Глава 2
— Белоусов работал с Андреем с самого начала», заговорила Ольга, садясь напротив. «Они вместе открыли «ЛогоТрейд». Андрей занимался клиентами, документами, а Павел, он по складской части. Логистика, погрузка, маршруты. У него были связи среди водителей-дальнобойщиков, он знал, где дешевле арендовать склад, как оптимизировать доставку».
—Что произошло между ними?
Ольга обхватила чашку обеими руками, хотя чай был ещё слишком горячий.
—Полгода назад они поссорились. Андрей не рассказывал подробностей, вы же знаете мужчин. Говорил только, что Павел «ведёт свою игру» и что ему это не нравится. А потом Белоусов ушёл из компании. Забрал свою долю, хлопнул дверью. Андрей после этого стал сам не свой.
—В каком смысле?
— Нервничал. Проверял замки по три раза перед сном. Телефон всегда носил с собой, даже в ванную. Однажды я застала его ночью на кухне, он сидел в темноте и курил. Андрей бросил курить пять лет назад. Я спросила, что случилось. Он сказал: «Не бери в голову, Оль. Разберусь.
Она замолчала. Пальцы сжали чашку крепче.
— Не разобрался, — добавила почти шёпотом.
Максимов открыл блокнот на странице с записью о складе.
— Промышленная, четырнадцать. Это вам о чём-нибудь говорит?
Ольга покачала головой.
— Нет. Андрей не посвящал меня в рабочие дела. Я бухгалтер, работаю в поликлинике. Наши миры не пересекались. Может, это один из складов «ЛогоТрейда»?
— Возможно. А запись про банковскую ячейку? Ячейка триста двенадцать, банк «Столичный» на Варшавке. Знали об этом?
Ольга подняла глаза. В них плеснулось удивление, настоящее, неподдельное.
— Нет. Какая ячейка? У нас общий счёт в Сбере, больше ничего. Андрей никогда не говорил ни про какой «Столичный».
Значит, ячейка была его личной тайной. Страховкой на случай, если всё пойдёт не так. максимов сделал мысленную заметку.
— Ольга Николаевна, у вас есть координаты Белоусова? Телефон, адрес?»
Она встала, вышла в комнату и вернулась с потрёпанной записной книжкой. Полистала, нашла нужную страницу.
— Вот. Белоусов Павел Сергеевич. Телефон и адрес. Он живёт в Подольске. Но я не уверена, что номер рабочий. После ссоры они не общались.
Максимов переписал данные.
— Ещё один вопрос. Полиция проверяла Белоусова?
Ольга усмехнулась. Горько, одним уголком рта.
— Следователь Карпов с ним поговорил. Белоусов сказал, что не видел Андрея после ухода из компании и не имеет к его исчезновению никакого отношения. Карпов ему поверил. Или сделал вид, что поверил. Знаете, у меня сложилось впечатление, что следствию было удобнее считать, будто Андрей просто уехал. Меньше работы.
Максимов знал этот тип следователей. Перегруженные, задёрганные, с сотней дел на столе. Пропал взрослый мужик без криминальных связей? Скорее всего, сам ушёл. Закрыть, забыть, взяться за следующее.
Он поблагодарил Ольгу, допил чай и поднялся.
—Я постараюсь выяснить, что произошло. Ничего не обещаю, но постараюсь.
Она проводила его до двери. На пороге задержала за рукав.
— Александр Сергеевич. Если вы найдёте Андрея... Живым или... В любом случае. Я хочу знать. Неизвестность хуже всего. Понимаете?
Он понимал. Кивнул и вышел.
На улице пахло мокрым асфальтом и свежей листвой. Апрель разворачивался во всю ширь, но Максимов не замечал весны. Голова работала в привычном режиме: факты, связи, пробелы.
Факт первый: Дмитриев нервничал и боялся слежки. Факт второй: его бывший компаньон Белоусов ушёл из бизнеса при конфликтных обстоятельствах. Факт третий: Дмитриев оставил записку про банковскую ячейку, о которой не знала жена. Факт четвёртый: серый Форд на парковке бизнес-центра.
