Роскосмос хвалят, ругают, боятся, презирают, жалеют. Но что на самом деле происходит внутри? Честный разбор — без истерик, без заказных статей, без эйфории, без шапкозакидательства. О том, что болит, что изменилось и где появился свет. Честно, с цифрами, с примерами. Без желания поругать ради поругания, но и без попытки приукрасить. Только факты, только анализ.
Поехали
Глава 1. Приоритеты, которые никто не выбирал
Начну с главного. У Роскосмоса есть официальная иерархия приоритетов:
1. Прикладные и военные задачи (связь, навигация, ДЗЗ, оборона)
2. Пилотируемые полёты (поддержание МКС, обязательства перед партнёрами)
3. Научные исследования (межпланетные миссии, астрофизика)
Многие возмущаются: наука на последнем месте — позор! Но давайте честно. Эта расстановка — не чья-то злая воля. Она просто оформила реальность, которая сложилась за 30 лет.
У России не было успешной межпланетной миссии с 1988 года («Фобос-2» — ещё советский). За 35 лет — всего два значимых научных проекта: «Спектр-Р» и «Спектр-РГ». По науке мы даже не второй эшелон — третий.
С пилотируемой космонавтикой лучше: МКС летает. Но на советском заделе. Новый корабль РКК «Энергия» не построила. Новую станцию — под большим вопросом.
А с прикладными программами — полный провал. Спутников не хватало. Их не хватает до сих пор. Экономика и даже Минобороны переориентировались на покупные зарубежные данные и связь (Iridium). И это вскрылось в 2022 году.
Глава 2. Почему так вышло? Три главные причины
Первая. Потеря компетенций и отток кадров.
Из отрасли десятилетиями вымывались специалисты. Результат:
- НПО им. Лавочкина разучилось сажать на Луну («Луна-25» разбилась из-за ошибок, которых могло не быть).
- КБ «Салют» (Центр Хруничева) не смогло сделать кислородно-водородный разгонный блок (хотя в 90-х могло).
- РКК «Энергия» не может построить новый пилотируемый корабль.
Но это не значит, что предприятия бесполезны. Там работают профессионалы. Как отметил в интервью РБК ректор МГТУ им. Баумана Михаил Гордин (февраль 2026), мы «немножко проспали технологический передел», и теперь предстоит «догонять, причём не на словах, а на деле». Однако Бауманка, по его словам, продолжает готовить инженеров, способных решать сложнейшие задачи, — это наш главный ресурс.
Вторая. Недостаточное финансирование.
Это ни для кого не новость. Бюджета отрасли не хватает. Но, на мой взгляд, это даже не главное.
Третья. Управленческая и организационная импотенция.
Это — потолок. Главный тормоз.
«Луна-25» разбилась. Была возможность доработать дублер, восстановить компетенции. Деньги можно было найти. Роскосмос не стал. Проще не браться за трудности, сохранить лунную программу «в нынешнем виде», чтобы через 10 лет получить очередную аварию.
Предприятия не мотивированы на результат. Идеальная программа — та, что не выходит со стадии эскизного проектирования. Дальше — сложности, риски, аварии, недовольство «наверху». Зачем?
Инициатива убита. 15 лет назад РКК «Энергия» сама искала инвесторов (облёт Луны, коммерческий модуль ОКА-Т). Сейчас к инвестору не выйдут, пока из головного офиса не пришлют предписание.
Стратегии нет. ЦНИИмаш и Роскосмос не могут сформулировать, зачем нам космос. Проект новой станции (РОСС) появился не потому, что есть задачи, а потому что после МКС надо будет чем-то занять предприятия.
Глава 3. Свет в конце тоннеля? Частники и «Бюро 1440»
И здесь начинается самое интересное.
Правительство потребовало от Роскосмоса ответить на Starlink. Роскосмос несколько лет не мог составить программу с адекватной ценой. Даже оформить документы по требованиям правительства — не смог.
Итог: фактический отказ от «Сферы» и появление «Бюро 1440». Впервые в современной России госзаказ в космосе сформировали в обход Роскосмоса. Военные поступили так же — выбрали частную компанию, которой доверяют.
Смена руководства Роскосмоса в 2025 году — прямое следствие: недееспособность госкорпорации была констатирована на высшем уровне.
Нацпроект «Космос» предполагает, что частники смогут зарабатывать на поставках спутниковых данных государству через единую базу (оператор — Роскосмос).
«Бюро 1440» уже запустило первую «пачку» серийных спутников «Рассвет» — 23 марта 2026 года. 16 аппаратов на орбите, лазерная связь, плазменные двигатели. Это уже не «проект», а реальность.
«Новый старт» (экс-замдиректора Роскосмоса по науке Александр Блошенко) заявляет о сверхлёгкой ракете. «Геоскан», СТЦ, «Спутникс», ОКБ «Пятое поколение», «Стилспейс», БАРЛ, «МТ-Лаб» — все планируют группировки, в основном для ДЗЗ.
В секторе частной космонавтики — осторожный оптимизм.
Глава 4. Но есть и «но». Проблемы, которые никуда не делись
Проблема 1. Рынок сбыта
Российский госрынок ДЗЗ слишком мал. На западе частники получают госзаказы на разработку и постройку аппаратов. В России такой заказ идёт только через Роскосмос.
Проблема 2. Доступ на орбиту
Частные спутники летают только как второстепенная нагрузка на ракетах Роскосмоса. Возможностей мало, очередь уже есть. Если проблему не решить — группировок не будет.
Проблема 3. Пилотируемая и научная космонавтика
Частники закрывают только прикладные задачи. В пилотируемой и научной сферах — никакой положительной динамики. Основная часть отрасли остаётся под контролем Роскосмоса, и там ничего не меняется. Предприятия продолжают медленно деградировать.
