Все мы слышали великое множество историй про мечи раннего Средневековья. Каролинги, что были выкованы из лучшей дамасской стали лучшими мастерами и скрывали в глубине своего дола клеймо ULFBERHT, легко рубили вражьи щиты, шлема и кольчуги. А ещё они были известны далеко за пределами Скандинавии и континентальной Европы. Их везли франкские и варяжские купцы по пути из "варяг в греки" в Византию, Персию и дальше на юг — в страны, где торговцы были готовы платить за них огромные деньги. Так говорят.
А если я скажу тебе, дорогой читатель, что каролинг, став, пожалуй, самым массовым и полезным мечом в раннесредневековой Европе, с технологической точки зрения был шагом назад. Причём шагом настолько большим, что с наступлением классического Средневековья потребовалось больше века, чтобы в руках бойцов, выходящих на поле боя, вновь появились мечи хотя бы того же качества, что были откованы во времена "варварских королевств". Как так получилось, что самый распространённый и известный меч Средневековья оказался не так хорош, как о нём говорят? Давайте разбираться.
Вообще история каролинга с самого начала — это история огромного количества компромиссов, лежавших в основе создания самого, пожалуй, массового меча европейского Средневековья. Причём некоторые эти условия вообще прямо противоречили друг другу так явно, что случайному человеку создание меча для новых реалий Средневековой Европы показалось если не невозможным, то крайне непростым и запутанным процессом.
А всё дело в том, что первой же задачей, поставленной историей перед каролингом, была массовость. Улучшившиеся средневековые погоды, накрывшие Европу к концу эпохи "варварских королевств", заметно увеличили население средневековой Европы, а значит, и количество воинов, что собирали под свою руку правители земель, конунги, князья и ярлы. Немногочисленные дружины "варварских королей" стремительно росли в размерах, превращаясь иногда даже в королевские армии, и того микроскопического количества отличных мечей, что производили оружейники "варварских королевств", просто не хватало.
Большая часть мечей, что покидали кузницы в те далёкие времена, были чрезвычайно сложными инструментами войны, ковавшимися зачастую под руку конкретного человека, — случалось, что и не одну неделю. А к хозяину такой клинок так и вовсе мог попасть только через пару месяцев после начала работы над ним. И вот таких мечей — красивых, прочных, надёжных — не могло быть много.
Новый же массовый меч просто вынужден был стать проще в производстве, а значит, неизбежно потерять в качестве. И хотя с появлением большого количества кузниц на Рейне возможности для массового производства заметно увеличились, но были всё ещё недостаточными. Да и уровень технологий за полвека не то чтобы очень вырос. И поэтому новый меч, каролинг, уступал своему старшему собрату вообще во всём.
Чаще всего это был монолит, откованный из весьма посредственной стали, полученной из такой же небесспорной луговой или болотной руды. Подавляющее число кузнецов‑оружейников, делая первый в истории по‑настоящему массовый меч, не пыталось заморачиваться не только с дамасской ковкой, но даже иногда с тем, чтобы выковать клинок полностью из нормально откованной стали.
Да что говорить: в то время, когда спрос на мечи превышал любые разумные пределы, некоторые местные производства, находившиеся в Скандинавии, Британии и Восточной Европе, — случалось, что их делали вообще из паршивого мягкого железа, наваривая на основу кромки из твёрдой науглероженной стали. То есть использовали ту же самую технологию, что применяли при изготовлении ножей и топоров. И это, мягко говоря, не очень хорошо сказывалось на их прочности.
- Тогда оба взялись за мечи, сошлись и стали рубиться. Атли не отступал. Мощные удары сыпались так часто, что щиты скоро были изрублены и стали непригодны. Когда Атли увидел это, он отбросил свой щит, взял меч в обе руки и стал рубить что было силы. Эгиль нанёс ему удар в плечо, но меч не вонзился. Тогда он ударил его второй раз и третий. Ему легко было выбирать место для своих ударов, так как Атли не был защищён. Эгиль замахивался мечом изо всей силы, но меч не вонзался, куда ни попадал. Видя, что ничего так не выйдет, ибо и его щит тоже пришёл в негодность, Эгиль бросил меч и щит, кинулся на Атли и обхватил его. Здесь сказалось неравенство сил, и Атли упал на спину, а Эгиль наклонился над ним и перекусил ему горло. (Сага об Эгиле)
Впрочем, не нужно думать, что оружейники «эпохи викингов» совершенно уже разленились и отправляли дружинникам конунгов и королей всякий хлам. Проблемы нового меча, конечно же, были очевидны и кузнецам, что их делали, и особенно воинам, которым это оружие в руки попадало. И с этим непрерывно пытались что‑то сделать. Понимая, что задачу по изготовлению массового оружия из откровенно паршивого материала в лоб не решить, кузнецы решили немного изменить сам клинок. Они стали делать каролинги несколько короче, но при этом шире и толще меровингских мечей. И это окончательно поставило крест на так и не родившемся фехтовании, потому что любому человеку, которому попадала в руку эта заточенная "под зубило" железяка, было понятно, что ей можно только сильно и безыскусно рубить, вкладывая в него всю свою силу. И меч, как будто понимая, что от него хотят, стал изменяться в руках военной элиты.
И так недлинная рукоять старых вендельских и меровингских мечей уменьшилась ещё больше, а гарда и яблоко, наоборот, выросли в размерах, заключая, таким образом, руку бойца фактически в замок — ну или плотно сидящую в кулаке коробку. Превращая лезвие буквально в продолжение руки, жёстко зафиксированное и пригодное для нанесения чрезвычайно мощных рубящих ударов. Никаких тонкостей, никаких изысков, зато каждое попадание более чем килограммового меча не уступало по силе удару топором. Да, для дуэли не очень удобно. Но какая может быть в щитовом строю дуэль?
Ещё одним признаком ухудшившегося качества мечей стало то, что каролинги, в массе своей, перестали быть колющим оружием. Теперь большая часть клинков имела закруглённое остриё просто потому, что качество металла, идущего на меч, не подразумевало, что острое остриё переживёт даже первое соприкосновение с металлом доспеха или деревом щита. Но в этом был и свой плюс. У полукруглого на конце лезвия оказалось чрезвычайно развита синергия с новой концепцией меча. Закруглённое и заточенное остриё, даже при лёгком касании на взмахе, отлично вскрывало бездоспешников, нанося длинные, обильно кровоточащие порезы.
И, кстати, некоторые очевидные проблемы меча, например паршивое качество металла, о котором мы уже говорили выше, стали в чём‑то даже плюсом. Хотя, конечно же, никаким достоинством плохо науглероженное лезвие не было. Но полевой ремонт такого меча, нужно признать, сильно упрощался. Согнутое в пылу битвы лезвие можно было разогнуть прямо на месте, уперевшись в него ногой. Как это делал небезызвестный Эгиль на страницах саги имени себя.
И хотя это, конечно, было таким себе преимуществом, если честно, но вот ломались такие мечи из вязкой стали действительно заметно реже. Да и большую часть мелких повреждений на них — вроде зарубок или смятого лезвия — можно было починить прямо на месте, ну или, по крайней мере, попробовать это сделать. Хотя, конечно, получалось в итоге сильно по‑разному. Всё‑таки дружинники не были кузнецами и по‑настоящему серьёзные повреждения исправить не могли. Но вот то, что они точили мечи постоянно, — об этом мы можем говорить уверенно. В любой приличной саге затачиванию меча — да, после и в процессе боя — уделяется времени заметно больше, чем, например, описаниям прекрасных северных дев.
- Раз вечером Сигвард сидел с семьёй в своём доме: Ульвейд вышивала головной платок, Сигвард точил меч, а Халльвард маялся бездельем, и ему было скучно. (Сага о Кормаке)
- Сигвард вновь ушёл в свой покой, снял со столба меч и стал точить его. Тут к нему вошёл Ульвейд и спросил, намерен ли он расквитаться со своими врагами. Уйди, — ответил ему Сигвард, — противен мне вид твой! (Сага о Кормаке)
И казалось бы — вот он, чистой воды регресс. Большая часть каролингских мечей уступала своим славным предкам, что появились на свет во времена "варварских королей", вообще во всём. Как так получилось, что невероятный технологический прогресс — а огромное количество кузниц, построенных Императором Запада и его отцом по берегам Рейна, были именно технологическим прогрессом в чистом виде — превратил великолепный меч эпохи Венделя и Меровингов вот в это вот непонятное поделие? А главное, как это смогло завоевать весь мир и оставить после себя множество легенд, саг и былин?
Ну, на самом деле, всё просто. В отличие от великолепных мечей "варварских королей", каролинг был… Разным. И большая часть клинков, увидевших свет во времена викингов, особенно если мы говорим не о продукции рейнских мастерских, а о местных оружейниках, была действительно далеко не шедеврального качества. Но были и совсем другие каролинги.
Вместе с массовым мечом из кузниц мастеров огня и стали выходили инструменты войны, ничем не уступающие лучшим мечам меровингов, а по богатству отделки даже и превосходящие их. Эти клинки, что будут в будущем нести на себе клейма ULFBERHT и INGELRII, точно так же, раз за разом, проковывали, сворачивали и снова проковывали, превращая в крепчайший — ну, по крайней мере, в реалиях Средневековья — дамаск. Длина меча, его вес и баланс, как и пару веков назад, подбирали индивидуально для каждого уважаемого человека, да и времени на создание такого шедевра уходило не меньше. А потом еще столько жа на ножны и украшения.
Но погоди, автор, — немедленно уточнит самый технически подкованный читатель, — ты что, хочешь сказать, что во времена викингов под одним и тем же названием оружейники делали два разных меча?
Ну что ты, дорогой друг, как ты о таком мог подумать? Конечно же, не два и даже не три. Под одним названием "каролинг" скрывается множество разных мечей разного типа, длины и качества исполнения. Всё это множество инструментов войны объединяла только лишь массовость выпуска и одна на всех военная традиция, в рамках которой принято было воевать в плотном пехотном строю, закрывшись стеной щитов. И хотя базовые требования, которые предъявлялись к новому массовому мечу, тоже были, в общем, похожи, но на поле боя такие одинаковые и непохожие каролинги показывали себя очень по‑разному.
- Итак, шкура была разложена между бойцами. Торгильс держал щит своего брата, а Торд Анрдисарсон держал щит Берси. Берси ударил первым и вырвал несколько щепок из щита Кормака. Кормак нанёс такой же удар. Они оба изрубили и сломали все три щита. Настал черёд Кормака. Он ударил Берси, который подставил свой меч Хвитинг. Скофнунг отсек кончик меча перед самым долом. Отрубленный кончик меча задел Кормака и порезал его большой палец. Кровь упала на шкуру, и бой был прерван. (Сага о Кормаке)
В сагах и хрониках мы раз за разом находим истории, когда легендарный меч, принадлежащий умершему герою или вождю, просто перерубает клинок противника. И, исследуя дошедшие до нас артефакты, в это несложно поверить. Отличные мечи, что всё ещё ковались для высшей аристократии, отличались от какого‑нибудь меча из Лесь примерно как авиалайнер от трёхколёсного велосипеда.
Вот так и получалось, что, с одной стороны, каролинг, уступая требованиям массовости и относительной дешевизны, упрощался, удешевлялся, становился простым и максимально технологичным, а с другой — оставался сложнейшим в производстве предметом, который был способен выковать едва ли один оружейник из сотни. И вот эти совершенно непохожие друг на друга каролинги отлично дополняли друг друга. Меньшее количество великолепных клинков создавало легендарный образ, остальные же, качеством похуже, а иногда и сильно похуже, наполняли дружины и королевские армии. Неидеальное качество, к слову, не мешало им стоить всё ещё очень приличную кучу денег.
Самая же печальная страница в истории главного меча «эпохи викингов» началась в первой половине XI века, когда княжеские, вождеские и королевские дружины начали пересаживаться на коней. И вот для конного боя каролинги, особенно массовые каролинги довольно спорного качества, не подходили вообще. Это был чисто пехотный меч: простой, дешёвый, короткий и слишком тяжёлый. А измениться он не мог просто потому, что ему не позволяли сделать это паршивое качество материала, о котором мы сегодня уже говорили, и вытекающие из него конструктивные особенности.
И поэтому в кратчайшие сроки, а если быть совершенно точным, менее чем за век, на замену ему пришёл такой же простой, но приспособленный именно для конного боя романский меч, полностью вытеснив своего славного предка с поля боя. И ты, дорогой читатель, немедленно спросишь: «А как так вышло, что новый меч не попал в ловушку качества стали и массовости, в которую так удачно вляпался его славный предок?» И я, конечно, тебе об этом расскажу, но уже в другой раз. Потому что это совсем другая история.