Промучившись пару часов, я встала, зажгла настольную лампу, примостившуюся на подоконнике, и достала из сумки тощую папку с делом.
– Ну что, покажи мне свои секреты.
Развязав бечевки, я достала из сумки еще и блокнот, записала в него дату и номер дела.
- Ты чего не спишь? - в комнатку заглянула хозяйка. - Может, в туалет надо, так ведро в сенях.
- Спасибо, - улыбнулась я, - не спится что-то. Поработаю немного.
Старушка покачала головой и прикрыла дверь.
Я пробежала взглядом по перечню документов и решила начать с протокола осмотра.
«Протокол осмотра места происшествия номер… Осмотр начат в десять часов. Осмотр окончен в пятнадцать тридцать».
- Ну да. Начали с рассветом, успели до темноты, - хмыкнула я себе под нос.
«Место осмотра: тундра, Усть-Портский район, изба зимовья Медвежья лапа в двадцати километрах к северо-западу от Усть-Порта. Координаты…».
- Медвежья лапа... - я невольно передернула плечами, представив местного медведя - огромного и злого, - бр-р-р.
М-да... Название зимовья, как и само дело, не предвещало спокойной жизни. Пересчитав листы протокола, я недовольно поморщилась:
- Маловато. Писали «на отвали».
«Следователь следственного отдела города Норильска, капитан юстиции Федечкин. Старший эксперт-криминалист Ромашов. Понятые: первый пилот вертолета... второй пилот вертолета».
Я переписала фамилии в блокнот и продолжила чтение.
«Следователь Федечкин в шестнадцать часов получил уведомление о возможном преступлении в зимовье „Медвежья лапа“ от дежурного ОВД. Восемнадцать часов спустя он прибыл на место происшествия в составе оперативной группы».
- Подзатянули, но это объяснимо. Сюда добраться - дело небыстрое.
«Обстановка на месте. Изба зимовья (сруб размером 4 на 6 метров) находится на поляне, окружённой смешанным лесом. Центральная часть крыши полупровалена. Дверь сделана из дерева и не заперта. На косяке видны многочисленные царапины (фото № 1–3). Окно застеклено, но дополнительно затянуто полиэтиленом, который порван в правом углу. В трёх метрах от избы лежит плоский валун размером полтора на один метр».
- Так, что дальше...
«Внутри помещения. На полу (половинки распиленных вдоль брёвен) обнаружено двенадцать пятен бурого цвета, вероятно, крови, диаметром от десяти до тридцати сантиметров (фото № 4-10). На полу также видны следы волочения (ширина 45–50 сантиметров) от нар к двери (фото № 11–15). Есть следы копоти от пожара. Разбитая керосиновая лампа (осколки собраны в пакет № 1). На нарах две полки из нестроганых досок. На нижнем ярусе лежат три спальных мешка с порезами и следами крови. На верхнем ярусе — два спальных мешка, на одном из них также есть следы крови. На досках обоих ярусов есть четыре участка крови (фото № 15–19), а также клок тёмной ткани (изъято в пакет № 2)».
Я быстро пролистала страницы, нашла фотографии: зимовье с просевшей крышей, дверь, криво висящая на петлях. Вот и пятна крови на нарах и полу — бурые, с нечёткими краями.
«Сколько крови нужно, чтобы оставить такие пятна?» — я записала в блокнот и выделила вопрос двумя подчёркиваниями.
«Пять рюкзаков марки „HOG“… Следы волочения… Обрывок карты с надписью… На дверной перекладине найден волос…»
«Приземлились, зашли в избушку, дверь открыта. Внутри пусто, повсюду кровь… Следов от пуль не обнаружено».
– Твою ж мать. Информации практически ноль. И здесь писали «на отвали».
Я сходила в сени и, вернувшись, зарылась в перину и наконец уснула. Снился мне Саня, наш выпускной и тот единственный невинный поцелуй в щеку.
