Глава 1
Ключ повернулся с трудом, будто замок сопротивлялся новому хозяину. Максимов толкнул дверь плечом и шагнул в полутёмный коридор, пахнущий пылью и застоявшимся кофе. Офис на третьем этаже бизнес-центра «Орион» достался ему по смешной цене. Риелтор Зинаида Павловна, полная женщина лет пятидесяти с крашеными в медь волосами, так торопилась подписать договор, что даже скинула двадцать процентов от и без того невысокой аренды.
Тогда Максимов не придал этому значения. Мало ли почему пустует помещение в не самом проходном бизнес-центре на окраине Бутова.
Он щёлкнул выключателем. Лампы дневного света заморгали, потом нехотя разгорелись, залив комнату белым неживым светом. Два стола, три стула, шкаф с приоткрытой дверцей. На подоконнике засохший фикус в треснувшем горшке. Кто-то когда-то поливал его, заботился, а потом перестал. И фикус, не дождавшись хозяина, завял.
Максимов поставил на стол картонную коробку с немудрёным скарбом: ноутбук, настольная лампа, пачка визиток «Александр Максимов, частные расследования», кружка с отколотым краем. Кружку подарила бывшая жена Светлана на какой-то давний день рождения. На ней было написано «Лучшему сыщику», а буква «щ» уже наполовину стёрлась. Но Максимов не выбрасывал. Привычка.
Ему было сорок шесть. Бывший оперативник из убойного отдела, списанный на гражданку после ранения в левое плечо. Плечо зажило, а вот отношения с начальством нет. Подполковник Грибов, его бывший шеф, сказал тогда прямо: «Максимов, ты хороший сыщик, но невозможный человек. Иди на вольные хлеба, пока я тебя не уволил по статье». И Максимов ушёл. Без обиды, но с осадком.
Частная практика кормила скудно. Слежка за неверными мужьями, поиск должников, проверка контрагентов. Скучная, рутинная работа, от которой сводило скулы. Но платили, и на аренду однокомнатной квартиры в Чертанове хватало.
А теперь вот и офис появился. Настоящий, с табличкой на двери.
Максимов открыл шкаф. На верхней полке лежала стопка папок, покрытых пылью. Он потянул одну, раскрыл. Счета, накладные, какие-то акты. Компания «ЛогоТрейд», генеральный директор Дмитриев Андрей Сергеевич. Вторая папка, третья. Всё тот же «ЛогоТрейд», всё тот же Дмитриев.
Бывший арендатор оставил после себя целый архив. И засохший фикус. И странное ощущение, будто человек не съехал, а испарился.
Максимов сел за стол, тот, что стоял у окна, и положил руки на столешницу. Под пальцами он почувствовал неровность. Наклонился, присмотрелся. В правом углу стола, у самой кромки, кто-то процарапал ножом или ключом три буквы: «П.С.Б.»
Просто инициалы? Или что-то другое?
Он достал телефон и набрал номер риелтора.
— Зинаида Павловна? Это Максимов, ваш новый арендатор. У меня вопрос. Что случилось с предыдущим? С Дмитриевым?
Пауза. Долгая, тягучая пауза, в которой слышалось чужое дыхание.
— А зачем вам?
— Он тут вещи оставил. Папки, документы. Хочу понять, может, заберёт.
— Не заберёт, — голос Зинаиды Павловны стал тише. — Дмитриев пропал. Три месяца назад. Полиция искала, не нашла. Дело приостановили. Если хотите, выбросьте папки. Или мне привезите, я утилизирую.
— Как пропал?
— Александр Сергеевич, я вам офис сдала, а не дело уголовное. Не лезьте вы в это. Хорошего вечера, до свидания.
Она повесила трубку. Максимов посмотрел на телефон, потом на стопку папок, потом на процарапанные буквы. П.С.Б.
Не лезьте.
Он усмехнулся. Ему говорили это всю жизнь. Жена говорила, начальство говорило, даже мать, Нина Васильевна, царствие ей небесное, и та говорила: «Шурик, не суй нос куда не просят». А он совал. Потому что нос у него был устроен особым образом: чуял неладное за километр.
И сейчас неладное пахло отчётливо. Как тот застоявшийся кофе в коридоре.
На следующее утро Максимов приехал в офис к девяти. Разложил папки на столе, рассортировал. «ЛогоТрейд» занимался логистикой: перевозка грузов по Московской области и ближнему Подмосковью. Небольшая компания, оборот скромный. Судя по документам, работали с тремя-четырьмя постоянными клиентами. Ничего криминального на первый взгляд. Накладные, путевые листы, договоры.
Но в одной из папок Максимов нашёл то, что заставило его задержать дыхание.
Тонкий блокнот в кожаной обложке. Не рабочий ежедневник, а личный. Мелкий, убористый почерк. Записи обрывочные, без дат.
«Встреча с К. Он настаивает. Я отказал». «Позвонил П.С.Б. Сказал, что времени мало». «Склад на Промышленной, 14. Проверить лично». «Они следят. Вчера видел серый Форд у подъезда. Второй день подряд».
И последняя запись, сделанная другими чернилами, торопливо, с нажимом: «Если что-то случится, ищите в ячейке 312. Банк «Столичный», отделение на Варшавке».
Максимов перечитал трижды. Потом закрыл блокнот, убрал в ящик стола и запер на ключ.
Дмитриев не просто пропал. Дмитриев знал, что может пропасть. Готовился к этому. Оставил след для того, кто будет достаточно любопытен, чтобы заглянуть в шкаф.
Или достаточно глуп.
Он включил ноутбук, вбил в поисковик «Дмитриев Андрей Сергеевич ЛогоТрейд». Несколько упоминаний в реестре юридических лиц. Компания зарегистрирована четыре года назад, учредитель и гендиректор в одном лице. Юридический адрес совпадал с этим офисом. Больше ничего: ни социальных сетей, ни публикаций, ни фотографий.
Человек-невидимка.
Тогда Максимов набрал другой номер. Старый, заученный наизусть.
— Лёша? Это Максимов. Нужна услуга.
Алексей Мухин, капитан полиции, работал в том же отделе, где когда-то служил Максимов. Они не были друзьями в полном смысле слова, но между ними существовало то особое братство, которое возникает у людей, вместе попадавших под пули. Мухин был на пять лет моложе, коренастый, с вечно красным от давления лицом и привычкой жевать незажжённую сигарету.
— Максимов, ты же знаешь, я тебе не справочное бюро.
— Знаю. Но у тебя есть доступ к базе. Мне нужно дело о пропаже некоего Дмитриева Андрея Сергеевича. Примерно три месяца назад.
Мухин помолчал.
— Дмитриев, Дмитриев... Погоди. Это тот, которого жена заявила? По Бутово?
—Может быть. Ты можешь глянуть?
—Могу. Но не задаром. С тебя обед в «Ёлках-палках» и ответ на вопрос: зачем тебе это?
—Я снял его офис. Нашёл кое-что интересное.
— Максимов, ты неисправим. Ладно, перезвоню через час.
Максимов положил трубку и подошёл к окну. Внизу, на парковке бизнес-центра, стояли несколько машин. Серебристая Тойота, чёрный Хёндай, белый фургон с надписью «Доставка цветов». И серый Форд. Неприметный, с тонированными задними стёклами, без опознавательных знаков.
Максимов отступил от окна. Сердце стукнуло чуть быстрее, но лицо осталось спокойным. Профессиональная выучка: сначала думай, потом паникуй. А лучше не паникуй вовсе.
Он взял телефон, навёл камеру на парковку и сфотографировал номер Форда. Потом сел за стол и стал ждать звонка Мухина.
Ровно через пятьдесят три минуты телефон зазвонил.
— Слушай, Саня, я глянул. Дело есть, но оно тухлое. Заявление подала жена, Дмитриева Ольга Николаевна. Муж ушёл на работу утром восемнадцатого января и не вернулся. Телефон выключен, карты не использовались. Камеры зафиксировали его машину, синий Рено Логан, на выезде из Бутова в сторону области. Дальше след теряется. Машину нашли через неделю на обочине Калужского шоссе, за Подольском. Пустая, без следов борьбы. Ключи в замке зажигания.
— И всё?
