Мария переступила порог детского дома так, будто входила не в обычное здание, а в ту часть своей жизни, до которой столько лет не могла дотянуться. Сердце билось неровно, дыхание сбивалось. Где-то здесь, среди суровых каменных стен, жила её дочь – маленький свет, который помогал ей держаться все эти долгие годы. От Полины у Марии оставалась лишь старая, чуть смятая фотография, сделанная вскоре после рождения. На снимке девочка была совсем крошечной, пухлощёким младенцем с серьёзным личиком. Маша боялась, что не узнает дочь. За шесть лет Полина наверняка выросла, научилась говорить, а может быть, уже и читать с письмом справлялась. Всё это прошло мимо неё. И сколько бы Мария ни винила себя, сколько бы ни мучила душу тяжёлыми мыслями, она знала: её вины в этом не было. Так подсказывал разум. Так отзывалось сердце. Их разлучили почти сразу после появления Полины на свет. Прошёл всего день, и Маша лишилась дочери на долгие годы. Теперь же она вышла на свободу и твёрдо решила вернуть всё, что у неё отняли.
– Да, входите, – произнесла заведующая, уже собираясь на обед.
Мария неуверенно подошла к столу и остановилась, судорожно перебирая пальцами ремень дорожной сумки. Вместо заготовленных слов из груди вырвался сдавленный звук, похожий то ли на стон, то ли на приглушённый всхлип. Слёзы сами покатились по щекам.
– Девушка, вы к кому? Вам нехорошо? – встревожилась заведующая. – Присядьте. Может быть, воды?
Маша молча кивнула и опустилась на стул. Женщина тут же подала ей стакан, и Мария одним движением выпила всё до дна.
– Полина Харитонова у вас? Полина Харитонова...
Заведующая поверх очков внимательно посмотрела на неё, затем заглянула в журнал.
– Полина Харитонова... Есть такая. А вы ей кем приходитесь?
– Мать.
Голос Марии дрогнул и будто надломился. Она торопливо достала платок, вытерла слёзы и почти шёпотом добавила:
– Я её мама.
Женщина ещё раз посмотрела на неё, теперь уже более пристально.
– Вот как... Да, Полина у нас. Помню, по какой причине она сюда попала. Вы были в заключении, верно?
Мария вынула из сумки сложенный вчетверо лист и протянула заведующей.
– Меня освободили условно-досрочно. Пока ещё нужно отмечаться, но это ненадолго.
Та сняла очки, тщательно протёрла их, снова надела и долго разглядывала Машу, словно стараясь увидеть не только лицо, но и всё, что за ним скрывается.
– Я пришла за дочерью, – прямо сказала Мария. – Хочу забрать Полину. Я имею на это право. Я её мать.
– По крови – да, – со вздохом ответила заведующая. – Но по документам всё не так просто. Поймите, это серьёзный вопрос. У вас есть жильё? Работа? Доход?
– Пока нет, – тихо призналась Маша. – Но всё будет. Я найду.
– Вот именно, пока нет, – мягко, но твёрдо заметила собеседница. – Чтобы ребёнка отдали вам, должна быть основа: жильё, работа, стабильный заработок. Если комиссия сочтёт, что вы можете содержать дочь, тогда, разумеется, её передадут вам. А сейчас...
Она на время умолкла и перевела взгляд на рисунки в рамках, висевшие на стенах. В старом шкафу за стеклом стояли кубки, заработанные воспитанниками детского дома, а рядом на бархатной подушечке поблёскивали медали. Маша тоже посмотрела туда и вдруг подумала, что когда-нибудь у Полины будет такой же шкаф, только уже дома.
– У нас хорошее место, – задумчиво сказала заведующая. – Воздух чистый, рядом лес, неподалёку речка. Детям здесь нравится. Мы стараемся дать им как можно больше. Конечно, это не родной дом, о котором они мечтают, но заботой мы их не обделяем. И вашу дочь тоже. Полина занимается танцами, поёт. Вот, посмотрите.
