Начало, первая глава *** Одиннадцатая глава
Братья исчезли из моей жизни. Прошла неделя, и никто из них даже не попытался напомнить о себе. Наверное, они сговорились дать мне время на размышления, чтобы я сама приняла решение. Но с каждым днём я всё больше отдалялась от прежних чувств и строила новую жизнь — ту, где останутся только я и мой ребёнок. Я уже сжилась с мыслью, что скоро стану матерью, и она уже не пугала, а, напротив, дарила ту самую надежду на долгое счастье, которую я утратила, увидев Дмитрия в том лагере.
Яна навещала меня через день, принося целые пакеты фруктов — их было столько, что я не успевала не то что съесть, но даже открыть. Аппетита почти не было, виной чему оказался внезапно нахлынувший токсикоз; от него мне даже выписали специальные таблетки.
В день выписки у больницы я заметила Игоря и Дмитрия. Оба стояли с букетами. Подойти ни к кому из них я не решилась — лишь кивнула и улыбнулась. Я знала, что они меня не забыли: медсестра часто спрашивала, почему о моём состоянии справляются сразу два кавалера и знаю ли я, кто из них отец ребёнка.
Сев с мамой в такси, я поехала домой. Не в ту квартиру, что подарил Дмитрий, а в свой настоящий дом — туда, где выросла. Я понимала, что после рождения малыша придётся съехать, чтобы не стеснять Лизку: сестра училась, почти не спала, стараясь получать хорошую стипендию.
— Зря ты так… — произнесла мама.
Всё это время я смотрела в окно на торговые центры, дома, суетливых прохожих и горы опавшей листвы.
— О чём ты? — спросила я, поворачиваясь к ней.
— Зря не взяла у них цветы. Красивые были. Да и мужчины видные. Оба хороши.
Я закатила глаза. Как же глупо это звучало сейчас. Я никогда не любила фильмов, где героиня мечется между двумя, не в силах выбрать, — и вот сама оказалась в такой же ситуации, где и хочется, и колется.
— Мам, не нужны мне эти цветы. Я не хочу больше волноваться, пока малыш не родится.
— Так ждать-то ещё…
— Знаю. Но это ничего не меняет.
Вернувшись домой, я забралась на свою кровать, поджав под себя ноги, и улыбнулась. Мне было хорошо здесь, и дурные мысли почти не тревожили. Лизки ещё не было — мама сказала, что сестра возвращается за полночь, ужинает и снова садится за учёбу.
Немного отдохнув, я подошла к компьютеру и включила его. На первых страницах новостных сайтов мелькала история о Ларисе Громовой, богатой вдове, которая вдруг объявила имя отца своего ребёнка. Экспертиза подтвердила: мальчик действительно сын Дмитрия Звонарёва. Сын, которого Громов до последнего вздоха считал своим.
В голове не укладывалось, как такое невероятное стечение обстоятельств могло произойти в моей жизни.
Я уже собралась выключить интернет, но внимание привлекло сообщение в социальной сети.
Дмитрий: «Привет! Как ты?»
Первое сообщение за неделю. Я вспомнила, как мы познакомились, и на губах сама собой появилась улыбка.
Ксения: «Привет! Нормально, но тошнит и хочется кого-нибудь прибить — гормоны шалят».
Дмитрий: «Если нужна груша для битья — я готов приехать».
Сердце пропустило удар. Я думала, он просто поинтересуется моим состоянием, но Дмитрий вёл себя иначе. Он хотел встретиться? Однако сейчас меня тревожило другое: почему Игорь за всё это время ни разу не позвонил и не написал? Он же знал, что я в больнице… Ни разу не пришёл. Дмитрия я понимала — на его голову свалилась новость о ребёнке от Лары, но Игорь… Неужели боялся меня тревожить? Поступил бы так любящий человек?
Ксения: «Вы с Игорем договорились игнорировать меня, пока я лежала в больнице?»
На несколько секунд воцарилась тишина. Я понимала, что, спрашивая об Игоре, я ворошу воспоминания о своём предательстве. Но вскоре он начал печатать ответ.
