Фикус-дедушка, или жили они долго и счастливо
Стоял конец августа. Дача утопала в зелени, яблоки на ветках наливались румянцем, а на грядках краснели первые помидоры. Лето подходило к концу, но оно выдалось щедрым и тёплым, будто сама природа готовилась к важному событию.
В тот день Лариса с Александром были в городе , заезжали в магазин, потом забежали к Ирке, и уже собирались ехать обратно, на дачу, когда зазвонил телефон. Илья.
— Мам, мы в роддоме! — голос сына был взволнованным, счастливым и испуганным одновременно. — Шуру привез час назад. Всё началось неожиданно. Я сейчас в коридоре сижу, жду.
— Как? — Лариса села на лавочку, ноги подкосились. — А должна была же через две недели!
— Вот так, мам. Врачи говорят, всё в порядке, просто немного раньше. Мы вас держим в курсе. Как только что-то узнаю — позвоню.
Он отключился. Лариса повернулась к Александру, у которого глаза стали круглыми.
— Началось? — сказал он.
— Началось! — кивнула она. — Едем . Немедленно. Илья там.
---
До больницы добрались быстро , Александр гнал машину, не превышая, но и не мешкая. Лариса всю дорогу молчала, сжимая кулаки , вспоминая молитвы. Вспоминала, как сама рожала Илью — долго, мучительно, счастливо. Как держала его в руках первый раз , маленького, тёплого, с открытыми глазами. Как плакала от радости.
— Всё будет хорошо, — сказал Александр, словно прочитав её мысли. — Шура сильная. Илья рядом. Врачи опытные.
— Знаю, — ответила Лариса. — Но всё равно страшно. Переживаю за нашу девочку.
---
В роддоме их встретил Илья , взъерошенный, бледный, с синими кругами под глазами.
— Как она? — спросила Лариса, обнимая сына.
— Пока ничего не говорят, — он провёл рукой по волосам. — Только что кричала, а теперь тихо. Я уже три раза медсестру ловил, говорит — всё идёт нормально.
— Значит, нормально, — уверенно сказал Александр. — Сиди, жди. Мы с тобой.
Они сели втроём на пластиковые стулья в коридоре. Час, второй, третий. Лариса принесла кофе из автомата, Илья выпил залпом, даже не почувствовав вкуса. Александр то и дело поглядывал на дверь, за которой скрывалась его дочь.
— Пап, ты не волнуйся, — сказал ему Илья.
— Я не волнуюсь, — ответил Александр и тут же добавил: — А она точно справится?
— Справится, — Лариса взяла его за руку. — Она же твоя дочь. А ты, товарищ полковник, человек волевой. И она такая. Она у нас...
Под утро, когда уже начинало светать, дверь открылась, и вышла уставшая, но улыбающаяся акушерка.
— Поздравляю, — сказала она. — Девочка, три килограмма двести, рост пятьдесят два сантиметра. Мама в порядке, папу сейчас пропустят.
Илья вскочил так резко, что стул упал. Лариса заплакала. Александр обнял её и, кажется, тоже вытер глаза , хотя потом он отрицал это.
— Внучка, — прошептал он. — У меня внучка.
— У нас, — поправила Лариса. — У нас внучка.
- Да. У нас внученька.
---
Девочку назвали Верой. Шура настояла: «Вера — это надежда. На будущее. На то, что всё будет хорошо». Илья не спорил. Александр только кивнул, когда узнал: «Хорошее имя. Мою маму так звали».
Лариса, впервые взяв на руки крошечный, тёплый комочек, почувствовала, как мир перевернулся. Всё, что было раньше — развод, жизнь в одиночестве, война с Полковником, разбитый горшок, больница, первая ночь на даче — всё это было дорогой к этой минуте. К маленькой Вере, которая смотрела на неё мутными новорождёнными глазами и, казалось, уже узнавала.
— Здравствуй, внученька, — прошептала Лариса. — Я твоя бабушка. А это, — она кивнула на Александра, — дедушка. Он строгий, но справедливый. Ты не бойся. Он добрый. Просто скрывает это за...за уставом и инструкциями.
— Я не строгий, — обиделся Александр.
— Строгий, — засмеялась Лариса. — Но мы тебя любим.
---
Жизнь завертелась по-новому.
