Дарья взобралась на свою полку, закрыла глаза и попыталась урвать хотя бы короткий сон. За окнами вагона уже густел вечер. В тусклой дымке деревья сливались в сплошную тёмную полосу, а над поездом, будто привязанная, тянулась неполная луна. Колёса отбивали однообразный ритм, на столике дрожали пустые стаканы, а несколько парней, возвращавшихся домой после службы, вполголоса переговаривались и лениво перебирали карты.
Она повернулась лицом к стене и вынула из-за пазухи смятый лист. Это была справка о досрочном освобождении. Дарья снова и снова пробежала глазами знакомые строки, тяжело выдохнула и спрятала бумагу обратно. Пять лет перед ней были почти одни и те же виды: серые стены, низкие бараки, замкнутые лица женщин, рядом с которыми она жила все эти годы. За это время переменилось многое. Даже небо казалось иным, и люди, и свет, и воздух.
К запахам колонии она давно притерпелась: к сырости, хозяйственному мылу, старым бумагам и тяжёлой затхлости помещений. Здесь же пахло совсем по-другому — свежей выпечкой, чистым бельём и тем особым простором, который чувствуется лишь вне решёток.
Незаметно вспомнилось детство. Когда-то очень давно мама возила её к бабушке, жившей далеко на юге, почти у самого моря. Перед глазами встала Зорька — рыжая корова с белой отметиной на лбу, большой сад с абрикосами, тёплый двор и сосед дядя Миша, который по утрам сидел у своего дома, щурился на солнце и, заметив девочку, весело приговаривал:
— Ишь ты, какая глазастая. Что насупилась, Пуговка? Ну-ка улыбнись. Не хочешь? Тогда держи конфетку.
Он умел рассказывать так, что она забывала обо всём на свете. То вспоминал, как однажды встретил в тайге медведя, то говорил о золоте, добытом на дальних приисках, то уверял, будто знает тайные тропы, ведущие к спрятанным богатствам. Однажды он даже подарил ей золотой самородок — маленький, тёплый на вид, ослепительно красивый. Но бабушка тут же отняла подарок и сердито погрозила внучке пальцем.
— Не водись с ним. Ничему хорошему он тебя не научит.
— А почему? Он плохой? — спросила тогда Даша.
— Он сидел в тюрьме. От таких людей держатся подальше. Посмотри, до чего дошёл: один-одинёшенек, семьи рядом нет, сам еле на ногах стоит.
Но запрет лишь распалил любопытство. Даша всё равно украдкой бегала к соседу и слушала его истории. В этом сухом, болезненном на вид человеке ей чудилось то, чего в её жизни не было, — отцовское участие. Она росла без отца, и в школе над этим нередко посмеивались. Мама же о нём молчала так упорно, будто за этой тишиной скрывалось нечто, чего касаться нельзя.
Под конец августа, в то самое утро, когда они с мамой собирались уезжать, к дому соседа подъехала машина. Спустя совсем немного времени по двору забегали люди, а мама, помрачнев, тихо сказала, что дяди Миши больше нет. Тогда Дарья впервые по-настоящему поняла, как внезапно человек может исчезнуть из жизни. Ещё вчера он говорил, смеялся, смотрел на тебя живыми глазами, а сегодня перед тобой уже пустота. От этого воспоминания у неё защипало в груди, и слёзы снова проступили на глазах.
Она уткнулась лицом в подушку, когда рядом вдруг послышался неловкий мужской голос:
— Извините, а может, к нам присоединитесь? Мы тут маленькое застолье устроили.
Дарья подняла голову. В проходе стоял один из тех парней, что сидели внизу.
— Спасибо, но нет. Голова тяжёлая. Лучше выйду подышать.
— Жаль, жаль, улыбнулся он. Если передумаете — мы ещё долго не разойдёмся.
Эта новость её совсем не обрадовала. Простившись с надеждой спокойно отдохнуть, Дарья спустилась и побрела в тамбур.
Вечер уже почти уступил место ночи. За стеклом лежала плотная тьма. Поезд какое-то время стоял на станции, и пассажиры начинали беспокоиться: кто-то поглядывал на часы, кто-то расспрашивал проводницу, скоро ли состав двинется дальше. Дарья же, напротив, была рада передышке. Выскочив из душного вагона, она с наслаждением вдохнула прохладный весенний воздух и направилась к небольшому магазинчику купить что-нибудь поесть.