— Почти. Следователь Карпов отработал стандартный набор: опросил жену, коллег, соседей. Никто ничего не видел, не слышал. Версия следствия: добровольный уход. Может, долги, может, другая женщина, может, крыша поехала. Дело приостановлено за отсутствием состава.
— А жена что говорит?
— Жена говорит, что муж в последние месяцы нервничал, плохо спал, на звонки отвечал в другой комнате. Но конкретики никакой. Следователь решил, что дядька просто сбежал от семейной жизни. Бывает.
Максимов потёр переносицу. Бывает. Конечно, бывает. Люди уходят, исчезают, начинают новую жизнь. Но люди, которые собираются сбежать, не оставляют в рабочем блокноте записки про банковские ячейки. И не пишут «они следят».
— Лёша, мне нужен адрес жены.
— Саня...
— Я просто поговорю. Тихо, аккуратно. Как частное лицо.
Мухин вздохнул так, что в трубке зашуршало.
— Ладно. Записывай. Бутово, улица Скобелевская, дом восемь, квартира сорок один. Дмитриева Ольга Николаевна. Но если что, я тебе ничего не давал.
— Само собой.
Максимов записал адрес, поблагодарил и повесил трубку. Потом снова подошёл к окну.
Серого Форда на парковке больше не было.
Может, уехал по своим делам. Может, доставлял цветы клиенту по соседству. А может, сидел и наблюдал за окнами третьего этажа, а когда понял, что его заметили, убрался.
Он накинул куртку, сунул блокнот Дмитриева во внутренний карман и вышел из офиса. Замок за его спиной щёлкнул. Тихо, но уверенно, будто говорил: ну, начинается.
До Скобелевской он добрался на метро. Дом восемь оказался типовой панельной девятиэтажкой, каких в Бутово сотни. Серые стены, пластиковые балконы, детская площадка с покосившимися качелями. У подъезда сидела старушка в пуховом платке, несмотря на апрельское тепло.
Квартира сорок один. Четвёртый этаж. Максимов нажал кнопку домофона.
—Кто? — голос женский, настороженный.
— Ольга Николаевна? Меня зовут Максимов Александр Сергеевич. Я частный детектив. Хотел бы поговорить о вашем муже.
Тишина. Секунда, две, пять.
— Полиция вас прислала?
— Нет. Я сам. Я снял офис, в котором работал Андрей Сергеевич. Нашёл кое-какие его записи. Думаю, они могут помочь.
Ещё одна пауза. Потом щелчок, и дверь подъезда открылась.
Ольга Дмитриева оказалась худощавой женщиной лет сорока пяти с короткой стрижкой и усталым, но внимательным взглядом серых глаз. Она была в домашнем свитере крупной вязки и джинсах, на ногах мягкие тапочки. Квартира чистая, но какая-то неживая. Как тот фикус в офисе: всё на месте, а жизни нет.
— Проходите, — сказала она сухо. — Чай будете?
— Буду.
Она провела его на кухню. Маленькая, типовая, с клеёнкой в цветочек на столе и магнитами на холодильнике: Турция, Крым, Сочи. Семейные поездки, подумал Максимов. Из прошлой жизни.
Ольга поставила чайник, достала две чашки. Руки не дрожали, движения точные, привычные. Но под глазами залегли тени, а на безымянном пальце правой руки по-прежнему блестело обручальное кольцо.
— Что вы нашли? — спросила она, не оборачиваясь.
Максимов достал блокнот, положил на стол.
—Это было в шкафу, в офисе. Записи вашего мужа. Вы знаете, что такое П.С.Б.?
Ольга обернулась. Посмотрела на блокнот, потом на Максимова. В серых глазах мелькнуло что-то: не страх, не удивление, а скорее горькое узнавание.
— Павел Сергеевич Белоусов, — сказала она тихо. Компаньон Андрея. Бывший.
Чайник засвистел. Ольга сняла его с плиты, разлила кипяток по чашкам, бросила пакетики. Всё молча, сосредоточенно, будто эти простые действия помогали ей собраться с мыслями. Максимов не торопил. Он умел ждать. В убойном отделе терпение ценилось дороже смелости.
Далее глава 2: