* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 68.
Синие искры рассыпались в углу Лавки, у самой дальней полки в углу тускло засветилось небольшое пятнышко, оно становилось всё больше, и наконец открылся Путь, достаточный для того, чтоб они могли пройти.
Куприян осторожно поднял Анюту на руки, казалось, что она спит, хотя он сам и понимал, девушка обессилена, она потратила почти все свои силы там, на Пятом круге Шестокрыла. Куприян прижал к себе хрупкую девушку и шагнул вперёд, Ермил ступил за ним, Путь закрылся с лёгким хлопком, а перед ними простёрлась она, вековая топь.
Здесь теперь была ночь, и луна, которая здесь всегда была полноликой, отражалась в топи, как в тёмном зеркале. Вдали, за жидкими кустами, цепляющимися корнями за болотные кочки, пела какая-то птица, голос её был чуть тоскливым.
Куприян положил Анюту на траву, провёл по её щеке рукой… как знать, доведётся ли им свидеться, но теперь его душа уже не горела страхом за неё. Здесь, на старой топи, которая жила с начала времён, никакой Ивар до неё не сможет добраться!
- Дед Баготь! – крикнул Куприян, сложив руки у рта, и его крик разнёсся эхом над топью. Кто-то большой плюхнулся в топь с кочки за кустами, послышалось ворчание, похожее на брань, только ругались там на каком-то неведомом языке.
- Кикимору что ли спугнули, - хмыкнул Ермил, стоявший за плечом у Куприяна, и хоть старался он сохранить беспечный вид, а по глазам его было видно, страшновато всё же…
Ну да это не без причины, подумал Куприян, вон, в прошлый-то раз он и сам было чуть тут голову не сложил, и коника своего чуть не потерял. Дед Баготь эту топь хранит со времён её рождения, и шутить не любит. Но добро и справедливость у него в чести, потому и пришёл сегодня Куприян сюда… Не был дед Баготь ему другом, но и врагом тоже не был. А силу Болотный дед имеет такую, что никакому Ивару и не снилась! Да и помощница его, Ольша…
Послышалось пение, тихий девичий голос выводил красивую песню, звенел, как серебряный колокольчик, разносился над топью, и та отзывалась ему. Словно ярче засияла на черной глади лунная дорожка, тот, кого только что спугнули незваные гости, теперь подпевал девушке скрипучим голосом.
Из небольшой осиновой рощицы, которая была слева от путников, показалась девушка. Она была одета в зелёный сарафан, волосы убраны в девичий венок, украшенный жемчугом. Лицо её, освещённое полной луной, было чудо как красиво. Только глаза были немного грустные, и песню она пела невесёлую.
- Ольша, - сказал Куприян, он узнал свою спасительницу, - Ольша! Здравствуй, милая!
Ольша заулыбалась, увидев Куприяна, потом посмотрела на Анюту, лежащую на траве, и нахмурилась. Ермил притих, он во все глаза смотрел на чудную красоту девушки и немного даже опасался её… такая красота, разве это бывает по-настоящему…
- Здравствуй, Куприян, - зазвенел голос Ольши, - А я не поверила дедушке, когда он вчера сказал, что ты заглянешь к нам в гости. Думала, зря говорит. А ты пришёл со Светлоокой… ей тяжело. Она спит, потому что потратила почти все свои силы… и теперь она стоит на самом краю… Хорошо, что ты пришёл к нам! Здесь она найдёт то, что вернёт ей силу и жизнь.
Ольша достала из рукава платочек, подошла к самому краю чёрной топи и бросила его перед собой. Луна протянулась к ней, заливая светом всё вокруг, и перед Ольшей показалась дорожка, такая же, как в ту самую ночь, когда тайком от Болотного Деда хотела Ольша отправить Куприяна домой, пытаясь его спасти от страшной участи.
- Идёмте скорее! – сказала Ольша, в её голосе звучала тревога, - Нужно унести её дальше, чтобы тот… кто привёл в Миры Тьму, не мог дотянуться до её души.
Куприян поднял Анюту на руки и ступил на дорожку, Ермил поспешил за ним, поправив на плече сумку, которую так предусмотрительно прихватил с собой, только смекнув, куда они с Куприяном идут. К Болотному Деду с пустыми руками нельзя приходить, иначе он дар себе сам назначит и возьмет. И это может оказаться твоя жизнь! Потому и положил сейчас Ермил здесь, на берегу топи, ржаной каравай, дар отдан, значит и примут их, как гостей.
Наверное, дар этот и сработал… В этот раз изба Болотного деда показалась Куприяну не такой, какой он её увидел в прошлый раз. Никакого плетня с черепами не было, двор окружал невысокий кустарник, на нём виднелись какие-то ягоды, которые чуть светились в пролившемся с неба лунном свете.
Высокое крыльцо, добрая изба, резные ставенки на оконцах, всё как у людей, подумал Ермил, и чего про деда Баготь иногда говорят… будто он вовсе на болотной кочке живёт! А тут – вон как, всё чин чином!