Дети уже жили в Ларисиной трёшке в Москве , переехали еще осенью, год назад , как и планировали. Илья получил повышение, Шура устроилась в ту же корпорацию. Свои квартиры в Питере они сдавали, а Ларисина квартира стала их семейным гнездом.
— Теперь вы рядом, — сказала тогда Лариса, помогая им обустраиваться. — Час на мешине и мы у вас.
— Или вы у нас, — улыбнулась Шура. — Мам, спасибо. Мы не знаем, как вас благодарить.
— Не за что нас благодарить. Все для вас. А вы живите счастливо, — ответила Лариса. — И внуков нам рожайте. Это и будет лучшая благодарность.
И вот — дождались.
Теперь Лариса с Александром почти каждые выходные мотались в Москву. То они — с дачи, то дети с Верой — к ним. Вся жизнь перемешалась , превратилась в одну большую, шумную, любящую семью.
— Ты посмотри, — говорил Александр, глядя, как Илья переодевает Веру (у него это получалось лучше, чем у Шуры), — а он у нас молодец. Не каждый мужчина так с ребёнком обращается. Ничем не брезгует, не боится. Ночью встает.
— Это он от тебя научился, — ответила Лариса. — Ты же меня на руках носил, когда нога болела. И сейчас... носишь. Правда реже...- засмеялась.- Вот он и запомнил: мужчина должен быть заботливым.
— Правильно. Мы ж мужчины, сильный пол. Помнишь это? Не забыла?
— Помню, — она прижалась к нему. — Все помню. Каждый день. Если забываю, ты напоминаешь. А еще...
Лучшее, что мужчина может дать женщине - это не деньги, не страстный с@кс и вечную романтику.
- А что?- обнял жену полковник.
- Что? Это - чувство, которое дарит ей спокойствие в любой ситуации. Она не одна, что бы ни случилось. ОНА НИКОГДА НЕ ОДНА! Понимаешь? Она знает , что Он будет рядом: поможет, подскажет, поддержит, решит, сделает, исправит. Oн за неё при любых обстоятельствах. Даже если она не права, даже если весь мир против...И тaк будет всегдa. И она всегда будет это ценить. От тaких мужчин мы не уходим. Таких мужчин невозможно разлюбить!
- Тебе со мной спокойно?
- Да! Впервые в жизни я стала спокойной рядом с тобой. И слабой.
- А я рядом с тобой, Щучка моя! Спокойный и уверенный. И ты права. За тебя...даже против всего мира...
---
Фикус к тому времени вырос до потолка.
Он стоял в углу гостиной на даче, гордый и величественный, и, казалось, наблюдал за всем происходящим с одобрением. Лариса иногда разговаривала с ним:
— Видишь, как всё обернулось? А ты переживал, горшок разбили. Зато теперь у нас семья, внучка, дача. Хорошо?
Фикус шелестел листьями. Наверное, соглашался.
Вера росла не по дням, а по часам. В полгода она уже сидела, в год — ходила, а в два — разговаривала так, что давала фору любой бабке на скамейке.
— Деда, — командовала она Александру, — катай!
И дед катал. На санках зимой, на ватрушках, на плечах. Летом — на качелях, которые он специально смастерил во дворе. Лариса смотрела на них и улыбалась. Внучка оказалась точной копией Шуры — такая же светловолосая, серьёзная и при этом озорная. Но характер — Ильи. Упрямый, настойчивый.
— Вся в тебя, — говорил Александр Ларисе.
— В меня, — соглашалась та. — Ничего, переживём. Ты ж научился?
---
На четвертый год их общей жизни, осенью , случилось ещё одно важное событие: Вера пошла в детский сад . Родители работали, бабушка тоже, а дед был на подхвате. И ему это нравилось.
---
В июне они отметили очередную годовщину свадьбы. На даче, как всегда, в беседке, с гирляндами, с шампанским, с фикусом в углу. На участке красовался большой дом. Все как планировали, мечтали. Места теперь хватает всем.
Приехали все: Илья с Шурой, Вера, Ирка с Лёней, даже Сергей, бывший муж Ларисы, приехал с Наташей , с которой он уже два года жил душа в душу.
— Лара, — сказал он, поднимая бокал, — я хочу выпить за тебя. Ты была хорошей женой. И стала отличной мамой и бабушкой. Прости меня за всё.
— Простила давно, — ответила Лариса. — Будьте счастливы.