Глава 5. SWOT-анализ российской космонавтики
Дополнительные выводы из анализа:
- Сильная сторона, которую часто недооценивают: кадровый потенциал ещё не утерян полностью. Бауманка, МАИ, МГУ, Аэрокос в Самаре продолжают выпускать инженеров, способных решать сложнейшие задачи. Вопрос — удержать их в отрасли.
- Главная возможность, которую нельзя упустить: «Бюро 1440» и другие частники — это не конкуренты, а шанс. Шанс сделать то, что Роскосмос не смог. Надо не мешать, а помогать.
- Главная угроза, которую многие не замечают: не отсутствие денег, не санкции, а утрата воли к развитию. Если предприятия привыкнут, что от них ничего не требуют, они окончательно деградируют.
Глава 6. Ещё раз. Что мы ждём от Роскосмоса
Я не идеалист. Я инженер. И патриот. Не крикливый, не с флагом наперевес. А такой, который хочет, чтобы страна была сильной. А сильной страна не может быть без сильного космоса. Это аксиома.
Поэтому я имею право сказать, каким я хочу видеть Роскосмос.
Мы ждём, что Роскосмос наконец перестанет бояться.
Бояться ошибок. Бояться аварий. Бояться, что «наверху» не поймут. Без ошибок нет инженерии. SpaceX взорвал десятки ступеней, прежде чем научился сажать. Мы должны разрешить себе ошибаться — и исправлять.
Мы ждём стратегии, а не конъюнктуры.
Новой станции — потому что есть задачи, а не потому что нужно занять заводы. Лунной программы — потому что мы хотим вернуться на Луну, а не потому что «китайцы делают». Науки — потому что знание расширяет горизонты, а не потому что «так положено».
Мы ждём инициативы снизу.
Чтобы инженер с идеей не ждал годами, пока бумажка дойдёт до начальства. Чтобы предприятие, которое хочет сделать новый двигатель или спутник, не упиралось в стену бюрократии.
Мы ждём уважения к частникам.
«Бюро 1440», «Спутникс», «Новый старт» — это не конкуренты. Это партнёры. Они делают то, что Роскосмос не смог. Не надо им мешать. Надо помогать. Заказами, запусками, инфраструктурой.
Мы ждём открытости.
Чтобы мы знали, на что тратятся деньги. Чтобы планы были публичными, а отчёты — честными. Чтобы космос перестал быть «чёрным ящиком», куда уходят миллиарды, а что на выходе — непонятно.
Мы ждём, что Роскосмос станет лидером — по-настоящему, а не путём запретов и неофициальных «не пущать».
Лидерство не в том, чтобы никого не подпускать к космосу. Лидерство — в том, чтобы быть лучшим. Чтобы к тебе шли за опытом, за технологиями, за надёжностью. Лидерство — это когда «Боинг» покупает наши двигатели, потому что наши лучше. Когда частники хотят работать с н ами, потому что с нами выгодно и надёжно. А не потому, что им запретили работать с кем-то ещё.
Мы ждём, что Роскосмос будет приносить прибыль.
Не только доблестно решать государственные задачи, но и зарабатывать. Потому что прибыль — это не про жадность. Прибыль — это значит, что твои проекты нужны. Что есть платёжеспособный спрос. Что ты решил задачи, которые рынок перед тобой поставил. А если спроса нет — значит, надо его формировать. Создавать продукты, которые людям нужны. Выходить на рынок с тем, чего у других нет. Прибыль — это честный индикатор того, что ты делаешь что-то правильно.
Каким должен быть Роскосмос в глазах России и мира?
Таким, на который равняются. Таким, чьи ракеты — самые надёжные. Чьи спутники — самые умные. Чьи учёные — самые смелые. Таким, с кем хотят дружить и сотрудничать другие страны.
А в глазах инопланетян? (шутка, но с намёком)
Таким, чтобы они, пролетая мимо Солнечной системы, говорили: «О, это русские. С ними лучше не связываться. У них даже космос — с характером».
Глава 7. Вместо заключения
Диагноз Роскосмоса — тяжёлый, но не смертельный.
Да, госкорпорация деградирует. Да, управленческая импотенция — главный тормоз. Да, наука и пилотируемая космонавтика в кризисе.
Но.
Впервые за 30 лет появился обходной путь. Госзаказ уходит частникам. «Бюро 1440» — не на бумаге, а в металле (16 спутников на орбите — это факт). «Новый старт» и другие — пока в проектах, но уже не в презентациях.
Как мы видели из SWOT-анализа, сильные стороны у нас ещё есть. И возможности — тоже. Вопрос в том, перевесят ли угрозы.
Свет в конце тоннеля есть. Вопрос — успеем ли мы до него дойти, пока Роскосмос окончательно не развалился?
Я русский инженер. Я люблю свою страну. И я хочу, чтобы её космос был великим. Не «великим в прошлом», а великим сейчас и в будущем.
Поэтому — пальцы крестиком. И работаем.
Статья «Как устроены спутники "Бюро 1440"» — технический разбор: орбиты, двигатели, лазерная связь - тут.
При подготовке статьи использованы материалы сайта «Космическая лента». Спасибо коллегам за мысли. Использовал, потому что поддерживаю.
Космоинженер
ЗЫ. Если вы частник, который пытается пробить стену — пишите. Я не работодатель, но могу рассказать о вас.
ЗЫ.ЗЫ. А если вы руководитель Роскосмоса и читаете это — знайте: мы всё видим. И ждём действий, а не бумаготворчества. Но и верим...