Новый год, новые надежды, или как щучка стала бабушкой.
За неделю до регистрации Ларисы и Александра приехали дети.
Илья и Шурочка ворвались в их размеренную дачную жизнь, как свежий ветер — с шумом, смехом, огромными чемоданами и мешком гостинцев из Питера.
— Мам! — Илья обнял Ларису так, что она чуть не задохнулась. — Мы соскучились!
— Пап! — Шура повисла на отце. — А у вас тут рай! Яблоки уже поспели?
— Рано еще! — Александр едва успевал ловить дочь. — Пойдёмте в дом, там обед на столе.
Лариса смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом. Илья и Шура — неразлучные, держатся за руки, переглядываются, будто читают мысли друг друга. И эта их любовь , открытая, юная, чуть наивная , отзывалась в ней ностальгией по чему-то давно ушедшему и одновременно радостью за то, что они, молодые, уже нашли своё.
Иногда, по ночам, Лариса задумывалась: не слишком ли быстро они поженились? Не влюблённость ли это, которая пройдёт, как только кончатся конфеты и букеты? Но стоило ей увидеть, как Илья смотрит на Шуру, с такой нежностью, с такой бережной заботой, и все сомнения исчезали.
Она слишком хорошо знала своего мальчика. Он не был легкомысленным. Если он выбрал Шуру, если он смотрит на неё так, будто она — всё его будущее, вся его жизнь, значит, так и есть. Любовь. Самая настоящая. Та, что приходит раз в жизни.
— Вы как дети, — сказала она однажды, застав их на кухне за совместным мытьём посуды. Илья обнимал Шуру сзади, а она, смеясь, отбивалась от него мокрой губкой.
— А мы и есть дети, — ответил Илья. — Твои дети, мам. И Сашины.
— Наши, — поправил Александр, входя с охапкой дров для камина. — Теперь общие.
---
Их собственная регистрация назначена была на субботу, конец июня. Лариса волновалась так, как не волновалась, наверное, даже перед защитой диплома. Перемерила платье раз десять, всё придиралась то к плечам, то к длине.
— Прекрати, — сказала Ирка, приехавшая помогать. — Ты в нём как королева. Полковник твой слюной захлебнётся.
— Ир, ну что ты говоришь... — смущалась Лариса, но в душе ей было приятно.
Александр тоже нервничал. Лариса заметила это по тому, как он трижды проверил кольца (хотя они лежали на видном месте), как надел свой парадный китель (тот самый, с орденами и медалями) и как долго приглаживал волосы перед зеркалом. Лариса и Шурочка попросили его надеть парадку. Он долго сопротивлялся, уже ж приготовил костюм гражданский. Но потом сдался.
— Товарищ полковник, — сказала она, подходя к нему. — Вы волнуетесь?
— Никак нет, — ответил он, но голос дрогнул. — Просто... ответственность. Я наконец-то делаю самую главную женщину в своей жизни счастливой. Официально.
— Ты уже сделал, — она взяла его за руку. — Остальное — формальности.
---
Дети и Ира с Лёней взяли организацию на себя. Лариса только ахнула, когда приехала на дачу после регистрации.
Беседка была украшена живыми цветами и воздушными шарами. Стол ломился от угощений — и это при том, что гостей было немного. Играла тихая музыка, на дорожках была разложена красная дорожка (Илья настоял), а фикус, переставленный из угла в центр беседки, был наряжен в крошечную белую ленту, будто тоже был женихом.
— Это вы? — спросила Лариса, глядя на Шуру.
— Это мы все, — ответила та. — Папа, мама, вы сегодня должны только радоваться. Всё остальное — на нас.
Гостей было немного: дети, семья Иры, родители Лёни (тётя Рая и дядя Коля), друг Александра с женой — старый боевой товарищ, который прилетел специально из Ростова. И всё. Никаких пышных церемоний, никаких «сто человек, которых ты видишь первый и последний раз». Только самые близкие. Те, кто действительно рад.
Регистрация проходила в небольшом районном загсе. Лариса и Александр стояли перед столом, держались за руки, и она чувствовала, как его ладонь слегка дрожит.
— Не бойся, — шепнула она.
— Я не боюсь, — ответил он. — Я счастлив.
