В истории оружия особенно занятны те предметы, которые одинаково хорошо служили и знаками власти, и памятниками человеческой склонности усложнять себе жизнь с поистине государственным размахом. Эспонтон – как раз из их числа. В нем соединилось все, что так любит строгая военная эпоха: блеск, порядок, дистанция, внушительность и тонкий намек на то, что начальство должно быть видно издалека – даже если вместе с почтением это вызывает у неприятеля вполне практический интерес.
Эспонтон русский офицерский обр. 1797 г.
Росcийская империя, конец XVIII века
Военная история знает немало парадоксов, когда грозное на вид оружие на поверку оказывалось лишь элегантным инструментом управления и статусным маркером для взрослых мужчин в ослепительных мундирах. Если вы полагаете, что на полях сражений рубежа XVIII–XIX веков исход боя решали исключительно пули и штыки, то вы несколько недооцениваете силу регулярства, линейной тактики и строевой муштры. Позвольте представить: русский офицерский эспонтон образца 1797 года – двухметровый символ дисциплины, офицерской чести и, будем откровенны, весьма специфических военно-эстетических вкусов императора Павла I.
Чтобы понять, зачем боевому офицеру, уже имеющему на поясе шпагу, понадобилось таскать за собой укороченное копье, необходимо погрузиться в атмосферу 1796 года. Матушка Екатерина II, при которой русская армия стала относительно прагматичной и маневренной (вспомним удобные куртки-«потемкинки» и отказ от громоздкого оружия), почила. На престол взошел Павел Петрович – страстный апологет прусской военной машины и поклонник тактики Фридриха Великого.
Новая эпоха принесла с собой не только безупречную шагистику, но и узкие штаны, лакированные башмаки, пудреные букли и косы установленной длины. Солдаты и офицеры стонали от этих нововведений, а великий Суворов язвительно ворчал: «Коса не шпага, пудра не порох, а мы не пруссаки». Павел I видел армию как идеальный часовой механизм, где офицер в строю должен был быть не просто командиром, но живым ориентиром, абсолютным воплощением устава. А идеальному надсмотрщику нужен соответствующий инструмент. Еще при Екатерине II древковое офицерское оружие было официально отменено как безнадежно устаревшая обуза. Однако Павел I решил иначе: армия была перестроена на прусский лад, и так называемое «ранговое оружие» триумфально вернулось в обиход (эспонтоны для офицеров и алебарды для унтер-офицеров).
Что же из себя представлял этот артефакт? По сути, эспонтон (от французского esponton или латинского espietus – копье) – это колющее древковое холодное оружие, служившее для обозначения места офицера в строю. Впервые в России его ввел еще фельдмаршал Б.К. Миних в 1731 году, позаимствовав идею, разумеется, в Пруссии. Павловский эспонтон образца 1797 года стал практически точной копией своего прусского прототипа.
Габариты этого оружия внушают уважение и сочувствие к тем, кто должен был с ним маршировать. Общая длина изделия составляла 2150 мм. Венцом конструкции был стальной наконечник длиной 370 мм и шириной до 80 мм, который крепился к прочному деревянному древку (диаметром 30 мм) при помощи металлических полос с отверстиями под шурупы – пожилин. В нижней части древка находился металлический подток, которым эспонтон упирали в землю при длительном стоянии «во фрунт». Общий вес составлял около 1200 граммов – идеальный баланс, чтобы не надорваться на параде, но все же ощутить тяжесть императорской службы.
С эстетической точки зрения наконечник 1797 года – настоящее произведение искусства. В отличие от простых копий, лезвие эспонтона имело сложную фигурную форму: верхняя часть была классической листовидной, а нижняя отличалась сложно-зубчатой, «пламенеющей» кромкой. Под лезвием располагалась четырехгранная поперечина (крестовина). Она выполняла важную практическую роль: не давала лезвию войти слишком глубоко в тело (чтобы оружие не застряло) и позволяла технично цеплять и отводить в сторону вражеские штыки в ближнем бою.
