Ну что, пора поднять вопросы непростые - порассуждаем об анализе глобальных мировых изменений и выводов для России.
Ситуация не то, чтобы сложная, она тревожная. И точно должна привлекать нетривиальное внимание не только массовой аудитории внутри отрасли, то есть нас с вами, но и наших профильных космических ЛПР, биг боссов.
Вопросы вот какие. Космос больше не будет прежним. Почему Россия должна строить своё — и уже сейчас? Евроатлантика рухнула. Космическая отрасль — следующая. Готовы ли мы? Доллар, ESA, МКС: что останется от мировой космонавтики через 10 лет? Технократическая архаика и русский космос: новая идентичность или путь в никуда? Космос как зона суверенитета: почему частники, госкорпорации и военные должны говорить на одном языке?
Поехали!
Я не политолог и не философ. Я инженер. Но есть вещи, которые я вижу своими глазами. И которые заставляют задуматься не о соплях и двигателях, а о том, куда летит (или падает) мировая космонавтика.
Недавно мне попалась статья. Не о космосе. Вот она. Авторы — Дмитрий Евстафьев, профессор (уважаю, читаю и всем рекомендую) и Любовь Цыганова из Вышки. Они глубоко и концентрировано пишут о распаде Евроатлантики, о кризисе глобализации, о формировании новых идентичностей.
Звучит далеко от космоса?
А вот и нет.
А дальше кое-какие мысли. Кто вхож в нужные коридоры и двери, отдайте эти мысли кому надо, они важные. Вдруг не знают))
Часть 1. Что происходит с миром (очень кратко)
Авторы утверждают: единое цивилизационное пространство США и Европы распалось. Глобализация превратилась в саморазрушающийся процесс. На смену приходит глокализация — локализация экономик, технологий, идентичностей.
«В фокусе анализа проблем на первый план выходят культура и идеология, которые были на втором относительно экономического развития», — цитируют авторы британского исследователя Робертсона.
Дедолларизация, которую мы наблюдаем последние годы, — не случайность. Это системный кризис. И он не обойдёт космос.
Часть 5. Что это значит для космонавтики
А вот что.
Первое. Европейского космоса в том виде, как мы его знали, больше не будет.
ESA десятилетиями балансировало между США и Россией. Имело свою идентичность: научные миссии, независимые запуски, сотрудничество с «Роскосмосом» по «ЭкзоМарсу».
После 2022 года этот баланс рухнул. Разрыв по «ЭкзоМарсу», отключение немецкого телескопа на «Спектр-РГ», заявления о прекращении сотрудничества по МКС. А теперь — политика Трампа, которая окончательно превращает Европу из партнёра в сателлита.
Идентичность ESA размыта. Европа больше не «третий полюс» в космосе. Она — придаток американской космической программы. Со всеми вытекающими: зависимость от американских ракет, американских решений, американских приоритетов.
Для России это означает: возврата к формату сотрудничества 2010-х годов не будет. Ни по МКС, ни по науке, ни по коммерческим запускам. Точка.
А если что-то и будет, то спонтанно, спорадически и имитационно.
Второе. Глобализация в космосе умерла.
Авторы пишут о «саморазрушении» глобальной экономической взаимозависимости. В космосе это видно невооружённым глазом.
Starlink — это американская система для американских (и союзных) интересов. Китай строит свою «Гован». Европа пытается сделать IRIS², но с оглядкой на США.
Россия запустила «Рассвет» — свою низкоорбитальную группировку. Не для того, чтобы конкурировать с Маском. А для того, чтобы не зависеть.
Это и есть глокализация. Каждый строит своё. Не потому, что так хочется. А потому, что чужим пользоваться нельзя.
Третье. Деньги меняют хозяев.
Авторы подчёркивают: дедолларизация — не технический процесс, а ценностный. США сами разрушают долларовую систему, наказывая союзников и перекраивая правила игры.
Для космической отрасли это означает: финансирование крупных проектов больше не будет идти через привычные каналы. BRICS создаёт свои механизмы. Китай уже предлагает альтернативные схемы финансирования.
«Роскосмос» должен быть готов к тому, что международные проекты будут строиться на новых принципах. Или не будут строиться вовсе.
Часть 6. Технократическая архаика и русский космос
Это самое интересное в статье. И, на мой взгляд, самое важное.
Авторы пишут о формировании «неоидентичностей» на основе социально-экономической среды. И выделяют феномен, который они называют «технократической цифровой архаикой».