Вдруг ей почудилось, будто кто-то неотступно смотрит в спину. Она резко обернулась и в густой темноте под вагоном различила светлое пятно.
— А ну, выходи, быстро! — скомандовала она.
Не дожидаясь ответа, Дарья шагнула вперёд, ловко нагнулась и вытащила на свет мальчишку лет пяти-шести — взлохмаченного, перепачканного, с огромными испуганными глазами. Он и правда напоминал домового из старого мультфильма, так что она едва удержалась от смеха.
— И что ты там забыл? От кого прятался?
— От папы… Я… я пошутить хотел, — пролепетал мальчик, трясясь от страха и сбиваясь на каждом слове.
Дарья чуть ослабила хватку.
— Вот же выдумщик. А если бы тебя не заметили? Тоже мне, затейник.
В ту же секунду из вагона выскочил мужчина в наспех наброшенной рубашке и шлёпанцах на босу ногу. Размахивая руками, он подбежал к ним, схватил мальчика за плечи и с облегчением выдохнул:
— Женька! Ну ты даёшь! Я тебя уже по всему поезду ищу. Говорил же: ни на шаг! Ты что удумал?
— Ваш Женька, вижу, с выдумкой, заметила Дарья. Под вагон залез и сидел там. Присматривайте за ним, мало ли что.
С чувством, что сделала всё как надо, она уже хотела уйти, но мужчина догнал её и осторожно коснулся плеча.
— Подождите. Спасибо вам. Я уж не знал, что думать. Вы далеко едете?
— Ещё часов двенадцать.
— И куда, если не тайна?
— В Белоглинку. Небольшой посёлок.
Лицо незнакомца мигом просветлело.
— Вот это да! Я ведь сам родом оттуда. Не был там с детских лет. Выходит, мы земляки?
— Выходит, так, кивнула Дарья.
— Коновалёв Артём, представился он и протянул руку.
— Свиридова Дарья.
Они обменялись рукопожатием.
— Очень приятно. Только вы меня простите, я в магазин тороплюсь. Поезд, кажется, вот-вот пойдёт, а у меня с утра во рту ни крошки.
Артём усмехнулся и легко развернул её обратно к вагону.
— Тогда угощаю я. Посидим, поговорим. Надо же отметить такую встречу.
Через несколько минут, когда Женька мирно заснул под присмотром соседки по купе, Артём повёл Дарью в вагон-ресторан.
— Женька у меня мальчишка непростой, заговорил он, стараясь держаться непринуждённо. С тех пор как Лены не стало, совсем переменился. Год назад её на дороге задела машина, и домой она уже не вернулась. А он до сих пор будто ждёт, что мама вот-вот откроет дверь. То на дерево заберётся, то прямо к проезжей части кинется. Врач говорит: время сделает своё, а пока глаз да глаз нужен.
Дарья посмотрела на него с участием, но Артём только отмахнулся, словно просил не жалеть.
— А вас что в Белоглинку тянет? Там же почти никого не осталось. Ни работы, ни удобств. Молодые давно разъехались, старики доживают век.
— Дом там мамин, пожала плечами Дарья. Да и идти мне больше, по правде сказать, некуда. Кому я нужна после тюрьмы?
Артём сразу посерьёзнел.
— А что у вас случилось?
Дарья опустила глаза.
— История долгая. И говорить о ней я сейчас не хочу.
— Не хотите — не надо, мягко отозвался он. Ваше право. Но в Белоглинке вам точно делать нечего. Знаете что? Поезжайте лучше к нам в город.
— И чем я там займусь? Меня сейчас и метлу в руки не всякий доверит.
— Я доверю, быстро сказал Артём. Приходите ко мне в офис. Уборщицей. У меня своя строительная фирма. Оклад нормальный, всё официально. Если захотите — место за вами.
Дарья побледнела, с трудом проглотила кусок, вставший поперёк горла, и посмотрела на него глазами, полными влаги.
— Спасибо… Я даже представить не могла…
Артём только рассмеялся и по-доброму коснулся её руки.