Пробелов было больше, чем фактов. Но так всегда в начале.
Максимов сел в маршрутку до метро и набрал номер Белоусова. Гудок, второй, третий. На пятом включился автоответчик. «Абонент недоступен». Он попробовал ещё раз. Тот же результат.
Ладно. Значит, поедем в гости.
Подольск встретил его забитыми дорогами и запахом шаурмы из каждого второго ларька. Адрес Белоусова привёл к пятиэтажной хрущёвке на улице Кирова. Второй подъезд, третий этаж, квартира номер восемнадцать. Максимов позвонил в дверь.
Открыла женщина. Невысокая, плотная, лет пятидесяти, с короткими каштановыми волосами и цепким взглядом карих глаз. На ней был фартук, испачканный мукой, а из квартиры тянуло запахом пирогов с капустой.
— Вам кого?
— Мне нужен Павел Сергеевич Белоусов. Он дома?
Женщина вытерла руки о фартук.
— А вы кто будете?
—Максимов Александр Сергеевич. Частный детектив. Я расследую исчезновение Андрея Дмитриева, бывшего компаньона Павла Сергеевича.
Реакция была мгновенной. Лицо женщины закаменело. Губы сжались в тонкую линию.
— Паши нет дома. Он на работе.
— Где он работает?
—На складе. В Щербинке. Он там кладовщиком устроился после того, как из своей фирмы ушёл.
Из своей фирмы. Не из «их» фирмы, не из фирмы Дмитриева. Из своей. Интересная оговорка.
—А вы, простите, кем ему приходитесь?
—Жена я. Белоусова Тамара Ивановна. И скажу вам сразу: Паша к исчезновению Дмитриева не имеет никакого отношения. Его уже допрашивали. Он всё рассказал. Нечего ходить и людей тревожить.
Слова звучали уверенно, но Максимов заметил, как правая рука Тамары Ивановны непроизвольно сжала край фартука. Нервничает. Или злится. Или боится. Или всё сразу.
—Тамара Ивановна, я не из полиции. Я частное лицо. Просто хочу поговорить с Павлом Сергеевичем. Пять минут.
— Он придёт в семь. Но я не уверена, что захочет с вами разговаривать.
— Передайте ему мой номер. Пусть сам решит.
Александр протянул визитку. Тамара Ивановна взяла её кончиками пальцев, как что-то неприятное, и сунула в карман фартука. Дверь закрылась. Замок щёлкнул.
Максимов спустился по лестнице и вышел на улицу. Постоял, закурил. Он курил редко, пачки хватало на две недели, но сейчас хотелось. Думалось лучше с сигаретой.
Белоусов работает кладовщиком. Бывший совладелец логистической компании, человек со связями среди дальнобойщиков, разбирающийся в складском хозяйстве, и вдруг, кладовщик. Понижение серьёзное. Либо дела пошли совсем плохо, либо он прячется. Кладовщик на складе в Щербинке. Незаметная должность в незаметном месте.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Максимов? Это Белоусов. Жена сказала, вы приходили.
Голос низкий, хрипловатый. Настороженный, но не враждебный.
— Павел Сергеевич, спасибо, что перезвонили. Я хотел бы встретиться и поговорить о Дмитриеве.
—По телефону нельзя?
— Лучше лично.
Пауза. Максимов слышал, как на том конце шумит какой-то механизм: то ли погрузчик, то ли вентиляция.
— Ладно. Завтра, в двенадцать. Кафе «Берёзка» на Привокзальной площади в Подольске. Знаете?
— Найду.
— И, Максимов... Приходите один. Без полиции. Мне лишние проблемы не нужны.
Связь оборвалась. Максимов посмотрел на экран телефона. Номер сохранил.