Она сняла со стены одну из грамот и протянула Марии. Та взяла лист обеими руками и прочла дрожащим голосом:
– За первое место в вокальном конкурсе... Полина Харитонова... Надо же...
Она подняла влажные глаза на заведующую.
– Ваша Полечка замечательная девочка, – с теплотой произнесла женщина. – Очень способная. Так что не тревожьтесь. Соберите всё необходимое, подготовьтесь, и всё получится. У нас детей забирают нечасто – и не знаешь даже, радоваться этому или нет.
Мария вернула грамоту и осторожно спросила:
– А можно мне её увидеть?
– Можно. Ненадолго. Обычно для посещений есть отдельные дни, но для вас сделаем исключение. Идёмте, я провожу.
Маша благодарно кивнула и уже направилась к двери, когда заведующая окликнула её:
– Подождите. Я могу отпустить девочку с вами на пару дней. Оформим это как больничный. Такое возможно.
Мария резко обернулась и покачала головой.
– Нет. Не надо.
– Почему? – искренне удивилась женщина.
Маша опустила взгляд.
– Для неё это будет слишком тяжело. И для меня тоже. Лучше я ещё немного подожду.
Заведующая понимающе кивнула и молча проводила её наверх, в игровую комнату.
Полину Мария увидела сразу. Девочка с выразительным лицом и грустным, внимательным взглядом сидела на полу и играла в куклы. Заведующая вывела из комнаты её соседку – смуглую подвижную девочку – и оставила мать с дочерью наедине.
Мария, едва сдерживая слёзы, присела рядом и протянула плюшевого зайца.
– А вы кто? – неуверенно спросила Поля, беря игрушку.
– Я твоя мама.
Полина удивлённо вскинула глаза, и заяц выпал у неё из рук.
– Мама?..
– Да. Я так долго ждала этой встречи. Столько раз представляла, как мы увидимся.
Мария крепко обняла дочь, зарылась пальцами в её густые волосы. Поля обвила ручками её шею и вся задрожала.
– У меня есть мама, – выдохнула она. – Я знала. Я всем говорила, а мне не верили.
Маша достала из сумки остальные подарки: коробку конфет, две книжки, резинки для волос. Всё это она купила по дороге на деньги, которые смогла собрать за время работы в колонии. Ей было неловко, что гостинцы такие простые, но для Полины и этого оказалось более чем достаточно. За шесть лет жизни в казённом доме ей нечасто дарили что-то своё. Разве что к Новому году. А сейчас настоящая мама, о которой девочка столько мечтала, привезла ей целую маленькую сокровищницу.
Поля светилась от радости, перебирала подарки, прижимала к себе зайца, но больше всего ей хотелось узнать одно.
– Ты заберёшь меня?
Мария виновато отвела глаза.
– Обязательно. Но не сегодня.
– А когда?
– Скоро. Нужно решить несколько взрослых дел, и тогда мы будем вместе.
Полина крепче прижала к груди зайца и серьёзно посмотрела на мать.
– Только не очень долго, ладно?
Маша поцеловала её в лоб.
– Я вернусь. И заберу тебя. Ты даже не заметишь, как всё случится. Нужно совсем немного потерпеть.
Она ещё несколько мгновений стояла у порога, а затем быстро вышла и почти бегом спустилась к лестнице, закрывая лицо руками. Полина тем временем забралась на подоконник и прижалась лбом к стеклу. Когда Мария вышла во двор, девочка застучала в окно ладошкой и замахала рукой.
– Я скоро приду! – крикнула ей Маша.
– Вернись, мама... – еле слышно прошептала Поля сквозь слёзы.