Строительная компания Каскад была ещё совсем молодой. Крупных достижений за ней числилось немного, и потому Артём, как сам любил говорить, постоянно держал нос по ветру, стараясь ухватить дело повыгоднее. Конкуренция была бешеной: новые фирмы возникали одна за другой, а заказов на всех не хватало. Особенно лакомыми считались городские контракты — на стройку или на разбор ветхого жилья. Этим направлением Каскад занимался чаще всего.
К концу первой рабочей недели Артём заглянул к Дарье в подсобку и спросил:
— Ну как тебе у нас? Никто не задевает?
— А кого тут бояться? — усмехнулась она. Людей почти нет.
— Вот именно, нахмурился Артём. Народу маловато. Но, даст Бог, развернёмся.
Он сделал знак, чтобы она села поближе, хрустнул пальцами и заговорил уже деловым тоном:
— Тут вот какое дело. Света, моя помощница, свалилась с температурой, а в понедельник у нас серьёзное совещание. Если всё сложится удачно, вытащим фирму из тяжёлого положения. Кредиторы наседают, заказов почти нет. Мне бы хотелось, чтобы ты посидела рядом для солидности. Просто побудешь на встрече, поулыбаешься, головой покиваешь, пару важных вещей запишешь. Тебя там никто не знает. А я за это выпишу тебе хорошую премию. Ну как?
Дарья резко поднялась, так что у неё потемнело в глазах.
— Нет. Не пойдёт. Я у вас полы мою, а не бумаги составляю.
Артём тоже вскочил.
— Да что тут такого? Это же мелочь. Я ведь по-человечески прошу. Думал, мы друзья.
— Друзья, тихо ответила она. Но нет.
— Да почему? Деньги лишними не бывают. Помоги хоть раз.
Дарья засунула руки в карманы рабочего халата и опустила голову.
— Извини. Не могу.
Артём устало махнул рукой и опустился в кресло.
— Ладно. Как знаешь. И ты меня извини.
Она слабо улыбнулась и вышла. Сердце рвалось согласиться, пожалеть его, подставить плечо. Но разум удерживал. Слишком живо в памяти стояло прежнее предательство.
Утром в понедельник Дарья пришла на работу совсем другой. Вместо старой водолазки и поношенных джинсов на ней было чёрное платье, купленное почти за бесценок в комиссионке. На ногах красовались туфли на высоком каблуке, и каждый шаг давался ей с осторожностью. Перед дверью кабинета начальника она поправила волосы, чуть тронула губы помадой и постучала.
Когда она вошла, у Артёма буквально пропал дар речи.
— Я передумала, невинно улыбнулась Дарья. И правда, что мне стоит просто посидеть рядом и сделать умный вид? Не каждый день выпадает такой случай.
Она подошла к столу, налила себе воды, а он всё ещё смотрел на неё так, будто видел впервые. Ему и в голову не приходило, что Дарья может быть настолько красивой. На миг он даже забыл о предстоящем совещании.
— Ну что, идём? Только без лишних вольностей, ладно?
Она засмеялась, Артём смутился, быстро поднялся и проводил её в зал.
Ждать пришлось недолго. Вскоре появились те, кого он так ждал.
— Проходите, проходите, встречал гостей Артём у двери. Чай, кофе, всё организуем.
— Сначала дело, а отдых — позже, сухо отозвался Никита Маслов, глава строительного холдинга Антей.
Рядом с ним стоял его заместитель Виктор, молчаливый и сосредоточенный. Чуть позднее подтянулся и последний участник — Николай Анатольевич Красильников, человек с высоким постом в городской администрации.
Когда все расселись, Никита заговорил первым:
— Артём Александрович, мы друг друга давно знаем, так что, думаю, общий язык найдём быстро.
— Давай без лишних вступлений, прервал его Николай Анатольевич. Говори по существу.
Никита кашлянул, поправил галстук и перешёл к делу:
— Нужно разобрать несколько старых домов на улице Мира. И как можно быстрее. Сейчас апрель. К июню, ну край к июлю, работа должна быть завершена. Дальше пойдёт стройка нового торгового центра.
Артём задумчиво прищурился.
— К июлю? Срок плотный. Техники у нас немного, людей тоже не избыток.