Что это такое?
Синтез современных технологий и традиционных ценностей. Когда ты используешь новейшие разработки, но не ради инноваций как самоцели, а ради решения конкретных задач, которые стоят перед страной.
В космосе это проявляется ярко.
Мы не строим Starship — гигантскую «скороварку» для Марса. Мы строим «Ангару» — ракету, которая может летать с разных космодромов и решать конкретные задачи.
Мы не создаём тысячу спутников для раздачи интернета по всему миру. Мы создаём группировку для обеспечения связи на территории России — от Крыма до Чукотки, от Арктики до южных границ.
Это не «отсталость». Это выбор.
Выбор, продиктованный не абстрактными амбициями, а реальными потребностями. И, если хотите, суверенитетом.
Часть 7. Что это значит для ЛПР (к тем, кто принимает решения)
Я не буду давать советы. Я не стратег, не политолог и уж тем более не член совета директоров.
Но я инженер, который десятки лет смотрит на космос. И я вижу несколько вещей, которые кажутся мне очевидными.
1. Европейский вектор сотрудничества закрыт. Надолго. Не надо тратить силы на то, чтобы его реанимировать. Ищите партнёров на Востоке и Юге. BRICS, ШОС, Африка, Латинская Америка — там есть и деньги, и желание.
2. Глобальные проекты (типа МКС) подходят к концу. Следующая станция — наша, российская. РОСС должна быть не «ещё одной станцией», а системой, которая решает наши задачи. Научные, технологические, оборонные.
3. Частная космонавтика в России — не «игрушка для стартаперов». Это инструмент суверенитета. «Бюро 1440», «Спутникс», и даже ушедший в небытие Success Rockets — это не «аналоги Starlink» и не «попытка догнать Маска» или «хотя бы попилить бюджет». Это попытка создать то, что нужно нам. Им нужна поддержка. Им нужны чёткие правила игры. Им нужны заказы. Если этого нет, то недолгое выживание, вечные голодные мысли на тему «где откусить», банкротство. Энтузиазмом долго сыт не будешь. Это все таже тема о государственно-частном партнерстве (ГЧП).
4. Деньги — это важно. Но важнее — люди. Авторы статьи пишут о «социально-экономической базе идентичностей». В космосе эта база — инженеры, конструкторы, техники. Те, кто делает. Их надо беречь. Им надо платить. Еще раз капслоком – ИМ НАДО ПЛАТИТЬ! В том числе, со студенческой скамьи, увеличив кратно стипендию космостудентам. Им надо давать задачи, от которых загораются глаза – и предприятиям, и студентам. Двигать изо все сил государственно-частное партнёрство. Яркий пример недавних лет – огромный всплеск спроса на спецов по ИТ. Вот также должно быть и с космоинженерами. Их должны пылесосить с рынка к себе в КБ и предприятия еще с первых курсов вузов. А для этого должен быть вал космозаказов и вал финансирования. А не высушивание экономики в битве с инфляцией (привет мегарегулятору, чтоб его...).
Кстати, о стипендиях для тех, кто рвется в космос. В 2026 году в МГТУ им. Баумана отличникам платят 4687 рублей, хорошистам — 3750 рублей. Стыдобище. У меня в авиаинституте в середине 80-х была стипендия 45 рублей, а обед в студенческой столовке на первом этаже стоил 20-30 копеек. Ау! Профильные министерства, вам как, совсем не совестно? Ведь это наши будущие титаны технологий, инженеры мечты, архитекторы инноваций, строители прогресса, в общем, конструкторы будущего. Дайте им больших денег! Авансом.
Часть 8. Вместо заключения
Мир меняется. Это факт. Евроатлантика, которую мы знали, распалась. Глобализация, которая казалась вечной, оказалась временной конструкцией.
Космос не стоит в стороне от этих процессов. Он — их зеркало. И он будет меняться вместе с миром.
Вопрос не в том, чтобы «догнать и перегнать». Вопрос в том, чтобы создать своё. Надёжное. Работающее. Нужное.
Авторы статьи заканчивают мыслью о формировании новых идентичностей. Для нас, людей космоса, эта идентичность уже есть.
Мы — те, кто делает невозможное. Те, кто верит в ракеты, в чертежи, в ночные пуски. Те, кто знает, что «космос — это трудно», но всё равно делает.
Это наша идентичность. И её не отнять.
Космоинженер
ЗЫ. Если вы дочитали до конца — значит, вам не всё равно. А это уже много.