Утром в доме пахло печкой. Я провела рукой по плюшевой морде оленя, потом посмотрела на старые фотографии, которые висели на противоположной стене. Остановила взгляд на окне, где мороз нарисовал карту оледеневшего мира. И вдруг поймала себя на мысли, что здесь, в этом доме с белеными потолками, мне очень легко дышится.
– Александра, иди завтракать, – позвала меня Мария Ильинична. – А то неровен час мужики твои заявятся, а ты и чаю попить не успеешь.
Я бодренько подскочила с перины, умылась под рукомойником и основательно подкрепилась пшенной кашей с маслом и крепким чаем. Поблагодарив хозяйку, начала собираться: надела полушубок, валенки и ушанку, которую дала мне старушка.
В зеркале над комодом мелькнуло отражение тетки, похожей на лесоруба.
– Красота, – с сарказмом в голосе пробормотала я.
Но мне было, честно говоря, наплевать, как я выгляжу. Красивой Аркадьев меня уже видел, оценил, а сейчас тепло и здоровье были важнее.
Рассвет в Усть-Порте был похож на провал во времени – серое марево как будто укутало поселок в промокший войлок. Да, в Норильске и мороз, и пурга воспринимались совсем по-другому. Там была цивилизация, культура, удобства, а тут все оставалось практически так же, как в далеком 1916 году.
- Ух ты, - Сашка хлопнул в ладоши, - теперь ты немного похожа на прежнюю Сашку. У тебя в восьмом классе тоже был тулуп, помнишь?
- Ага, такой же, как у тебя. Еле упросила отца взять его для меня на работе. Это же у нас высший шик был - ходить в тулупах, - отозвалась я и посмотрела за спину Аркадьева. - А Федечкин где?
- Да здесь я, здесь, - выходя из-за угла дома проворчал капитан. - Астафьев нам свой кабинет обещал на полдня отдать, кого опрашивать будем?
- Семью охотника, его друзей. Да я бы и с самим главой побеседовала. Кстати, Иван, вы не заметили ничего необычного тогда при осмотре?
- У охотника семьи нет. И все отражено в протоколе, - заверил меня Федечкин.
- Протокол я изучила, но меня интересует другое. Ваши ощущения во время осмотра. Что вызвало удивление, что выпадало из общей картины? Чего не записали в протокол?
- Да вроде все записали, - Иван пожал плечами. - Помнится, в нарах, между досок, эксперт нашел пряжку от ремня.
- А в протоколе о ней ни слова. Почему?
- Кажется, мы решили, что она туда завалилась до приезда москвичей. Мало ли кто оставил.
Я промолчала. Хотя очень хотелось отчитать капитана за такую расхлябанность, но вместо этого спросила:
- Здесь мобильная связь работает? Я не могу позвонить родителям.
- Все зависит от оператора и от того, где вы находитесь. Здесь и в доме у Марии Ильиничны связи не ждите. Звоните по городскому или отправляйтесь в поселковый клуб, там связь от любого провайдера работает. А когда пролетает спутник, даже интернет есть.
Я хотела еще что-то спросить, но от порыва ветра задохнулась и закашлялась. Да и мы уже подошли к дому администрации.
В кабинете нас никто не ждал, но было тепло, и я скинула тяжелый тулуп.
– Пилоты были на месте преступления первыми. В их показаниях, как под копирку, записано: «Заглянули в избушку, увидели кровь, связались по рации с начальством и полетели обратно». Слишком обыденно для людей, которые обнаружили пустую избу, залитую кровью. Вам не кажется это странным?
Оба мужчины почти синхронно пожали плечами с таким видом, типа, а что тут странного-то? Ладно, Аркадьев в Афганистане и не такое, наверное, видел, Федечкин на убийства, думаю, тоже насмотрелся, но пилоты?
– Послушайте, Иван, – я подняла взгляд на капитана. – А откуда взялось название Медвежья лапа? Оно что-то означает?
-Спросите у Астафьева, он точно знает.
-А где он? Вроде обещал нам прийти первым, - спросил Саша, выглядывая в коридор. - Мы за тобой пошли, а он сюда.
"Вот прикол будет, если еще и глава администрации пропадет", - невесело подумала я.