Николай Анатольевич усмехнулся и подался вперёд:
— А если речь о девяноста миллионах? По тридцать за каждый дом. Ещё, возможно, добавим из бюджета десятку. Итого круглая сумма. Как тебе такой разговор?
Он бросил на стол папку с договором.
Пока Артём лихорадочно прикидывал варианты, Дарья вдруг негромко щёлкнула ручкой и подняла голову.
— Простите, а разрешение на разбор этих домов у вас есть?
Николай Анатольевич расхохотался.
— А это кто у нас заговорил? Новенькая? Не слишком ли смело?
— Это моя помощница, поспешно пояснил Артём. Только начала работать, ещё не во всём разобралась.
Но Дарья уже встала.
— Я жена Андрея Свиридова, произнесла она, и голос у неё дрогнул. Помните такого? Он тоже когда-то не отказался от подобного предложения. А затем на него свалили всё, что только можно: незаконный разбор домов, участие в сговоре и ещё целый ворох чужих дел. Когда он решил рассказать правду, в него на перекрёстке врезался КамАЗ с песком. Но и этого вам оказалось мало. Вы перевернули наш дом, нашли деньги и бумаги, которые будто бы оформляла я. Ну что, вспомнили?
В комнате сразу стало тихо. Все трое сидели, словно оцепенев.
Дарья стояла, упираясь ладонями в стол, и ждала.
Николай Анатольевич первым пришёл в себя.
— Я понятия не имею, о чём она говорит, повернулся он к Артёму. Ты кого вообще сюда привёл?
Артём смотрел на него в упор.
— Это правда?
— Да ты что, Артём? Ты всерьёз слушаешь эту женщину? — вспыхнул Никита. Я никакого Свиридова не знаю. Мало ли кто что выдумает. За такие слова, между прочим, отвечают.
Артём с грохотом стукнул кулаком по столу и швырнул папку обратно.
— Вон. Все трое. Немедленно.
Они нехотя поднялись.
— Ты ещё пожалеешь об этом, процедил Николай Анатольевич уже в дверях.
— Пошёл вон! — рявкнул Артём, вытолкал его в коридор и с силой захлопнул дверь.
Дарья опустилась на стул и обхватила голову руками.
— Так вот почему ты согласилась, тихо сказал Артём, подойдя сзади.
Она лишь судорожно мотнула головой.
Он осторожно коснулся её шеи, стараясь успокоить.
— Эх ты, мой дорогой друг… Спасибо тебе. Только что теперь делать? Денег нет, надежды почти нет. Как выкручиваться?
Дарья подняла на него влажные глаза и вдруг слабо улыбнулась.
— А если съездить на пару дней к морю?
Артём изумлённо вскинул брови.
— К морю? Это ещё зачем?
— Дядю Мишу навестить.
— Какого ещё дядю Мишу?
Она крепко сжала его руку.
— История долгая. Поедем — всё расскажу. И Женьку возьмём.
Артём обнял её и, вздохнув, кивнул:
— Ну, к морю так к морю. Я уже понял: с тобой без загадок не бывает.
Если бы не придорожный указатель, Дарья едва ли узнала бы бабушкину станицу. Вместо знакомых белёных хат с низкими плетнями кругом стояли кирпичные дома с железными заборами. Грунтовые улицы давно закатали в асфальт. От дома дяди Миши тоже не осталось следа — на его месте лежал пустырь, заросший бурьяном и молодыми деревцами. Ни абрикосов, ни шелковицы, ни яблонь — ничего.
Дарья ненадолго остановилась у бабушкиной избы, взглянула на окна, но заходить внутрь не стала. Лишь попросила Артёма ехать дальше — к небольшому перелеску за невысокой горой.
— Это что у тебя? Карта? — спросил он, поглядывая на листок в её руках. И откуда она взялась?
Дарья бережно свернула бумагу и убрала в карман.
— Её мне дядя Миша дал. Я тебе рассказывала о нём. Чудаковатый был человек, но тянуло меня к нему. Всё твердил о золоте, о дальних приисках, о спрятанном богатстве. А однажды я пришла к нему, и он сунул мне этот листок. Я решила, что он просто игру затеял, а он засмеялся и сказал: Подожди, подрастёшь — поймёшь.
— И что же он имел в виду?