- А, Куприян! Вот и ты, - на крыльце показался старик в белой рубахе с шитым воротом, он опирался на посох из кривой берёзовой ветки, - А я думал, раньше сподобитесь явиться. Ну, хоть живые, и то хорошо, не хочется мне раньше назначенного-то времени тебя по топи на ту сторону провожать. Ступайте в избу! Знаю я, по какой надобности вы пришли.
- Здравствуй, дедушка, - сказал Куприян, прижимая к себе Анюту, почему-то стало страшно, а ну как откажет дед в помощи, - Ты не серчай, что незваные явились. А только уж без тебя никак нам не управиться!
Дед Баготь кивнул и отворил дверь в избу, пуская Куприяна с драгоценной ношей, и Ермила. После обернулся к стоявшей у крылечка Ольше:
- Ступай, закрой Путь. Теперь остеречься всем надобно, упреди Стражей, пусть никого не пускают, Одна тропа останется, по которой живому не пройти. Остальные никому не ведомы пусть станут!
Ольша кивнула и сняла с головы свой девичий венок. Украшавшие его жемчужинки теперь светились зеленоватым светом, и Ольша пошла с ним к топи. Она стала бросать жемчужинки в топь, что-то тихо приговаривая, они вспыхивали и тут же гасли, где-то вдали загудело, будто неведомые Стражи принимали приказ.
- Слыхал я, что стряслось, и ведаю, что грядёт, ежели не встанет никто на пути у того, кто не стал долг свой исполнять, и душу Тьме посулил за помощь, - сказал дед Баготь, - По всем мирам через Пути и Перекрёстки волной идёт от него холод… Шестокрыл ему не удалось поставить, великой жертвой вы охранили Пути… жаль Савелия, видал я, как он на ту сторону топи ушёл. Проводил его, как положено…
- Дедо, помоги нам, - попросил Куприян, он смотрел как дед Баготь положил свою сухую ладонь на лоб Анюте, которая теперь по велению хозяина лежала на широкой лавке, покрытой шитым покрывалом.
- Ничего, она сильная. Вся сила Рода ей досталась, она её покуда только открывает, - кивнул дед, - Какой помощи ты просишь, Куприян?
- Охрани её здесь. Ивар знает, кто она. И хочет её силу взять, чтобы души мёртвых в наш мир возвращать. И жертва ему нужна, чтобы вернуть ту, что была до Анны, Силы эти ведала. Марью он вернуть желает, чтобы до конца времени мучить. Только он и сам не ведает, чем за это он заплатит, когда Тьму впустит с Мир…
- Мертвых возвращать, - усмехнулся дед Баготь, - Сколь уж бывало таких, кто это желал уметь. Да только цена за такое велика, ни у кого платы таковой не имеется. Однако прав ты, порушит этот Ивар то, что и без того теперь хрупко.
Дед Баготь оперся на посох, сел на скамью и стал глядеть в окно. Туда, где простиралась великая топь, переход туда, где живые души не бывают. Куприян с Ермилом не мешали ему, понимая, что тот скажет всё, когда сам решит.
- А сами вы чего думаете, чем такое зло победить можно? – дед наконец взглянул на незваных гостей, - Вон, вишь, она почти все силы отдала, а ведь только что одно зло, созданное Иваром вы осилили. Чем думаете его со света извести?
- Не знаю, дедо, - честно сказал Куприян, - Знаем мы, где он вознамерился жертву дать, и место приготовил, и жертву выбрал. Ну, теперь ему жертву новую искать придётся, ты Светлоокую спрячешь от него, а мы уж… как-нибудь сладим! Где наша не пропадала, а везде нам помощь была, и тут будет, я верю.
- Ладно, будь так, - дед стукнул посохом в пол, - За Анну не тужи, никто сюда супротив моей воли не придёт, нет такого Пути. Три луны в ночи пройдёт, и вернутся к ней силы. Ступайте, Ольша вас проводит в обратный путь.
Куприян с Ермилом поднялись и поклонились деду в ноги, Куприян ещё раз взглянул на Анюту… лицо её сейчас казалось живым и не таким белым, волосы серебрились в свете луны, льющемся через оконце. На душе у Куприяна было легко! Что бы с ними не случилось, а Анюта не достанется Ивару, ничего у него не выйдет!
Ольша ждала их у края топи, в руке у неё был белый платок, но она не спешила открыть им дорогу. Подошла к Куприяну, тронула его за руку, легко коснулась, словно ветерок весенний пролетел… глаза Ольши сияли у Куприянова лица, глубокие, бездонные, как эта сама топь.
- Закрыты от меня деяния того, кто должен был стать Зелёным Хозяином, а стал великим злом, - прошептала Ольша, - Душа его так черна… ни единая толика света в неё не проникает… Но я вижу тебя, Куприян, сын Ратника и Хранительницы. И скажу тебе, услышь меня – может статься… что не её, не Светлоокую он в жертву назначил! Она лишь приведёт ему жертву, собрав Силу и открыв дорогу к нему…
Ольша снова тронула Куприянову руку, и в этот раз он почуял, как вложила Ольша ему в ладонь то, что было ему в прошлый раз оберегом, что его спасло. В этот раз три свои слезинки, которые скатывались по щеке, обращаясь в жемчужинки, подарила Куприяну Ольша, чья истинная красота Души открывалась не каждому.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026