Дмитрий: «Если это можно назвать договором… Я потребовал, чтобы он не трогал тебя, пока под угрозой жизнь моего ребёнка».
Я прикусила губу и не удержалась, чтобы не задеть больное место.
Ксения: «Второго ребёнка… Поздравляю, кстати, что у тебя есть сын».
Наверное, со стороны я выглядела ревнивой. Но я не могла не затронуть эту тему. Мне хотелось услышать объяснения от самого Дмитрия. Но он замолчал. Молчал несколько минут, а когда я собралась выключать компьютер, зазвонил телефон.
Дмитрий.
Немного поколебавшись, я всё же ответила, перебралась на кровать и вытянулась во весь рост.
— Неужели хочешь об этом говорить? — спросил Дмитрий уставшим голосом.
— Нет, просто…
Я осеклась. Устала постоянно оправдываться.
— Ксюш, у нас с ней была связь — пара минут, не больше. Я не хочу это вспоминать и рассказывать, но ты должна поверить: вероятность моего отцовства — одна на миллиард!
— Но экспертиза же подтвердила, что ты отец.
Я закатила глаза, ругая себя за этот допрос. Я изменила Дмитрию и теперь не знала, нужен ли мне вообще кто-то из братьев. Зачем же я задаю все эти вопросы, словно цепляюсь за соломинку, что связывает нас?
— Та экспертиза в кавычках всё подтвердила лишь из-за внешнего сходства. Анализы ДНК могли легко подделать. Если честно, мальчик куда больше похож на Игоря, чем на меня. Он — его точная копия.
В трубке повисла тишина. Я пыталась представить Игоря в роли отца и не могла. Судя по рассказам обоих братьев, Лариса вовсе не глупа: она отлично понимала, что Игорь не станет хорошим отцом, к тому же Дмитрий куда выгоднее в материальном плане — ведь младшего брата Евгения Александровна оставила без бизнеса.
— Как ты заставишь её сделать честный анализ? — снова задала я глупый вопрос.
— Есть способы… — голос Дмитрия звучал сухо. — Лучше скажи, как ты?
— Я в порядке…
Дальше разговаривать мы не стали. Дмитрий сослался на срочные дела, а я была рада, что этот бессмысленный разговор, в котором я пыталась вытянуть из него невесть какие ответы, прекратился.
Я пошла на кухню, откуда тянуло ароматом жареных пирожков. Мама и правда решила больше времени проводить с семьёй и готовила восхитительный ужин. Сто лет не ела домашних пирожков. Я улыбнулась, присаживаясь за стол.
— Тебе помочь? — спросила я, глядя, как мама порхает по кухне, словно бабочка над цветами.
— Ещё чего! Врач сказал беречь себя! У тебя же угроза выкидыша!
— Мам, я буду жить, — улыбнулась я, хотя в глубине души понимала, что не знаю, что именно происходит внутри меня и как развивается ребёнок, — а значит, не могу ручаться, что всё в полном порядке.
Спорить я не стала и просто наблюдала, как начинка исчезает в тесте, а чуть поднявшиеся пирожки мама отправляет на сковороду. И вдруг я ощутила: вот он, момент единения. И было бы глупо упустить возможность поговорить с мамой по душам.
— Мам, как у вас с папой начиналось?
Мама замерла на мгновение, вытерла руки о полотенце и посмотрела на меня. Вздохнув, она погрузилась в воспоминания — я узнала это по выражению её лица.
— С самой первой встречи меня потянуло к нему, как мотылька к огню. Я сгорала рядом с ним — и он тоже. Это была пагубная страсть. Мы считали, что любим друг друга. Но когда начался семейный быт, когда мы стали проводить время вместе, поняли: чувства притупились. Узнав, что беременна, я обрадовалась — надеялась, дети вернут огонь, снова заставят нас испытывать прежние эмоции. Но этого не случилось. После твоего рождения отец всё чаще задерживался на работе. Я думала, он ещё не оправился… такое бывает, когда мужчина не может принять, что стал отцом. Потом родилась Лиза. Он не стал ходить вокруг да около и в конце концов признался, что давно в отношениях с другой.