Они расписались, обменялись кольцами, поцеловались под крики «Горько!» от Ирки и хлопки шампанского. Лариса украдкой вытерла слезу , и тут же поймала взгляд Шуры. Та тоже плакала. И улыбалась.
— Мам, — сказала она, когда они обнялись, — теперь ты официально моя мама. Мама Лариса. Свекровь и мама...
— А ты — моя дочка, — ответила Лариса. — Самая лучшая.
---
Гуляли до вечера. Пили, ели, танцевали. Илья и Шура отжигали так, что никто не смог усидеть на месте . Александр кружил Ларису в медленном танце, прижимая к себе, и шептал на ухо такие слова, от которых она краснела, как девчонка.
— Смотри, — сказала Ирка, подмигивая, — твой Полковник совсем растаял. Никакой военной выправки.
— Она есть, — улыбнулась Лариса. — Просто он её для меня отключил. По спецразрешению.
Путешествие они планировали на осень. Сразу после свадьбы — никак: на даче созревали помидоры, огурцы, цвели цветы. Как же бросить всё это, что они с такой любовью сажали и растили?
— Мы поедем, — сказал Александр. — В сентябре, когда соберём урожай. Вдвоём. А пока — на дачу, на грядки. Романтика.
— Ты неисправим, — рассмеялась Лариса.
— А зачем исправлять? — он поцеловал её. — И так хорошо.
---
В сентябре, перед самым отъездом родителей в отпуск, дети приехали снова. И не одни, а с новостью.
Собрались на веранде, пили чай с пирогами, болтали о том о сём. А потом Илья как-то странно посмотрел на Шуру, та кивнула, и он сказал:
— Мам, Саш, у нас новости.
— Хорошие? — насторожилась Лариса.
— Отличные, — Шура взяла Илью за руку. — Илью переводят в Москву. С повышением.
— Как? — Лариса опешила. — В Москву? А ты?
— И я тоже, — улыбнулась Шура. — Мне нашли место в его корпорации. Та же специальность, даже лучше условия.
— И вы переезжаете? — Александр отставил чашку.
— Переезжаем, — подтвердил Илья. — Через месяц. Насовсем.
Лариса перевела дух. В голове крутились мысли: Москва ... теперь будем все вместе , не то что они в Питере , а мы здесь.
— Хорошо, что квартиру не успели купить, — сказала она. — А то бы...
— А то бы пришлось продавать, — подхватил Илья. — А так — мы пока снимем, а потом...
— А потом будет видно, — закончил Александр. — Не переживайте. У вас есть мы.
---
Лариса думала недолго. Посоветовалась с Александром. Решение озвучили детям.
— Слушайте, а зачем нам две квартиры в городе? Мы с отцом на даче чаще живём, в город только по делу. Я свою трёшку вам отдам. Живите , устраивайтесь . Там и места хватит, и район хороший. А дальше...дальше решим.
— Мам, ты серьёзно? — Илья не верил своим ушам.
— Серьёзнее некуда, — ответила Лариса. — Мы с Сашей и в его квартире поместимся, если что. Нам двух комнат хватит. А дача — наше всё. Так что берите, живите. Нам не жалко.
— А папа? — спросила Шура. — Сергей Александрович?
— А Сергей, — Лариса усмехнулась, — молодец. Он продажу квартиры отменил. Просто переписал её на сына. Так что у вас теперь есть и питерских две, и московская трёшка. И двушка еще . Богатые ! И внукам хватит. Так что...ждем ...
— Мам... — Илья обнял её, и голос у него дрогнул. — Спасибо.
— Не за что, — она погладила его по голове, как в детстве. — Вы наше будущее. Вам и жить.
Александр, слушая этот разговор, только кивал.
— А деньги, что подарили на свадьбу, давайте вложим в расширение дачи. Грядок поменьше сделаем, зато комнаты пристроим. Чтобы всем места хватило.- вдруг предложили дети.
— Всем? — переспросила Лариса.
— Всем, — кивнул Илья— И вам, и нам, когда будем приезжать с детьми, внуками.
— С какими внуками...вашими...а потом нашими. — Шура покраснела.
— Может мы сами. Тостепенно .— улыбнулся Александр. — Мы ж не торопимся, но... готовимся.
