Глава ✓ 410
Начало
Продолжение
Текут однообразно дни, перемежаемые светскими обязаннастями, заседаниями благотворительных и попечительских комитетов, инспекционными поездками по воспитательным домам вместе с дамами самого высокого звания.
Пока директор или директриса перед аристократками в атласе, шелках, тонком сукне, мехах и бриллиантах устраивает детский концерт с пением хоровым и декламацией патриотических стихов, малозаметная серая мышка успеет и в кастрюли на кухне заглянуть, и бельевую проинспектировать, и с воспитателями переговорить без лишних ушей и глаз. Умела Мария Яковлевна расположить к себе людей любого звания - редкий дар божий, истинное благословение.
Великие княгини, столбовые дворянки и графини с баронессами видели хрупких ангелочков в серо-голубых платьицах с безупречными белоснежными пелеринами, робкими стайками целующими ручки и славящими Христа и благоделей своих.
Мария Яковлевна Арендт видела совсем иное: пустую похлёбку с совершенно небольшими количеством в оной репы и крупы, тонкие ломтики серого хлеба с невидимым тонким слоем масла, кашу из прогорклой крупы на старом масле. Отводя стыдливо глаза, или наоборот, злорадно радуясь, демонстрировали ей кухарки и прачки полупустые кладовые, и штопанные - перештопанные шерстяные детские чулочки и запасы розог. Вот уж чего было в достатке! По продаваемым ледяными сквозняками дортуарам между комнатами воспитанниц аристократки не прогуливались, не видели застиранного серого ветхого постельного белья, тонких одеялец, никак не защищающих голодных и озябших детей от промозглой сырости дурно протопленных комнат, в которых свистит из каждого окна.
Зачем сиротам привыкать к теплу и неге? Закалять тело и дух, укреплять характер и веру способны только жизненные трудности. А деньги, собранные благотворителями, прекрасно осядут в карманах начальствующих над домами призрения, в в крайнем случае - пойдут на взятку господину инспектору.
И Машеньке предлагали "барашка в бумажке" за то, чтобы закрыла или отвела глаза от вовсе уж бессовестных махинаций экономов и начальства. И угрожали, куда уж без этого... Было ли страшно? Куда страшнее Маше было вспоминать огромные глаза и прозрачную кожу детей, умирающих от бесчисленных инфекций в её с Николенькой детской больнице - многих из них можно было бы избежать, если бы эти несчастные дети получали должный уход и достаточное их возрасту пропитание.
Высокопоставленные попечительницы весьма по достоинству оценили зоркие глаза и неподкупность госпожи Арендт, её прекрасную память, арифметические таланты, и особенно - способность расположить к себе людей, разговорить их на беседу откровенную и доверительную. В мягком и кротком нраве ее была скрыта способность без давления вынудить собеседника правдиво отвечать на вопросы самые скользкие и каверзные откровенно и без утайки.
Бог весть почему - никаких к тому усилий она не прилагала и была бы не прочь, если бы этой загадочной черты её вовсе и не существовало. Мало кому нравится, когда все, кому не лень, пытаются найти в тебе понимающего собеседника, которому стремятся излить душу.
Близость к столице обязывала руководство тщательнее следить за своей кассой - в Санкт-Петербургский Императорский воспитательный дом или Императорский московский воспитательный дом попечители могли нагрянуть в любой момент, а в уездные благотворительные учреждения, что входили в Ведомство учреждений Императрицы Марии Фёдоровны так просто не нагрянешь - донесут благожелатели. Но страшные цифры говорили сами за себя - в одном только Петрозаводском воспитательном доме в 1824 году от болезней умерли 26 мальчиков и 27 девочек из 63-х мальчиков и 52 девочек - почти половина! Те, кто выжил и вырос отдавались в ученики мастеровым с 12-16-ти лет: сапожникам, портным, аптекарям, а девочки - на обучение и воспитание (в услужение) в дома городских обывателей.
Для девушек находились женихи из мастеровых, собиралось и приданое - 25-30 рублей вполне весомая сумма, когда хорошую корову можно было купить за пять рублей, тёлочку - за "трёшку", а небольшой дом в уездном городе стоил 30-40 рублей.
Вспоминая своё прошлое, Маша не верила счастью и удаче своей, вся её жизнь представлялась ей сказочным калейдоскопом.
И только когда на декабрьские каникулы приезжала домой их драгоценная Анна- Генриетта и Маша, и Николай Фёдорович преображались - в доме на Мойке звенел смех и музыка, пахло сдобой и орехами. Маша, покорённая марципанами, научилась их изготовлять почти неотличимо от Кенигсбергских.
Берёт она в равных пропорциях сахарную пудру и миндаль, очищенный от кожицы - орехи опустить в кипяток на пару минут, обдать холодной водой из-под крана и нажать пальцами - свежий орешек быстро выскользнет из шкурки, со старым можно повторить процедуру. Затем подсушить на огне или в духовке - не жарить!, а именно подсушить. (Разогреть духовку до 60-80°С, оставить орехи на противне с приоткрытой дверцей на 10 минут.)
Молоть миндаль в ступке до состояния муки было для Маши медитативным процессом, она и мечтать не смела о блендерах, что смогут сделать это за пять минут. На 150 гр сахару она добавляла дамскую рюмку 40 мл воды варит сироп на мягкую каплю. Туда же, в жаровню, высыпает перемолотую миндальную муку и варит ещё минуты три, постоянно помешивая деревянной весёлкой. Дает остыть и тёплой вымешивает ручками своими.
Если крошится масса, то достаточно руки спллоснуть кипячёной водицей - марципанчик своё возьмёт.
На рождественскую ёлку Маша с Анечкой из того марципану и венки лепит, и звёзды, и зверушек разных, а потом гости большие и маленькие лакомятся да нахваливают мастерство Марьи Яковлевны и Анны Николавны и завистливо поглядывают на украшения жемчужные, что их воспитанница учит плести.
Как стремительно пролетел год, вот уже и 1824-й на пороге, после Святок со слезами и поцелуями уехала Анна-Генриетта Арендт в Москву, один только год осталось ей постигать науки и радости родителей такому обстоятельству не было предела.
Тихо стало на Миллионной улице - в 1822 году замостили её к радости вельможных обывателей шестигранными деревяными чурками. И как же хорошо стало - не грохочут железные ободы карет по неровному дикому камню, не высекают искру из них конские подковы, не трясёт безбожно великокняжеских персон и графов в деревянных коробках карет - рессоры ещё не придуманы и даме в положении прогулка в карете - приключение ещё более опасное, чем прогулка верхом.
Поговаривают, что эдаким макаром градоуправитель мечтает замостить вскорости участок Невского от Адмиралтейства до Фонтанки. ** Мягкость и бесшумность езды создали торцовой мостовой хорошую репутацию, однако она часто требовала ремонта - лошадиный навоз впитывался в дерево. Содержание торцевой улицы в чистоте становилось головной болью дворника. А во время наводнений бесшумное деревянное покрытие мостовых вспучивалось и уплывало. Тогда мостить набережные и центральные улицы столицы приходилось заново.
Вот только Миллионная - не Мойка! Та часть дома, что на элитную улицу выходит, приносит господам Арендтам неплохой доход, позволяющий выплачивать по купчей и считать дом этот своей собственностью уже через пару лет - выгодным оказалось вложение.
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
*В.С. Высоцкий
** Такая мостовая была настлана на Невском проспекте, а затем и по другим большим улицам города только десять лет спустя.