На следующее утро я проснулась задолго до рассвета. В избе было тихо только изредка потрескивали угли в печи да доносилось сопение матушки за перегородкой. Я осторожно поднялась, стараясь не шуметь, и подошла к окну. Действовала осторожно, но целеустремлённо. Старалась вести себя так, чтобы окружающие по‑прежнему считали меня оправившейся после лихорадки, но при этом не теряла бдительности и искала способы узнать больше о своём новом мире и о том, как отсрочить свадьбу.
За мутным бычьим пузырём, заменявшим стекло, уже брезжил рассвет. Небо над деревней наливалось розовым, а над крышами изб вился лёгкий дымок. Где‑то вдалеке заголосили первые петухи, нарушая утреннюю тишину.
Я вздохнула, потёрла виски, голова всё ещё кружилась после лихорадки, но мысли были ясными. План начал обретать чёткие очертания.
«Церковь, — подумала я. — Нужно поговорить со священником. Он мой лучший шанс узнать город, завести полезные знакомства и, возможно, найти союзников».
Быстро умылась холодной водой из деревянного таза, поправила льняное платье и косу. В зеркале, металлической пластине, отполированной до тусклого блеска, отразилось юное лицо: бледное, с тёмными кругами под глазами, но с упрямым блеском в серых глазах.
— Готова? — матушка появилась в дверях, держа в руках тёплый платок. — Батюшка велел, чтоб ты в церковь шла, да не мешкала.
— Да, матушка, — Я покорно кивнула, принимая платок. — Иду.
Деревня раскинулась на холме, окружённом густым лесом. Узкие улочки, вымощенные булыжником, петляли между избами с соломенными крышами. Возле колодцев суетились женщины с вёдрами, мальчишки гоняли кур, а где‑то за оградой громко перекликались кузнецы.
Я шла медленно, впитывая каждую деталь. Вот лавка с вывеской «Хлеб и соль» за прилавком хмурый мужик взвешивает зерно. Рядом мастерская сапожника: через открытое окно видны колодки и куски кожи. Дальше кузница, откуда доносится ритмичный стук молота по наковальне.
Церковь стояла на окраине, на небольшом возвышении. Белокаменная, с куполом, покрытым зелёной черепицей, она казалась островком спокойствия среди суеты деревни. Возле ворот толпились прихожане: бабы в сарафанах, мужики в кафтанах, ребятишки в холщовых рубахах.
Перекрестилась, вошла внутрь. В полумраке пахло ладаном и воском. Иконы в золочёных окладах мерцали в свете свечей, а со стен строго взирали лики святых.
Отец Михаил, седовласый священник с добрыми глазами, заметил меня сразу.
— Дитя моё, — он подошёл, склонив голову. — Слышал, ты хворала. Слава Господу, что поправилась.
— Благодарю вас, батюшка, — Я склонила голову, стараясь выглядеть смиренной. — Но… мне нужны ваши совет и помощь.
Рассказала ему о странных снах — осторожно, дозируя правду. О домах выше церквей, железных повозках без лошадей, людях в странной одежде.
Священник слушал внимательно, не перебивая. Когда закончила, он задумчиво погладил бороду.
— Лихоманка — вещь коварная, — произнёс он наконец. — Может, и правда, дух смущён. Но вижу я в твоих словах не бесовские козни, а что‑то иное.
Он помолчал, потом добавил тише:
— Есть в городе человек… Странник. Пришёл с востока, говорит на многих языках, знает много диковинных вещей. Может, он поможет понять, что с тобой.
У меня забилось сердце.
— Где его найти?
— На торговой площади, у лавки с пряностями. Скажешь, что от отца Михаила.
Торговая площадь кипела жизнью. Купцы зазывали покупателей, предлагая ткани, мёд, рыбу, сушёные грибы. Пахло дымом, хлебом, кожей и специями. Я отыскала лавку с пряностями — маленький деревянный домик с вывеской «Восточные диковины».