- Нет! Давайте не будем из дачи делать долгострой!- поставили точку дети.
Так и решили. Весной — расширение. Грядки — потесниться, беседка — остаться, новые комнаты — для гостей и внуков. А пока — обживаться на новом месте, радоваться, жить.
---
На Кавказ они всё-таки съездили. В октябре, когда урожай был собран, цветы укрыты, а грядки перекопаны.
Александр настоял на поездке на машине. «Друг зовёт, боевой товарищ, много лет не виделись. Надо ехать». Лариса упаковала чемоданы, наготовила дорожных пирожков, и они отправились в путь.
Горы встретили их золотой осенью, прозрачным воздухом и хлебосольным другом Саши , старым подполковником, который осел в небольшом дагестанском селе, на родине с женой , обзавёлся хозяйством и садом.
— Саша! — они обнялись так, что кости хрустнули. — А это, значит, та самая Лариса? Та, что фикус? Генеральша?
— Та самая, — усмехнулся Александр. — Щучка моя.
— Ну, здравствуй, Щучка, — друг протянул руку. — Спасибо тебе. Он с тобой другим стал. Живым.
Три дня они ели шашлыки, пили домашнее вино, слушали байки о боевой молодости и смотрели на горы. А вечером перед отъездом друг сказал:
— Приезжайте ещё. Всегда рады! Наш дом- ваш дом.
— Приедем, — пообещал Александр. — Теперь у нас есть повод. И вы к нам. Ждем.
---
На Новый год все собрались на даче. Илья с Шурой приехали загодя, помогали наряжать ёлку — не в доме, а во дворе, у беседки. Ирка с Лёней приехали первого.
Соседок поздравили тридцатого. Подарки сладкие вручили.
— Ларочка, — сказала баба Нюра, — ты у нас молодец! Мужика отвоевала!
— Это он меня отвоевал, — улыбнулась Лариса. — Сдался, бедный.
— И правильно, — баба Зина кивнула. — Щучка — рыба хитрая, её не переспоришь.
Под бой курантов все подняли бокалы. Загадывали желания, чокались, обнимались. А когда стихли крики «С Новым годом!» и отгремели фейерверки, Илья взял Шуру за руку и встал.
— Мам, Саш, — сказал он, и голос его звучал непривычно торжественно, — у нас есть ещё одна новость.
Лариса замерла. Посмотрела на Шуру — та сияла, прижимая руку к животу.
— Мы будем родителями, — выдохнула Шура. — У нас будет ребёнок.А вы дедом и бабулей.
В комнате стало тихо. А потом — шум, крики, слёзы, объятия.
— Я же говорила! — закричала Лариса. — Я же говорила! Мое желание сразу исполнилось!
— Тише вы, — шикнул Саша, но сам вытирал глаза.- Внука напугаете. Или внучку.
Лариса стояла, прижимая руки к груди, и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Внутри всё трепетало, пело, ликовало.
— Внук, — прошептала она. — У меня будет внук.
— Или внучка, — поправил Александр, обнимая её. — Наш. Общий.
Она посмотрела на него. На его счастливые глаза, на улыбку, которая делала его моложе на десять лет. На детей — Илью и Шуру, которые обнимались и целовались, не стесняясь их .
Первого сообщили Ире и Лёне новость. Они тоже рады. В нашем полку прибавление...
— Саша, — сказала Лариса, — а ведь всё получилось.
— Всё, — он поцеловал её в висок. — И это только начало.
Они стояли у окна, смотрели на заснеженный сад, на гирлянды, мерцающие в темноте, на ёлку, которая переливалась огнями. Где-то там, под снегом, спали будущие грядки, будущие цветы, будущее лето. А здесь, в доме, спало будущее счастье — маленькое, ещё не рождённое, но уже любимое.
— С Новым годом, Щучка, — сказал Александр.
— С новым счастьем, Полковник, — ответила Лариса.
И фикус, стоящий в углу в новом горшке, тихо шелестел листьями, будто тоже поздравлял. Потому что он был не просто свидетелем. Он был началом. Началом войны, которая закончилась миром. Рождением двух семей. И любовью. Настоящей, на всю жизнь.
____________________
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитываение, лайки и комментарии.❤️