Мария уже не в первый раз нажала на звонок и прислушалась. За дверью стояла тишина. Похоже, Лены не было дома. Или она давно уже отсюда съехала. За шесть лет Маша почти забыла лицо подруги. Да и Лена, наверное, вряд ли сразу узнала бы её. Годы заключения не прошли бесследно. Лицо резко осунулось, волосы тронула ранняя седина, руки, прежде ухоженные и тонкие, стали жёсткими от постоянной работы. В колонии Маша коротко стриглась, почти наголо срезая свои когда-то густые каштановые волосы. Ей казалось, что так она отсекает от себя прежнюю жизнь. Золотых серёг давно не было. Родинка под левым глазом никуда не делась, но даже она теперь казалась приметой другого человека. В зеркале Мария всё чаще видела усталую незнакомку с потухшими глазами. Родители, будь они живы, не сразу признали бы в ней дочь, с тяжёлой печалью подумала она и вновь нажала на кнопку звонка.
– Ну кого там принесло? – донеслось из квартиры. – Вы вообще смотрели на часы? Полпервого ночи!
Глазок на двери заслонился, и тут же изнутри раздалось изумлённое:
– Машка?.. Это ты?
– Лен, открой, пожалуйста.
Через секунду дверь распахнулась. Лена, в ночной рубашке и с растрёпанными волосами, выскочила на площадку и крепко обняла её.
– Машка! Да заходи скорее! Вот это да... Не верится просто!
Мария вошла в квартиру и тихо присела на стул в гостиной. Лена суетилась у стола, мгновенно позабыв и про сон, и про усталость.
– У тебя уютно, – оглядываясь, сказала Маша. – Ремонт хороший. Я думала, ты давно отсюда уехала. Всё ещё снимаешь?
– Нет, уже моё, – ответила Лена, расставляя тарелки. – Два года назад дедушки не стало. Мы с мамой продали его дом, и я взяла эту квартиру. В ипотеку, конечно. Небольшая, но мне хватает. Почти всё уже выплатила. С моей зарплатой театрального гримёра особо не разгуляешься.
– А Саша?
Лена неопределённо махнула рукой.
– Разошлись. Он себе другую нашёл. Ты лучше о себе расскажи. Почему не дала знать? Как ты вообще?
Мария с наслаждением ела и не сразу ответила.
– Что рассказывать... Жила как все там. Работала, шила, позже в прачечной была. Уже после родов.
Лена замерла.
– После родов? Ты была беременна?
Мария слегка улыбнулась.
– У меня дочь. Поля. Ей уже шесть. Я хочу забрать её из детского дома, но там всё не так просто.
Лена медленно опустила вилку.
– Это... ребёнок от Ромы?
– Да, – коротко ответила Маша. – Но он не должен об этом знать.
Подруга налила ей чай и тяжело вздохнула.
– Это он тебя подставил?
Мария долго молчала, но Лена ждала не из любопытства. Она явно хотела понять, чем может помочь. И Маша заговорила.
– У нас с Ромой была гостиница. Небольшая, но своя. Формально всё было записано на меня. Мы не жили богато, однако дело держалось. А сразу после Нового года меня вызвали в прокуратуру и заявили, что на моих счетах обнаружены огромные незадекларированные средства. Триста миллионов. Представляешь? Я таких денег даже не видела. Пыталась понять, откуда они взялись. Рома уверял, что произошла ошибка, сбой, и он всё уладит. А вскоре просто исчез.
Перед глазами Марии на миг снова встал зал суда: судья, прокурор, адвокат, который тщетно пытался доказать её невиновность. Она уткнулась лицом в диванную подушку и замолчала. Лена накрыла её пледом и села рядом. За окнами уже занимался рассвет.
– Мне дали восемь лет, – глухо произнесла Мария. – Освободили раньше на два года. Начальница попалась человечная, помогла с досрочным освобождением.
– Всё ещё можно поправить, – тихо сказала Лена, гладя её по спине. – Начнёшь заново. Хочешь, живи у меня. Мне одной места хватает.
Мария резко села и схватила её за руку.
– Ты сказала, что работаешь гримёром?
– Да. Это основная работа. А ещё иногда снимаю как фотограф.
Мария странно улыбнулась и крепче сжала её ладонь.
– Мне нужна твоя помощь. У меня есть одна мысль. Поможешь?
– Чем смогу, тем помогу. Говори.