Странник сидел на крыльце — высокий, с тёмными волосами, собранными в хвост, в длинном плаще с вышитыми звёздами. Он поднял глаза, когда я подошла.
— От отца Михаила, — тихо сказала я.
Он улыбнулся.
— Я ждал тебя.
— Ждали? — я очень удивилась.
— Видения, подобные твоим, не случайны. Ты между мирами. И либо найдёшь путь назад, либо научишься жить здесь, не теряя себя.
Он протянул мне маленький кожаный мешочек.
— Здесь травы. Если заваришь их перед сном, сможешь управлять снами. Возможно, увидишь то, что поможет вернуться или понять, зачем ты здесь.
Я взяла мешочек, чувствуя, как внутри зарождается надежда.
Возвращаясь домой, обдумывала слова странника.
«Управлять снами… — размышляла я. — Если это правда, я смогу найти подсказку. А пока…»
В голове складывался новый план:
Узнать больше о женихе. Поговорить со служанками, расспросить соседей — может, у Осипа Савельича есть слабости или тайны?
Заручиться поддержкой священника. Отец Михаил явно не осуждает меня за странные речи и возможно, он станет союзником.
Изучить город. Найти места, где можно спрятаться или получить помощь в случае побега.
Использовать сны. Если травы действительно работают, они могут дать ключ к разгадке перемещения во времени.
Подготовить запасной вариант. На случай, если свадьба всё же состоится — придумать, как обмануть жениха или отсрочить венчание.
Вечером, лёжа на жёсткой кровати, Я заварила травы. Аромат был пряным, с нотками полыни и мяты. Закрыла глаза, погружаясь в полудрёму…
И вдруг вспышка.
Я снова увидела туманное утро, асфальт, мальчишку с её сумочкой. Но на этот раз картинка была чётче. В углу сознания мелькнуло что‑то важное какой‑то звук, слово…
«Ключ», — прошептала я, прежде чем сон окончательно унёс меня в темноту.
Проснулась с ясной головой и твёрдым решением.
Встала, поправила платье и вышла во двор. День обещал быть долгим, но теперь у меня был план.
Я решила, что мне надо подружиться со служанкой Марфой, бойкой девицей лет двадцати, которая прислуживала в доме Еремея. Та охотно пошла на контакт, болтала, пока мы вместе занимались хозяйством: перебирали сушёные травы, стирали бельё у колодца, готовили еду.
— А правда, что Осип Савельич — вдовец уже десять лет? — как бы невзначай спросила я, перебирая пучок зверобоя.
Марфа вздохнула, понизив голос:
— Правда. Первую жену, говорят, он сам из дому выгнал за то, что детей не дала. А вторая, мать его сыновей, померла родами. Недобрый он человек, хоть и богатый.
— Сыновья‑то его где? — сделала вид, что просто поддерживаю разговор.
— Старший, Игнат, в городе лавку держит, с отцом дела ведёт. А младший, Михей, в монастыре учится — батюшка его туда отдал, чтоб не баловался. Но поговаривают, будто Игнат с отцом не ладит из‑за денег да наследства.
Я мысленно отметила: «Значит, в семье есть разногласия. Это может пригодиться».
На следующий день, сославшись на необходимость исповедаться, я снова пришла в церковь. Отец Михаил встретил меня с той же доброжелательностью.
— Батюшка, — начала, опустив глаза, — я всё думаю над вашими словами о страннике. Он сказал, что я между мирами. Но как это возможно?
Священник помолчал, потом тихо ответил:
— В Писании сказано: пути Господни неисповедимы. Быть может, ты послана сюда с какой‑то целью. Или же это испытание для твоей души. Но я верю, что ты не случайно оказалась в этом времени.
— А если я хочу вернуться? — я осторожно спросила.
— Тогда ищи знаки. Молись, наблюдай. Возможно, ответ придёт во сне или в случайной встрече. Но помни: если ты здесь — значит, здесь ты нужна.
Я кивнула, чувствуя, как в груди зарождается надежда.
Осип Савельич наведывался в дом Еремея всё чаще. Старалась вести себя скромно, но внимательно изучала его.
Я заметила: он нервно теребит перстень на пальце, когда лжёт или волнуется, избегает смотреть в глаза, если речь заходит о его делах,часто упоминает «новые торговые пути» видимо, затевает какое‑то крупное дело.
Однажды, подслушав разговор отца с женихом, я уловила ключевую фразу:
— Если сделка с новгородцами выгорит, я вдвое богаче стану, — хрипловато произнёс Осип Савельич. — А если нет… придётся искать другие способы укрепить положение.
«Значит, его финансовое благополучие под угрозой, — поняла я. — И брак со мной — это не любовь, а расчёт».
Вечером, оставшись одна в своей комнате, я разложила перед собой всё, что узнала:
- Осип Савельич — человек жёсткий, но его положение шатко.
- Его старший сын Игнат с ним не ладит.
- В городе есть люди, готовые помочь тем, кто умён и осторожен (странник, отец Михаил).
- Мои «странные сны» можно использовать как предлог для отсрочки свадьбы.
План созрел быстро:
- Сыграть на страхе жениха. Сказать, что сны предупреждают о беде, которая случится, если свадьба состоится сейчас.
- Найти союзника среди сыновей. Поговорить с Игнатом — возможно, он тоже не хочет, чтобы отец укрепил своё положение за счёт нового брака.
- Использовать церковь. Попросить отца Михаила «помочь изгнать духов», что даст время на подготовку.
- Подготовить побег. На случай, если ничего не выйдет.
На следующий день, когда Осип Савельич снова пришёл в гости,я дождалась момента, когда он остался со мной наедине в гостиной.
— Сударь, — тихо произнесла я, опустив глаза. — Я должна вам кое‑что сказать.
Он нахмурился:
— Говори.
— Мои сны… Они стали яснее. И в последнем я видела, как вы подписываете какой‑то договор с людьми в тёмных одеждах. А потом был пожар. Огонь охватил весь дом, и… — я всхлипнула, — и вы погибли.
Осип Савельич побледнел.
— Что ты несёшь?
— Я не знаю, правда ли это, — я подняла на него глаза, полные слёз. — Но отец Михаил говорит, что такие видения не случайны. Может, нам стоит отложить свадьбу, пока вы не разберётесь с делами?
Жених задумался. Было видно, что он встревожен.
— Ты говоришь, отец Михаил знает?
— Да. Он посоветовал мне молиться и просить Господа отвести беду.
Осип Савельич встал, прошёлся по комнате.
— Ладно, — наконец произнёс он. — Поговорю с Еремеем. Пусть пока отложим сговор. Но ты будешь ходить в церковь каждый день и пусть священник читает молитвы. Поняла?
— Да, сударь, — покорно кивнула я, пряча победную улыбку.
Когда все разошлись, я поднялась в свою комнату. За окном догорал закат, окрашивая небо в багряные тона. Где‑то вдали зазвонили колокола.
«Первый шаг сделан, — подумала я. — Свадьба отложена. Теперь нужно действовать быстрее: найти Игната, узнать больше о сделке, подготовиться к следующему ходу».
Я достала мешочек с травами, который дал странник, и заварила их в кружке. Аромат полыни и мяты наполнил комнату.
Закрыв глаза, я погрузилась в сон…
И снова увидела тот же образ: туманное утро, асфальт, мальчишка с моей сумочкой. Но на этот раз я отчётливо услышала слово, которое раньше ускользало: «Ключ».
Проснулась в холодном поту.
«Ключ, — повторила я про себя. — Что это значит? Где он?»
В голове начали складываться новые идеи. Возможно, ключ — это не предмет, а знание. Или человек. Или даже действие, которое нужно совершить.
«Я разберусь, — твёрдо решила. — Я найду способ либо вернуться домой, либо построить здесь новую жизнь на своих условиях».