Каждый эспонтон был паспортом своего владельца. На лезвии методом глубокой гравировки с последующим золочением наносился государственный герб – двуглавый орел. На груди орла красовался фигурный картуш с императорским вензелем Павла I (стилизованная литера «П» под короной). Под орлом извивалась лента с косицами, на которой выбивалась аббревиатура названия полка. Например, сохранились уникальные экземпляры с литерами «Л. М. П.» (Линейный мушкетерский полк) или редчайшая гравировка «М.П.М.Б.», принадлежавшая Молодо-Баденскому мушкетерскому полку, просуществовавшему под этим именем лишь с 1797 по 1799 год. К слову, в 1799 году, когда Павел I увлекся рыцарской мистикой и стал Великим магистром Мальтийского ордена, дизайн слегка изменили – на груди орла появился мальтийский крест.
Кому же полагалось носить эту двухметровую красоту? Эспонтоны стали обязательной частью полной парадной и строевой формы старших (обер-) офицеров гренадерских, мушкетерских и гарнизонных полков, а также гвардейской пехоты и офицеров-воспитателей Кадетских корпусов. Исключение благоразумно сделали для адъютантов (которым нужно было скакать верхом) и офицеров егерских полков. Егеря действовали в лесах, в рассыпном строю, и двухметровая палка там вызывала бы только гомерический хохот неприятеля.
На поле боя эспонтон применялся своеобразно. В условиях линейной тактики, когда видимость из-за порохового дыма падала до нуля, поднятый вертикально сверкающий наконечник служил визуальным ориентиром для солдат, а наклон древка задавал направление движения флангов. Но была у него и суровая дисциплинарная функция. Если под вражеским огнем строй начинал пятиться, офицеры и сержанты опускали эспонтоны и алебарды горизонтально, создавая физический барьер, не позволяющий своим же пехотинцам «случайно» ретироваться в тыл. Также лес эспонтонов плотно смыкался вокруг полкового знамени, если возникала угроза прорыва вражеской кавалерии.
Однако у этой монументальной эстетики был фатальный изъян. Офицер с эспонтоном в руках, стоящий перед ровной линией войск, представлял собой идеальную, хорошо маркированную мишень. Французские стрелки-вольтижеры, не обремененные правилами гатчинского политеса, с удовольствием выбивали командный состав русской армии. Эту проблему британцы осознали еще во время войны в Америке: в 1776 году их офицерам приказали отложить эспонтоны, так как «американцы имели обыкновение отстреливать офицеров», и отказ от рангового оружия помогал командирам слиться с рядовыми солдатами.
Век павловского эспонтона оказался ярким, но недолгим. Смерть Павла I и суровая реальность наполеоновских войн заставили пересмотреть взгляды на армейский франтовство. Тяжелые кампании (Прейсиш-Эйлау, Фридланд) показали, что командиру нужнее свобода движений и пистолет, а не декоративное копье. В 1806 году эспонтоны изъяли у офицеров Кадетских корпусов, а в 1807 году окончательно отменили для всей армии. Офицеры с облегчением вздохнули и вернулись к более практичным шпагам и саблям.
Сегодня оригинальный эспонтон образца 1797 года – это абсолютный Грааль для коллекционеров военного антиквариата. Деревянные древки за двести лет, как правило, истлевают (чаще всего на антикварном рынке встречаются качественные современные реконструкции дерева), но стальные фигурные лезвия с гравировкой все еще изредка всплывают на мировых аукционах. Они бережно хранились как память о той короткой, парадоксальной эпохе, когда война еще пыталась быть похожей на геометрически выверенный танец.
Иллюстрации с любезного разрешения сайта zemlyanka-v.ru
**Спасибо, что дочитали до конца – значит, у вас есть то редкое качество, благодаря которому история оживает: интерес к теням прошлого.
И вот пара ССЫЛОК (внизу) на статьи, которые могут вас заинтересовать**