Вечером, вернувшись в свою однокомнатную квартиру в Чертанове, он разогрел в микроволновке гречку с сосисками, сел за кухонный стол и разложил перед собой записи. Блокнот Дмитриева, фотография номера серого Форда, адреса, телефоны. На листе бумаги он нарисовал схему: в центре «Дмитриев», от него стрелки к «Белоусов», «ЛогоТрейд», «склад Промышленная 14», «ячейка 312», «серый Форд», «К.» (кто такой К. из блокнота?).
Слишком много неизвестных. Слишком мало данных.
Он отодвинул тарелку и набрал Мухина.
— Лёша, ещё одна просьба. Пробей номер. — Продиктовал цифры с фотографии Форда.
— Максимов, ты наглеешь.
— Знаю. С меня два обеда.
— Три. И пиво. Жди.
Через двадцать минут пришло сообщение. «Форд Мондео, серый, 2019 год. Зарегистрирован на ООО «Гранит-Сервис». Учредитель: Козырев Виталий Игоревич».
Козырев. Буква К. из блокнота?
Максимов вбил «Гранит-Сервис» в поисковик. Компания занималась поставками строительных материалов. Юридический адрес в Видном. Оборот приличный, судя по открытым данным. Козырев Виталий Игоревич, сорок один год, учредитель и генеральный директор. Фотографий в открытом доступе не нашлось, но на сайте компании был указан телефон приёмной.
Максимов записал данные и откинулся на стуле.
Логистическая компания. Склады. Строительные материалы. Конфликт между компаньонами. Слежка. Исчезновение.
Контуры картины начинали проступать, как фотография в проявителе. Но пока это были только контуры. Смутные, расплывчатые. Завтрашняя встреча с Белоусовым должна была добавить резкости.
Он вымыл тарелку, почистил зубы, лёг. Потолок в спальне был покрыт мелкими трещинами, и Максимов, как всегда перед сном, разглядывал их, складывая в узоры. Когда-то Светлана говорила: «Ты даже в трещинах на потолке ищешь улики». Она была права. Он не умел иначе.
Кафе «Берёзка» на Привокзальной площади оказалось маленькой забегаловкой с пластиковыми столами, меню на стене и запахом жареного лука. Максимов пришёл на пятнадцать минут раньше, заказал кофе и сел у окна, откуда просматривался вход.
Белоусов появился ровно в двенадцать. Крупный мужчина с тяжёлым подбородком и залысинами, одетый в рабочую куртку и тёмные джинсы. Руки большие, грубые, с въевшейся грязью под ногтями. Руки человека, который привык работать физически. Он оглядел зал, нашёл Максимова взглядом, подошёл.
—Вы Максимов?
—Я. Садитесь, Павел Сергеевич. Кофе?
—Чай. Зелёный, если есть.
Максимов сделал заказ. Белоусов сел, расстегнул куртку, но не снял. Как будто готовился в любой момент встать и уйти.
— Давайте сразу к делу, — сказал он. — Что вы хотите знать?
— Почему вы ушли из «ЛогоТрейда».
Белоусов взял салфетку, начал методично складывать её в маленький квадрат.
— Разногласия. Андрей хотел расширяться, брать новых клиентов. Я считал, что нужно работать с тем, что есть. Мы спорили, не договорились. Я забрал свою долю и ушёл. Обычная история».
— Не совсем обычная. Дмитриев после вашего ухода начал бояться. Проверял замки, курил по ночам. Записывал в блокнот, что за ним следят. Это из-за разногласий по стратегии бизнеса?
Салфетка в руках Белоусова замерла.
— Что за блокнот?
— Личный блокнот Дмитриева. Я нашёл его в офисе. Там есть ваши инициалы. П.С.Б. И упоминание некоего К., который на чём-то настаивал. И склад на Промышленной, четырнадцать. Вам это о чём-нибудь говорит?
Белоусов поднял глаза. В них была не злость и не страх. Усталость. Тяжёлая, свинцовая усталость человека, который слишком долго нёс груз, которого не выбирал.
— Промышленная, четырнадцать, — повторил он медленно. — Да. Говорит. Это склад, который мы арендовали для «ЛогоТрейда». Официально там хранились стройматериалы клиентов. Но примерно за год до моего ухода Андрей начал использовать его для другого.