Маша облегчённо выдохнула и изложила план, который созрел у неё ещё вечером. Лена согласилась не сразу. Затея казалась опасной и слишком смелой. Она решила, что это порыв, родившийся на эмоциях. Но, помня своё обещание, уже на следующее утро помогла подруге изменить внешность так, что Мария стала неузнаваемой.
– Вам ещё нужна уборщица? – спросила Маша, переступая порог отдела кадров гостиницы «Тёплый очаг». – Я видела объявление.
Она машинально поправила ярко-рыжий парик и почесала припудренный нос. Лена поработала на славу: Мария выглядела старше лет на десять и совсем не походила на себя. Менеджер Виктория критически осмотрела старомодную кофту, длинную юбку, стоптанные туфли и едва заметно скривила губы. Именно в этот момент в кабинет вошёл владелец гостиницы – Николай, давний приятель Романа.
Мария, рискуя быть узнанной, подняла на него глаза. Он не узнал её и лишь дежурно улыбнулся. У Маши внутри всё дрогнуло от облегчения.
– Да, уборщица нам требуется, – сказала Виктория после короткого шёпота с начальником. – Присаживайтесь.
Она принялась перебирать бумаги.
– Вика, ну сколько можно, – раздражённо бросил Николай, хлопнув ладонью по столу. – Мы эту уборщицу уже которую неделю найти не можем. Человек пришёл работать, а ты её держишь.
– Да, конечно, – засуетилась Виктория. – Вот список документов для оформления.
– Я уже всё принесла, – улыбнулась Мария и протянула папку.
Виктория бегло просмотрела содержимое и нахмурилась.
– Справка об освобождении... Вы были в заключении? Простите, но...
– Вика, хватит, – перебил её Николай. – Иначе мы никогда никого не найдём. Оформляй. Пусть выходит на работу, на грязь уже жалуются.
Он снова взглянул на Машу и снова не узнал.
– Ладно, – сдалась Виктория. – Завтра к восьми. Администратор всё покажет.
– Вот и правильно, – довольно сказал Николай. – Можешь же работать, когда захочешь.
Мария поспешила уйти. Первая часть её замысла удалась почти без помех. Дальше оставалось только надеяться, что случай сам подскажет следующий шаг.
Администратор Ольга Павловна, женщина строгая и педантичная, с первой минуты отнеслась к новой уборщице настороженно. Проводя её по знакомой Марии гостинице, она не раз пыталась выведать, за что та отбывала срок, но Маша отвечала уклончиво.
– Убирать будешь только в фойе, гардеробе и подсобках, – объявила Ольга Павловна. – В номера ни шагу. Поняла?
– Поняла, – кивнула Мария.
– А там что? – спросила она, бросив взгляд в сторону просторной комнаты с дорогой мебелью.
– Туда тоже нельзя. Это комната отдыха руководства.
– Разве тут есть ещё кто-то, кроме Николая?
В голосе Марии прозвучало едва уловимое любопытство.
– Не твоё дело, – отрезала администратор. – Делай только то, что велено. И не опаздывай.
Маша невольно усмехнулась, вспомнив, что задержалась сегодня почти на сорок минут из-за пристава, у которого должна была отмечаться. Молодой пристав Игорь явно не был к ней равнодушен и всё время задерживал её вопросами, большей частью совершенно незначительными. Мария даже вспомнила его смущённое лицо и едва заметно улыбнулась.
– Работай, а не усмехайся, – недовольно бросила Ольга Павловна.
Первые недели тянулись тяжело. Мария мучительно привыкала к новой жизни, считала дни до встречи с дочерью и молча мыла полы в гостинице, которая когда-то принадлежала ей самой.
Однажды вечером, задержавшись дольше обычного, она случайно услышала разговор Николая с приятелем. Дверь в кабинет была прикрыта неплотно.
– Хорошее местечко, – заметил гость. – А что с прежней хозяйкой? Всё ещё сидит?
– Надеюсь, – отозвался Николай. – Мне до неё дела нет. Ромка говорил, что она была красивая, но доверчивая. Поумнее была бы – не дала бы себя так провести.
– Да ладно тебе. Тогда почему ты сам один при своих деньгах?
– Было бы желание, – хмыкнул Николай. – Любую могу уговорить. Хоть вон новую уборщицу. Думаешь, за хорошие деньги она не согласится поставить штамп в паспорте?
После короткой паузы приятель рассмеялся:
– А давай на машину. Женишься на этой уборщице – мой «Кадиллак» твой. Не выйдет – расстанешься со своим «Крузаком». Идёт?
– Идёт, – тут же подхватил Николай.
Через секунду он вышел из кабинета. Мария как ни в чём не бывало выжимала тряпку.
– Маша, – окликнул он.
– Да?
Он подошёл ближе и пристально посмотрел на неё.
– Что вы делаете сегодня вечером?
Мария смущённо улыбнулась и пожала плечами.
Не прошло и двух месяцев, как она стала его формальной женой. Николай, уверенный, что ловко обвёл вокруг пальца и друга, и собственного отца, наслаждался победой и любовался новым «Кадиллаком» под окнами. Мария же получила всё, что ей было нужно: крышу над головой, деньги и резкую перемену в отношении окружающих. Коллеги, ещё недавно смотревшие на неё свысока, теперь заискивали. Ольга Павловна, узнав, кем стала вчерашняя уборщица, первой пригласила её к себе на ужин. Виктория пыталась подружиться, советовала салоны, уход, наряды. Маша же смотрела на всю эту суету спокойно и терпеливо. Она ждала главного.
И дождалась.
Однажды вечером Николай, расслабленный и чрезмерно разговорчивый, сам заговорил о том, как ему досталась гостиница.
– Там одна простушка заправляла, – сказал он, самодовольно улыбаясь. – Вроде тебя. Ромка рассказал, что гостиница ей от отца досталась. Центр города, вокзал рядом, место золотое. Мы всё так провернули, что не придерёшься. У меня к этому талант.
Мария сидела напротив, сжимая в кармане телефон с включённым диктофоном.
– Ты чего так смотришь? – прищурился Николай.
– Слушаю, – спокойно ответила она.
– И правильно. Только никому ни слова. Всё равно не поверят. Для всех ты никто. Радуйся, что тебе вообще повезло. Нравится дом?
– Очень.
– Будешь молчать – и дальше всё будет хорошо.
Он достал бумажник, вытряхнул деньги на стол.
– Купи себе что-нибудь приличное. Завтра идём в ресторан. А то ходишь так, что смотреть неловко.
Он поднялся и ушёл в соседнюю комнату. Мария подождала, пока за стеной раздастся тяжёлый храп, остановила запись, сунула деньги обратно и, дрожа всем телом, выбежала из дома.
– Игорь, послушай...
Голос у неё срывался. Молодой пристав не понимал, что случилось. Мария сама позвонила ему глубокой ночью, попросила приехать в круглосуточное кафе, а теперь плакала у него на плече, хотя прежде не раз отказывала ему в встрече.
Игорь заказал воды, осторожно отстранил её и мягко сказал:
– Я слушаю. Что произошло?
Мария молча положила перед ним телефон.
– Включи. И слушай внимательно.
Он прослушал запись дважды и лишь затем вернул ей аппарат.
– Шесть лет, – ровным, почти безжизненным голосом произнесла Мария. – Просто выбросили из моей жизни. Значит, я и правда была слишком доверчивой.
– Нет, – твёрдо возразил Игорь. – После всего, что ты мне рассказала, и после этой записи я вижу другое. Не каждый сумел бы так собраться и довести дело до конца. Прошлые годы не вернуть, это верно. Но можно сделать так, чтобы эти люди ответили за всё.
Мария подняла на него глаза. В них вспыхнуло то самое упрямое пламя, которое помогло ей дойти до этой ночи.
– Ты правда так считаешь?
Игорь осторожно сжал её запястье.
– Да. Пойдём немного пройдёмся. Надо спокойно всё обсудить.
Мария вытерла слёзы и кивнула.
– Пойдём.
Когда Николай собрал в ресторане друзей и знакомых, он сиял от самодовольства. Мария сидела рядом с безупречно спокойным лицом и неторопливо трогала вилкой салат. За соседним столиком расположился Роман со своей новой светловолосой спутницей. Маша несколько раз скользнула по нему взглядом, но он был настолько увлечён собеседницей, что вовсе не замечал других женщин.
Николай постучал ногтем по бокалу, привлекая внимание.
– Друзья, не буду затягивать. Мы собрались здесь не только ради ужина. Пару месяцев назад вы поздравляли меня со свадьбой. А сегодня поздравите с разводом. Вот эта милая особа прекрасно устроилась за мой счёт, так что пора ставить точку.
По залу прокатился громкий смех. Мария покраснела и поднялась из-за стола.
– Эй, мы только начали! – крикнул ей вслед Николай. – Хотя...
Договорить он не успел.
– Всем сохранять спокойствие.
В ресторан вошли сотрудники полиции. Впереди шёл коренастый оперативник с удостоверением в руке.
– Кто из вас Николай Сомов?
– Ну я. А в чём дело?
– Вам придётся проехать с нами.
Один из оперативников уже перекрыл выход. Старший добавил:
– И Роману Клюеву тоже. Он здесь?
Рома вскочил так стремительно, что опрокинул стул. В следующую секунду он перепрыгнул через стол, толкнул одного из сотрудников и бросился к окну. Дверь была перекрыта, и он решил уйти через проём, но, не рассчитав движение, сильно ударился головой о косяк и рухнул вниз.
– Вызывайте врачей, – скомандовал оперативник. – А вы, Сомов, без лишних движений.
Только теперь Николай увидел у окна улыбающуюся Машу с рыжим париком в руках и понял всё. На его лице мелькнуло позднее прозрение. Наручники щёлкнули быстро и сухо.
– Остальные могут продолжать вечер, – сказал оперативник гостям. – Счёт уже оплачен.
Николай, не поднимая головы, направился к выходу.
Всю дорогу от детского дома Мария не могла насмотреться на дочь и время от времени плакала от счастья. Шесть лет остались позади, как и вся история с Николаем. Ей всё ещё казалось, что это может оказаться сном, и она порой незаметно щипала себя за руку, чтобы убедиться: всё происходит наяву.
– Девушка, вам салфетку дать? Или воды? – участливо спросил таксист.
– Нет, спасибо, – улыбнулась Маша. – Всё хорошо. Не обращайте внимания.
Расплатившись, Мария подхватила Полину на руки и почти бегом поднялась к квартире Лены.
– Ну здравствуй, Пуговка! – воскликнула Лена, увидев девочку. – До чего же ты на маму похожа. Просто одно лицо.
– А то! – рассмеялась Маша. – В детстве я была точно такой же. Тебе ли не знать.
Лена проводила их в гостиную, украшенную к празднику. На столе теснились блюда и угощения.
– Слушай, а где муж? – вдруг спохватилась она. – Ты же вроде с Игорем собиралась...
– Папу срочно вызвали на работу, – неожиданно серьёзно сообщила Полина. – Но он обещал приехать.
Мария и Лена переглянулись и расхохотались.
– Ну раз так, оставим ему тоже что-нибудь, – махнула рукой Лена. – Если, конечно, уцелеет.
Все трое с радостным ожиданием уселись за стол. А немного позже приехал и Игорь – с новостями, которых Маша так ждала. Ей вернули не только гостиницу и квартиру. Из средств, изъятых у Николая и Романа, Марии назначили ещё и крупную компенсацию. И потому, глядя на дочь, на Лену, на вошедшего Игоря, Маша впервые за много лет подумала не о том, как выжить, а о том, что однажды у неё вполне может появиться и второй отель.
Подпишитесь, чтобы мы не потерялись, а также не пропустить возможное продолжение данного рассказа)