к формату сотрудничества 2010-х годов не будет. Ни по МКС, ни по науке, ни по коммерческим запускам. Точка. Ищите партнёров на Востоке и Юге.
Глобализация в космосе умерла. Каждый строит своё.
Starlink — это американская система для американских (и союзных) интересов. Китай строит свою «Гован» — 13 000 спутников, которые полностью закроют потребности КНР и стран «Пояса и пути». Европа пытается сделать IRIS², но с оглядкой на США и с вечным вопросом: «А дадут ли нам американцы свои ракеты?».
Россия запустила «Рассвет» — свою низкоорбитальную группировку. Первые 16 спутников «Бюро 1440» уже на орбите. Это не попытка догнать Маска. Это попытка не зависеть. Иметь свой интернет на своей территории. От Крыма до Чукотки. От Арктики до южных границ. Чтобы связь не отключили по команде из-за океана.
Это и есть глокализация в действии. Каждый строит своё. Не потому, что так хочется. А потому, что чужим пользоваться нельзя. Или можно, но до первого конфликта.
Иранская авантюра показала: даже США не могут одновременно воевать и поддерживать космос в прежнем объёме. Бюджет NASA режут именно потому, что деньги уходят на войну. И это надолго.
V. Технократическая архаика: наша стратегия или вынужденность?
В прошлой статье обсудили термин «технократическая цифровая архаика» — синтез современных технологий и традиционных ценностей.
Что мы видим сегодня? Роскосмос и «Терра Тех» активно внедряют геоинформационные сервисы на основе ДЗЗ для госуправления. Космический мониторинг экономической активности, лесных ресурсов, сельского хозяйства — это уже не фантастика, а реальность.
Мы не строим «город на Марсе». Мы архаически делаем космос полезным здесь и сейчас. Для наших лесов, для наших дорог, для нашей Арктики. Мы делаем. И неплохо получается.
VI. Что в этой ситуации нужно делать?
1. Перестать смотреть на Запад.
Европейский вектор закрыт. Надолго. Не надо тратить силы на его реанимацию. Он не реанимируется. Ищите партнёров на Востоке и Юге. BRICS, ШОС, Африка, Латинская Америка — там есть и деньги, и желание, и, что важнее, уважение к суверенитету.
2. Сделать космос частью «новой геоэкономики».
Космос — идеальный инструмент регионализации экономики. Спутники ДЗЗ для мониторинга Северного морского пути. Спутниковая связь для Арктики. Навигация для логистики. Мы должны продавать не «место на ракете», а решение конкретных задач.
Кому нужен пуск «Протона» ради пуска? Никому. А кому нужен мониторинг лесов, портов, инфраструктуры в обход западных спутников? Очень многим. И они готовы платить. Не долларами — другими деньгами, другими расчётами.
3. Поддержать своих частников.
Частная космонавтика в России — не «игрушка для стартаперов». Это инструмент суверенитета. «Бюро 1440», «Спутникс» — они делают то, что нужно нам. Им нужны не просто слова поддержки, а длинные деньги и долгосрочные заказы.
Вот конкретный пример. «Спутникс» делает спутники ДЗЗ. А кто покупает результаты ДЗЗ в России? Часто — те же структуры, которые ориентируются на Airbus Defence and Space, на европейских операторов. Но зачем платить Европе, если своё уже есть, и его надо развивать? Нужно просто переключить закупки на российские сервисы. Своим — заказы. Своим — развитие. Своим — масштаб.
4. Инвестировать в молодёжь не на словах, а на деле.
Озвучили планы по созданию в стране 1 000 молодёжных лабораторий до 2030 года. Это отличная инициатива. Но сколько из них будут космическими? Десять? Двадцать? Сто?
Мало создать лабораторию. Нужно дать ей задачу. Нужно дать ей заказ. Нужно, чтобы студент не «проходил практику», а решал реальную подкрепленную деньгами инженерную проблему, которая через три года полетит в космос.
И еще раз деньги. Кричал в прошлой статье - стипендия отличника в Бауманке 4687 рублей. Это не стипендия, это пособие по бедности. В 1985 году у меня в авиационном институте стипендия была 45 рублей, а обед в столовке — 20–30 копеек. Соотношение было в разы лучше.
Хотите, чтобы молодёжь шла в космос? Платите им. Пылесосьте их с первых курсов. Давайте задачи, от которых загораются глаза. Создавайте государственно-частное партнёрство не на бумаге, а в жизни. Недавний пример - ажиотаж вокруг IT-шников. Вот такой же должен быть вокруг космоинженеров. Иначе у нас просто не будет тех, кто сможет строить ядерные буксиры и лунные базы.
5. Не бояться новых игроков.
В космос приходят малые предприятия, стартапы, студенческие КБ. Они уже что-то делают. Им нужна не бюрократия, а заказы и деньги. Нужно создавать механизмы, чтобы талантливая молодёжь могла получить финансирование на свою идею, не сбегая в IT или за границу.
В Китае, например, есть программа — сотни стартапов получают государственные гранты на космические технологии. У нас пока — штучные примеры. Но это можно изменить. Было бы желание.
VII. Молодым на заметку
Что я хочу сказать тем, кто выбирает путь?
Анализируйте конкретные тренды. Не «мир меняется», а «кто строит спутниковые группировки?», «кто разрабатывает лунную базу?», «где российские разработки АФАР для терминалов спутниковой связи?».
Проверяйте факты. Не верьте на слово блогерам, чиновникам и даже мне. Легко сказать «Россия строит аналог Starlink». А терминалы где? Цифры — лучший детектор правды.
Ищите себя. Космос — это не только «сидеть в ЦУПе и командовать». Это микроэлектроника, это композиты, это алгоритмы, это нейросети для обработки снимков ДЗЗ, это юриспруденция космического права. Миллион ниш.
И помните: космос — это трудно. Но именно там, где трудно, формируется характер. И побеждают не самые сильные, а самые упорные и внимательные к деталям.
Вместо заключения
Мир меняется. Быстро. Непредсказуемо. Космос - зеркало этих изменений.
Что делать нам?
Строить своё. Инвестировать в своих инженеров. Поддерживать своих частников. Искать партнёров и рынки там, где они есть, а не там, где мы хотели бы их видеть.
И да, «технократическая цифровая архаика». Не надо супер-пупер прожектов ради пиара и IPO. Мы живём в эпоху, когда цифра встречается с традицией. Когда ракеты летают на чертежах, отрисованных в 3D, но архаично собираются руками живых людей. Когда спутники передают терабайты данных, а решения принимаются на основе не только цифр, но и совести.
Это и есть наш путь. Не гонка за «самыми-самыми». А устойчивое, независимое, суверенное развитие.
Космоинженер
ЗЫ. Те ребята, которые сейчас решают реальные инженерные задачи в КБ, на космодромах, в полях под антеннами, они уже делают этот новый мир. Спасибо им.
#Космоинженер #Космоблог #Геополитика #КосмоЭкономика #Россия #США #Китай #КосмическийСуверенитет
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации, и ставьте «нравится», если материал был полезен.
Из коллекции Космоинженера (читайте также):
— «Космос больше не будет прежним. Русский космос – новая идентичность» — первая часть, с которой всё началось
— «Роскосмос: диагноз и надежда. Разбор суровой отвёрткой» — о том, что болит и как лечить
— «Ормузский пролив и космос: как война за нефть меняет спутниковую карту мира» — о геополитике и спутниках