— Думаю, скоро узнаем. Вот здесь сворачивай. А дальше прямо.
Машина обогнула гору и въехала в перелесок. Они перебрались через узкий ручей, петлявший между холмами, и остановились возле старой каланчи, стоявшей у небольшого пруда.
Не говоря ни слова, Дарья достала из багажника лопату и направилась к каланче. Сверившись с картой, где она была отмечена жирным крестом, женщина вонзила лезвие в мягкую сырую землю.
Началась долгая, выматывающая работа.
— Мы что, и впрямь ищем клад? — не выдержал Артём. Сокровища старого золотодобытчика? Звучит как байка.
— Копай, коротко бросила Дарья. На разговоры силы не трать.
Она яростно отбрасывала липкую землю и лишь краем глаза замечала, как Женька на берегу бросает камешки по зеленоватой глади пруда.
— Нет, ну это уже смешно, проворчал Артём. Солнце печёт, слепни лезут, сил нет. Всё, хватит.
Он с досадой вогнал лопату в землю — и тут же раздался глухой металлический звон.
Артём замер. Выдернув лопату, он увидел, что лезвие заметно погнулось.
— На что это я наткнулся?
— Есть! — вскрикнула Дарья.
Она тут же опустилась на колени и руками стала смахивать грунт с ровной плоскости, проступившей из земли. Очень скоро стало ясно: перед ними крышка старого железного сундука.
Откинув её, Дарья достала брезентовый вещмешок, развязала тесёмки и высыпала содержимое на куртку, лежавшую на траве. На солнце густо засверкали крупные золотые самородки.
Артём присвистнул так громко, что она сразу шикнула на него:
— Тише! Не хватало ещё, чтобы нас кто-нибудь услышал.
Она прикрыла золото мешком и вынула из бокового кармашка мятый тетрадный лист.
Слёзы выступили сами собой, когда она начала читать.
Здравствуй, Пуговка. Если это письмо у тебя в руках, значит, я всё сделал как надо. А если нашёл его не ты — что ж, и на том спасибо. Но я всё-таки надеюсь, что читает его именно та девчонка с огромными глазами, которая когда-то верила каждому моему слову. Это золото я оставляю тебе. Из-за него на мою долю выпало немало тяжёлых дней, а радости оно мне так и не принесло. Сразу скажу: чужого я не брал. Всё это добыто моими руками. Наш бригадир жил широко за счёт других, а нам доставались жалкие крохи. Мы с товарищами решили вернуть себе своё, спрятали находку и попробовали уйти, да далеко не ушли. Нас быстро нашли, и, конечно, поверили не нам. Так я и оказался за решёткой. А когда выбрался и попытался пустить золото в дело, снова угодил туда же. Семья от меня отдалилась, дети перестали смотреть как прежде, и жизнь покатилась не в ту сторону. Остальное ты и сама знаешь. Может, тебе эта находка принесёт больше добра. Чьими бы руками она ни была поднята, хочу лишь одного: вспомните старого Михаила хоть раз хорошим словом.
Дарья прочла письмо ещё раз, уже молча, и передала Артёму.
Он долго сидел неподвижно, глядя в небо, по которому плыли лёгкие облака.
— Вот тебе и дядя Миша, наконец сказал он. Жаль человека. Бывает же, как всё запутывается. Но, может, у нас с тобой всё сложится иначе.
— У нас? — улыбнулась Дарья.
— У нас, уверенно повторил Артём, притягивая её к себе. Не зря же нас свела эта дорога.
— А я уж думала, ты не решишься, тихо рассмеялась она. Что дальше? Роспись? Путешествие?
— Да, кивнул Артём. А ты разве против?
— С таким-то богатством за спиной мне и правда трудно будет отказать, поддела она его.
Дарья легонько стукнула его по лбу и быстро поцеловала, так, чтобы Женька не увидел.
— Глупый. Ты и есть моё главное сокровище. А это — просто золото.
Артём крепче прижал её к себе, и они вдвоём опустились на тёплую траву. Долго лежали молча, глядя в высокое небо и думая об одном и том же — о счастье, о тихой радости рядом друг с другом и о двух самых важных дарах, которые им выпало обрести.
Подпишитесь, чтобы мы не потерялись, а также не пропустить возможное продолжение данного рассказа)