— Для чего?
Белоусов оглянулся. В кафе, кроме них, сидели только две пожилые женщины с пирожками и парень в наушниках над ноутбуком. Никто не обращал на них внимания.
— Козырев, — сказал Белоусов тихо. — Виталий Козырев, «Гранит-Сервис». Он пришёл к Андрею с предложением. Хранить на нашем складе его груз. Неучтённый. Без документов. За хорошие деньги.
— Контрабанда?
— Нет. Хуже. Козырев ввозил стройматериалы из-за границы по заниженной таможенной стоимости. Декларировал как дешёвый песок, а на самом деле это был гранитный щебень премиум-класса. Разница в цене колоссальная. Ему нужен был склад, где этот щебень можно было перегрузить, переупаковать и пустить в продажу уже как российский товар. Наш склад подходил идеально: на отшибе, без лишних глаз, с удобным подъездом для фур.
— И Дмитриев согласился?
Белоусов сложил салфетку в последний, самый маленький квадратик и положил на стол.
— Не сразу. Козырев давил. Предлагал деньги, потом угрожал. У него есть люди. Серьёзные. Не бандиты в классическом смысле, но... силовая крыша. Бывшие менты, бывшие военные. Те, кто умеет решать вопросы без лишнего шума. Андрей продержался месяц, потом сдался. Деньги были нужны, бизнес шёл не блестяще.
— А вы?
— А я сказал: нет. Категорически. Я в такие игры не играю. Мы поругались. Крепко. Андрей сказал, что я трус и что без козыревских денег компания загнётся. Я сказал, что с козыревскими деньгами загнёмся мы сами. И ушёл.
Максимов отпил остывший кофе. Картина прояснялась. Таможенная схема, серые деньги, серьёзные люди за спиной. Дмитриев влез в историю, из которой не смог выбраться.
— Павел Сергеевич, как вы думаете, что случилось с Дмитриевым?
Белоусов помолчал. Долго, с полминуты.
— Я думаю, он попытался выйти из игры. Или потребовал больше денег. Или узнал что-то, чего знать не следовало. Козырев не из тех, кто прощает. Но доказательств у меня нет. Только догадки.
— Почему вы не рассказали это полиции?
Белоусов посмотрел на него, как на ребёнка, задавшего наивный вопрос.
—Потому что у Козырева в полиции свои люди. Я не знаю, кто именно, но знаю, что они есть. Андрей однажды обмолвился, что Козырев «дружит» с кем-то из окружного управления. Если бы я пришёл к следователю Карпову и всё рассказал, через час об этом знал бы Козырев. А через два часа ко мне домой приехали бы его ребята. У меня жена, Максимов. Тамара. Мне есть что терять.
Максимов понимал. Не одобрял, но понимал.
— Последний вопрос. Ячейка триста двенадцать в банке «Столичный». Вы знаете, что в ней?
Белоусов покачал головой.
—Нет. Но если Андрей оставил эту запись в блокноте, значит, там что-то важное. Страховка. Документы, может быть. Или копии чего-то, что может избавить от Козырева.
Он встал, застегнул куртку.
— Максимов, я вам всё рассказал. Больше ничего не знаю. И очень прошу: не упоминайте моего имени. Нигде. Никому. Я сюда пришёл, потому что Андрей был моим другом. Был. Несмотря ни на что. Но рисковать семьёй я не готов.
Он пожал Максимову руку и вышел. Через стекло Александр видел, как Белоусов быстрым шагом пересёк площадь и скрылся за углом вокзала.
Максимов допил кофе, расплатился и вышел на улицу.
У входа в кафе стоял серый Форд.
Тот самый. Номер совпадал.
За рулём сидел человек в тёмных очках. Лицо неразличимо за тонировкой, но силуэт крупный, плечистый. Двигатель работал на холостых оборотах.
Максимов остановился, посмотрел прямо на лобовое стекло. Секунду, две. Потом спокойно повернулся и пошёл к станции.
Форд тронулся следом.
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3: