Я легла в кровать, с одной мысли, что завтра будет очень сложный день. Но память опять возвращала меня к моей прошлой жизни. И думала, ну не может быть так!!! Это невозможно!!! Такое бывает только в сказках. Так, надо чуть-чуть поспать. Может я проснусь и все покажется сном. Уснула под утро. Проснулась совершенно не выспавшись. Ничего не поменялось.
Я вышла из дома и подняла голову к небу. Облака плыли по голубому полотну, солнце пригревало. Где‑то за горизонтом начиналась новая жизнь, жизнь Маруси, дочери купца Еремея. Но внутри неё жила девушка из 70‑х.
«Я не стану покорной невестой, — твёрдо сказала я себе. — Я выживала в детдоме, перехитрила систему, ускользала от погони. И уж как‑нибудь разберусь, что это за мир и как в нём построить жизнь на своих условиях.
В этот момент из дома вышел мужчина мой новый «отец». Он хмуро оглядел меня и произнёс:
— Маруся, ступай в дом. К нам гость идёт. Осип Савельич сам пожелал взглянуть на будущую невесту.
Сердце ёкнуло, но я лишь склонила голову и послушно направилась к двери.
«Вот и началось, — мелькнуло в голове. — Время игры. Посмотрим, кто кого переиграет». Мне нужно лишь потянуть время.
Я послушно направилась к двери, но внутри всё сжалось от тревоги. Осип Савельич хочет взглянуть на будущую невесту.
«Нужно произвести нужное впечатление, -размышляла я, переступая порог дома. Если он увидит робкую, забитую девушку, решит, что легко будет мной управлять. Если слишком дерзкую, то разозлится и ускорит свадьбу. Значит, нужен баланс: скромность с намёком на характер».
Гостиная была просторной, но скромной: дубовый стол, лавки вдоль стен, иконы в красном углу. У окна стоял мужчина лет сорока пяти, крепкий, с тёмной бородой, в богатом кафтане с серебряной вышивкой. Рядом с ним отец, мой новый «батюшка», нервно теребил край рубахи.
— Вот, Осип Савельич, дочь моя Маруся, — произнёс он, подталкивая меня вперёд. — Оправилась после лихорадки, слава Господу.
Мужчина медленно обернулся. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по моему лицу, волосам, платью. Я опустила глаза, стараясь выглядеть смущённой, но краем зрения заметила, как он слегка нахмурился.
— Скромная, — наконец произнёс он низким голосом. — Это хорошо. Но бледна. Видно, хворь сильно подкосила.
— Оправится, оправится, — засуетился отец. — Девица здоровая, работящая.
Я сделала робкий шаг вперёд и тихо произнесла:
— Здравствуйте, сударь. Рада с вами познакомиться.
Осип Савельич приподнял бровь, явно удивлённый тем, что я заговорила сама.
— Голос приятный, — отметил он. — А умом не обижена?
— Читает хорошо, — поспешил вставить отец. — В церкви псалмы читает без запинки.
— Покажи руки, — вдруг приказал жених.
Я протянула ладони — тонкие, с царапинами после падения. Он взял одну, повертел, разглядывая.
— Кости тонкие. Но работать сможет. Главное, чтоб потомство здоровое родила.
Внутри всё закипело от ярости, но я сдержалась. Спокойно, Маруся. Ты не раз обманывала куда более проницательных людей.
— Сударь, — я подняла глаза, стараясь, чтобы взгляд получился одновременно покорным и искренним. — Я понимаю своё положение и готова быть вам верной женой. Но… я сделала паузу и чуть понизила голос, после болезни я стала бояться темноты. И ещё… мне снятся странные сны. Будто я не здесь, а где‑то далеко, в другом мире.
Осип Савельич отступил на шаг, в его взгляде мелькнуло недоумение.
— Сны? Какие ещё сны?
— Не знаю, — я вздохнула, опуская плечи. — Будто я не Маруся, а другая девушка. Будто живу в городе, где дома выше церквей, а по улицам ездят железные повозки без лошадей. И люди там ходят в странной одежде…
Отец перекрестился:
— Лихоманка разум помутила, вот и мерещится невесть что.
Жених задумчиво погладил бороду:
— Может, и так. Но лучше бы к священнику её сводить, пусть молитву прочитает.
— Конечно, конечно, — закивал отец. — Завтра же пойдём.
Я едва сдержала улыбку. Отлично. Церковь. Ещё один шанс осмотреться, узнать город, найти союзников. И придумать, как отсрочить свадьбу.
— Простите, сударь, — тихо сказала я. — Я не хотела вас напугать. Просто… мне страшно, что эти сны вернутся.
Осип Савельич кивнул:
— Ничего. Священник поможет. А ты, девка, не бойся. Я строг, но справедлив. Будешь послушной, жить будешь в достатке.
— Благодарю вас, сударь, — я склонила голову.
Когда они закончили разговор, и жених собрался уходить, отец хлопнул его по плечу:
— Ну что, сговор на следующей седмице?
— Подумаю, — отозвался Осип Савельич. — Пусть сначала к священнику сходит. Да и мне надо ещё разузнать, что за сны такие странные.
Как только гости ушли, я поднялась в свою комнату. Ноги дрожали от напряжения, играть роль было непросто.
«Он сомневается, — подумала я, присаживаясь на кровать. — Это мой шанс. Нужно усилить эффект: сходить в церковь, поговорить со священником, может, даже попросить «изгнать духов». А там… там я придумаю что‑нибудь ещё».
В окно пробивались последние лучи заката. Где‑то вдалеке зазвонили колокола.