— Тебе было больно, когда он ушёл?
— Любой женщине больно, когда её меняют на другую, — мама улыбнулась уголками губ и перевернула пирожки. — А больно ли было от того, что потеряла любовь? Нет. Те чувства, что связывали нас изначально, любовью не назвать. Больно было от страха — что не справлюсь с вами одна.
Я сглотнула и задумалась. Я не боялась остаться с ребёнком одна — я знала, что Дмитрий не оставит нас, будет помогать. Было ли мне больно от того, что мы с Игорем не сможем быть вместе? Нет. Как ни странно, я и раньше не видела нашего будущего. Когда Игорь сбежал, моё сердце было разбито. Я не понимала, почему он так поступил, думала — дело во мне, что это я допустила ошибку. После Игоря мужчины появлялись в моей жизни лишь для того, чтобы забыться. И меня, и их такая связь устраивала. Дмитрий заставил меня посмотреть на отношения иначе. Рядом с ним я чувствовала себя за надёжной стеной, мне было хорошо, я познала настоящее счастье — ровно до того момента, пока его мать не начала бомбардировать крепость нашей любви. Когда вернулся Игорь, былое влечение вспыхнуло вновь. Я сгорала от желания испытать то наслаждение, что дарила близость с ним раньше. А ещё я искала защиту от женщины, покушавшейся на моё счастье, от будущей свекрови. В отличие от Дмитрия Игорь мог дать отпор своей псевдоматери, и это восхищало меня. Я ошибочно решила, что он изменился и теперь у нас всё будет иначе. Но на самом деле Игорь не стал сильнее — он просто вёл себя как подросток, бунтующий против родителей. А я... глупая и наивная, ведь поддалась пагубной страсти, спутав ее с тем, что действительно важно.
— О чём задумалась-то? — спросила мама, и я постаралась удержать в голове все выводы, что сделала, чтобы продолжить размышления позже.
— Пытаюсь понять, любила ли я на самом деле Дмитрия или Игоря, — честно ответила я, беря пирожок и пододвигая стакан с чаем.
— А ты не пытайся понять. Если любовь есть — ты узнаешь. Послушай своё сердце. Не плоть, а сердце. О ком оно болит сильнее?
Я задумалась, но боли как таковой не чувствовала. Мне было жаль Дмитрия, я ненавидела себя за то, что так поступила с ним, — и всё. Почувствовав, как низ живота стянуло внезапной болью, я решила: на сегодня мыслей и переживаний довольно. Доев пирожок и поблагодарив маму, я ушла к себе в комнату и легла, желая уснуть. Сон расслаблял и дарил покой.
Не знаю, сколько я проспала, — проснулась от вибрации телефона под подушкой.
Игорь.
Сердце несколько раз сильно ударило о грудную клетку. Я прикусила губу, поднесла трубку к уху и нажала «ответ».
— Игорь, — сказала я, присаживаясь и прислоняясь спиной к изголовью.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он чуть взволнованно.
— Всё хорошо. Спала.
— Прости, что неделю не появлялся. Врачи расценивали твоё состояние как высокую угрозу выкидыша.
— Знаю, — я сглотнула.
В этом состоянии я винила только себя. Только я была виновата в том, что ребёнок едва не погиб.
— Может, встретимся? Я хочу поговорить с тобой…
— Игорь, это не лучшая идея. Мне прописан постельный режим, и встречи сейчас ни к чему хорошему не приведут.
Хотела ли я его видеть на самом деле? Не знаю. Казалось, я разрываюсь на части. Одна часть безумно этого желала, отзываясь на его бархатистый голос возбуждением, что накатывало волнами и отпускало. Другая пыталась вычеркнуть его, потому что понимала: ничего хорошего рядом с ним не светит. Рядом с Игорем я становилась хуже, была готова навредить любому из своего окружения, лишь бы он был рядом и сжигал своей страстью, пока крылья окончательно не обуглятся и мы не рухнем на сырую землю — разрушенные и опустошённые. Именно таким и было наше будущее…
— Я понял, что тебе нужно время. Хотел позвать тебя с собой в Италию, но вижу — это бессмысленно.