Они чокнулись. Александр обнял Ларису за плечи.
— Не ревнуешь? — шепнул он.
— К бывшему? — она усмехнулась. — Ни капли. У меня есть ты. Мне больше ничего не надо.
---
Вечером, когда гости разъехались, а Вера уснула в своей комнате, которую они пристроили к дому, Лариса и Александр сидели на веранде, пили чай и смотрели на закат.
— Знаешь, — сказал Александр, — а ведь это всё фикус виноват.
— Виноват, — согласилась Лариса. — Если бы ты его не разбил, мы бы так и жили как соседи . Без войны , таблички на дверях.
— Разбил, — он покачал головой. — Специально, между прочим.
— Что?! — Лариса вытаращила глаза.
— Ну, не специально, — он смутился. — Но... подсознательно. Ты тогда стояла на табуретке, в этом своём халате с мишками, такая... вредная. И я подумал: «Надо её зацепить. Чтобы заметила».
— Ты мог просто познакомиться!
— А ты бы заметила? — он приподнял бровь.
Лариса задумалась.
— Наверное, нет, — призналась она. — Я тогда была... закрытая. После развода. Никого не хотела видеть.
— Вот поэтому я и разбил горшок, — он взял её за руку. — Чтобы ты меня увидела. Пусть даже врагом. А там — как получится.
— Получилось, — она прижалась к нему.
— Получилось, — повторил он.
---
Ночью, когда дача уснула, а луна заглянула в окно, Лариса лежала на плече Александра и думала о том, как странно складывается жизнь. Ещё несколько лет назад она была одна, работала, возвращалась в пустую квартиру, разговаривала с фикусом. А теперь — муж, дети, внучка, дом, сад. Счастье.
— Саш, — прошептала она, думая, что он спит.
— М? — он не спал.
— Спасибо тебе. За всё.
— За что? — он открыл глаза.
— За то, что разбил горшок. За то, что не сдался. За то, что ждал. За то, что любишь.
Он повернулся, поцеловал её.
— И ты меня. Щучка моя. Самая лучшая. Люблю! Навсегда.
Они замолчали. За окном тихо шумел сад, где-то вдалеке лаяла собака, а в новой комнате спала Вера, их внучка, их будущее, их надежда.
Фикус в углу гостиной шелестел листьями. Он был свидетелем. Он был началом. И он был рядом — теперь всегда.
---
А утром, когда Лариса вышла на крыльцо с чашкой кофе, соседка уже сидела на скамейке с котом , на своём обычном месте. Она до осени жила на даче. Женщина возраста соседок по дому.
— Ларочка! — закричала баба Катя. — Вера как?
— Хорошо, — улыбнулась Лариса. — Спит ещё.
— А Саша где?
— Кофе варит, — она кивнула в сторону дома. — Мы теперь по очереди.
— Вот это счастье, — сказала соседка. — Когда по очереди.
— Счастье, — согласилась Лариса.
Она вышла за ворота и села на скамейку рядом с ними, подставила лицо солнцу. В холма, где находились дачи, видно город, поля, лес и речку. Хорошооо!
Где-то в доме загремел посудой Александр, где-то в новой комнате заворочалась Вера, а в теплице зрели первые огурцы — те самые, которые они сажали вместе.
— Теть Кать, — сказала Лариса , — а знаете, я ведь сначала думала, что война — это плохо.
— А оказалось — хорошо? — спросила соседка.
— Оказалось — это судьба, — ответила Лариса. — Так у нас с Сашей, моим Полковником вышло. Иногда, чтобы найти своё счастье, нужно сначала разбить горшок. Повоевать.
- Любая война должна заканчиваться победой и миром. А лучше, сразу мир да любовь. Зачем воевать- то? И так страданий...
- Вы правы! Лучше любовь. Но мы...мы то же почти сразу...- улыбнулась Лариса.- Просто признаться боялись.
А в доме, на полу в гостиной , стоял фикус — всё тот же, разросшийся, зелёный, живой. И на одном из его листьев, если присмотреться, до сих пор была маленькая трещинка — от того самого горшка, от падения, который разбил Полковник несколько лет назад. Как напоминание. Как знак. Как начало большой любви.
И жили они долго и счастливо. Потому что заслужили. Потому что научились. Потому что вместе.
____________________
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитываение, лайки и комментарии.❤️