— Ты уезжаешь? — Мне стало невыносимо от мысли, что он снова исчезнет, но в то же мгновение это чувство улетучилось, сменившись безразличием.
— Меня пригласили поработать с одним местным дизайнером. Я всю жизнь мечтал о совместном проекте с кем-то значимым, — извиняющимся тоном произнёс Игорь. — Я не могу упустить такую возможность, даже ради тебя!
— Удачи тебе, — прошептала я, стараясь улыбнуться.
— Спасибо.
— Пока.
— Пока, Ксю. Я буду вдохновляться нашим свиданием в том лагере и создам шедевры, которые будут носить твоё имя.
Я усмехнулась и положила трубку. Я была вдохновением Игоря, его музой. Если бы я была его любимой женщиной, он бы не уехал, продолжал бы настойчиво добиваться. А он погнался за другой мечтой. За своей настоящей мечтой. Убрав телефон под подушку, я почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Глотая ком, мешавший дышать, я постаралась навсегда попрощаться со своей похотью по имени Игорь Звонарёв. Мне было жизненно необходимо побыть одной. Я совершила так много ошибок за столь короткий срок, и я ненавидела себя за это...
***
Спустя шесть с половиной месяцев
— Игорь? Как ты узнал, что я здесь?
Я остолбенела, увидев на пороге квартиры, подаренной Дмитрием, Игоря. Он не предупредил, что прилетает, — ни звонка, ни весточки за полгода, и вот теперь объявился. Стоял в подъезде с букетом кроваво-красных роз и смотрел прямо в глаза с хищной улыбкой на губах.
— Я так скучал, — Игорь резко сократил расстояние и впился в мои губы.
Его поцелуй больше не пьянил, не выбивал почву из-под ног, не заставлял ощущать ту дрожь в коленях, что прежде. Я резко отстранилась и испуганно посмотрела на него.
— Так скучал, что даже не позвонил ни разу за это время и не написал? — бросила я с укором, но тут же прикусила язык. Я не собиралась выяснять отношения, я хотела оставить прошлое там, где ему самое место. — И такие поцелуи... Они ни к чему. Больше не делай так, Игорь.
Почувствовав, как малыш зашевелился, я положила руку на живот и начала поглаживать, успокаивая. Кто у нас с Дмитрием родится, УЗИ так и не показало — ребёнок всё время отворачивался. Да мне и не важен был пол: главное, что это МОЙ ребёнок. Я уже сжилась с мыслью, что стану мамой.
— У-у-у, — Игорь посмотрел на живот и присвистнул. — Не пригласишь войти?
— Проходи, конечно.
Он прошёл следом за мной на кухню. Я поставила цветы в вазу и принялась наливать чай.
— Тебе чёрный или зелёный? — решила уточнить — вдруг его предпочтения изменились за столько лет.
— Зелёный.
Вкус не поменялся. Я усмехнулась. В Сочи он всегда заказывал зелёный чай с долькой лимона и двумя ложками сахара.
— Ксю, я за тобой приехал. Дела в Италии идут прекрасно, но тебя не хватает. Я не могу думать ни о чём, когда вспоминаю твои волосы — и не могу к ним прикоснуться. Когда повеет ароматом твоих духов — и я не могу вдохнуть его, уткнувшись носом в твою шею. Когда внутри всё закипает — и я хочу только тебя одну. Поехали со мной? Ребёнка воспитаем там. В Италии красиво, хорошо. Я куплю квартирку для нашей семьи.
Слова Игоря заставили меня пристально на него посмотреть. Раньше я непременно вспыхнула бы от них, но сейчас, за полгода, я многое взвесила и обдумала. Этого времени хватило, чтобы понять: кроме пагубной страсти между мной и Игорем нет ничего общего. Мы чужие друг другу люди. Я наивно путала плотское желание с более глубоким чувством. И теперь я прекрасно знала, что не любила его... Страдала лишь по времени, которое мы проводили вместе... С Дмитрием всё было иначе. Жаль, что я не сразу поняла собственные чувства и потеряла настоящую любовь, что могла преодолеть даже нападки неугомонной свекрови.
— У тебя растёт сын, Игорь! Ты пытался встретиться с ним? Помочь ему?
Дмитрию удалось поднять все больничные записи и доказать, что отцом ребёнка является не он, а его младший брат. Лариса, конечно, выбрала более респектабельного отца, попыталась всё обставить так, словно родила сына раньше срока, на седьмом месяце, но ребёнок появился на свет вовремя. Дмитрий нашёл все документы и настоящую историю ведения беременности Лары, и она была вынуждена признать, что пыталась его обмануть.
— Да какой сын? — Игорь закатил глаза. — Три года этого ребёнка растил чужой мужик, а теперь я должен называть его своим? Это сын Громова, которого сама же Лариса, наверное, и отравила.
Мне стали противны его слова. Игорь отказывался от родного ребёнка, рождённого когда-то любимой женщиной, но в то же время пытался доказать, что сможет стать отцом чужому. Я больше не верила ему. Я смотрела на этого мужчину без розовых очков и понимала: от страсти не осталось и следа.
— Ты его отец. Как бы ты ни пытался это отрицать.
— И что мне теперь сделать? Пойти к ней в ножки упасть? Мне не нужна дешёвка, изменившая мне с моим братом. И её ребёнок мне не нужен. Я тебя люблю. Неужели ты не понимаешь?
Слова Игоря били больно, словно пощёчины. Мне казалось, что говорит сейчас не он, а Дмитрий, — ведь у нас произошла похожая история. Но Дмитрий вёл себя иначе. Он давно простил меня за измену и пытался сделать всё, чтобы нам с ребёнком было комфортно, несмотря на то, что я не подпускала его близко и не давала никаких надежд. Он простил меня, а вот я сама... Я не могла простить себя за совершенную ошибку.
— Сколько ложек сахара я кладу в кофе? — спросила я, чувствуя, что начинаю волноваться.
— Что? — Игорь удивлённо посмотрел на меня, словно я была доисторическим экспонатом.
— Сколько ложек сахара я кладу в кофе? — повторила я, не сводя с него глаз.
Он не знал. Хотя раньше я несколько раз просила его приготовить мне кофе. Просто он не захотел запомнить. А Дмитрий наизусть выучил, какой напиток под какое настроение я люблю больше. Он знал, сколько сахара положить в мой кофе, и помнил, что зелёный чай я предпочитаю пить несладким.
— Что за бред, Ксю? Какой кофе? Ты же уже налила себе чай.
— Всё кончено, Игорь. Я не поеду с тобой в Италию. Я решила, что буду растить ребёнка одна.
— Нет! Нет! Нет! — Игорь вскочил и в один миг оказался рядом. Он схватил меня за запястье и притянул к себе.
Это походило на безумие. Игорь казался человеком, сошедшим с ума. Он смотрел мне в глаза, а в его взгляде плескалась ярость. Кажется, в этот миг я испугалась.
— Я не могу тебя отпустить. Я тобой дышу. Ты хоть понимаешь, что со мной будет, если ты уйдёшь? Ксюша, я тебя люблю! Ты мне нужна! Ты — источник моего вдохновения!
Игорь тряс меня за плечи, словно я была марионеткой. Дыхание перехватило, а потом стало частым. Схватки внизу живота не предвещали ничего хорошего. Я почувствовала, как по ногам потекла тёплая жидкость.
Нет! Малыш, ещё слишком рано…
— Игорь, я рожаю, — закричала я, приводя остолбеневшего мужчину в чувство.
Он кивнул и бросился вызывать скорую…