первая часть
Анна успела подумать лишь об одном: о детях. Машину резким ударом развернуло и швырнуло в кювет, прямо на стоявшее у дороги дерево.
…Она брела по какому‑то тёмному помещению. Вокруг не было ни единого источника света, приходилось идти на ощупь. Стояла густая, звенящая тишина.
— Эй! — крикнула Анна. — Здесь есть кто‑нибудь?
Ответа не последовало. Она ловила каждый шорох, пытаясь понять, где оказалась и как сюда попала. Последнее, что вспоминалось, — заснеженная трасса и громкая музыка. Теперь всё это казалось далеким, кошмарным сном. В голове вспыхивали лица детей, тревожный взгляд матери, словно пытавшейся отговорить её от поездки, и Владимир с набитой вещами сумкой. Потом — грохот, резкий удар, всё завертелось, побелело, затем провалилось в темноту… И чей‑то голос. Он звал её, но не по имени — просто звал.
Анне вспомнилось, как будто её вытащили из чьих‑то тисков, а потом накрыло бесконечное чувство невесомости. И вот оно тоже исчезло, оставив после себя эту непроглядную тьму. Она ещё несколько раз окликнула «кого‑нибудь», надеясь, что её услышат, но ничего не происходило.
Анна шла по узким коридорам, ощупывая стены по обе стороны, и не знала, есть ли вообще здесь выход.
«Выход есть всегда, — упрямо повторяла она про себя. — Всегда».
— Похоже, меня заперли в каком‑то подвале… — пробормотала Анна. — Но кто? Зачем?
Мысль обожгла.
— А может… Что, если я умерла? Я ехала домой, потом был удар… Я вцепилась в руль, машину закрутило… Но…
Она замотала головой.
— Нет. Я не могла умереть. Не сейчас. У меня дети. Бог не допустит, чтобы они остались совсем одни.
Анна попыталась вспомнить, что читала о смерти.
— Говорят, после смерти человек видит яркий свет, к которому нужно идти. Столько историй… Люди возвращались «с того света». Но где свет? Здесь ничего, кроме темноты. Ни звука, ни запаха.
Она попыталась успокоить себя другой версией:
— Может, я просто сплю?
Анна слегка расслабилась и попробовала ущипнуть себя, чтобы хотя бы понять, чувствует ли тело хоть что‑то. Вполне могло быть, что она просто в бессилии добралась до дома и рухнула, а теперь организм отыгрывает пережитый стресс.
Но тело не реагировало.
— Конечно, я сплю, — с облегчением решила она. — Скорее бы проснуться. Мне совсем не нравится это место.
Вдруг где‑то над головой послышались звуки. Это были голоса, доносящиеся сверху. Следом появился свет: высоко над ней, чуть поодаль, проступило яркое пятно, из которого свисала верёвка.
Обрадовавшись, Анна бросилась туда. В полумраке она разглядела контур деревянной вагонетки, стоявшей на узких рельсах, уходящих в темноту. К краям вагонетки были привязаны те самые верёвки, что тянулись вниз из освещённого люка.
Анна вскарабкалась в повозку и задрала голову.
— Эй, помогите! — хотела крикнуть она изо всех сил.
Но звук застрял в горле. Вместо крика вырвалось какое‑то хриплое бульканье. Она попыталась снова — результат тот же: ни одного членораздельного слова, только сдавленные звуки.
Тогда Анна в отчаянии принялась дёргать верёвки изо всех сил. Ей казалось, что там, наверху, её просто обязаны почувствовать. Но верёвки лишь глухо скрипели, и никакой реакции не следовало.
По щекам потекли горячие струйки.
«Боже, что происходит? — в панике подумала она. — Что это за место? Почему я не могу говорить? Пока я шла, могла кричать, а здесь будто кто‑то выключил голос. Зато… я чувствую слёзы. Настоящие, тёплые».
Анна провела рукой по лицу — ладонь тут же стала мокрой. Она ясно ощутила тепло и солоноватый вкус на губах.
Анна снова дёрнула за верёвки. В какой‑то момент вся конструкция резко дёрнулась и пришла в движение. Где‑то высоко заскрипело колесо лебёдки, вагонетку затрясло под её весом.
«Слава Богу, — с облегчением подумала Анна. — Спасена. Сейчас меня вытащат. Неужели я куда‑то провалилась? Только куда делся голос?..»
Она попыталась снова позвать на помощь, но в горле будто застрял ком. Дышать было тяжело, голова не поворачивалась. И вдруг сверху чётче донеслись голоса — кто‑то разговаривал, но до Анны долетали только обрывки фраз.
— Чудом не задело. Ещё бы пара сантиметров — и череп пополам.
— Молодая совсем…
— Второй водитель?
— Приходит в себя. Ещё полтора кубика вколи. Зрачки реагируют. Привяжи крепче, сейчас судороги пойдут.
Вагонетка дёрнулась в последний раз, и Анна зажмурилась от яркого света. Она чувствовала, как к ней прикасаются холодные руки, а ноги словно мёрзнут. Рядом что‑то мерно пищало, вздыхало и глухо ухало. Анна попыталась открыть глаза, но веки будто слиплись, позволяя смотреть на мир лишь через узкую щёлку.
Картинка была размытой. Ей почудилось, что она лежит в какой‑то герметичной капсуле, как в фантастических фильмах. Сквозь пелену она видела людей, похожих на фигуры в костюмах химзащиты: они подходили к ней по очереди и что‑то делали.
— Я вас вижу… — попыталась сказать Анна, но горло оказалось заблокировано чем‑то твёрдым. Не удалось даже мычание — только немой, отчаянный порыв.
Руки и ноги словно не принадлежали телу. Она не ощущала конечностей, не чувствовала почти ничего.
«Анна, Анна, вы меня слышите?» — донёсся мужской голос.
«Да как же вам ответить?! — с отчаянием подумала она. — Я ни звука не могу произнести. Слышу вас! Объясните хоть что‑нибудь!»
Её била внутренняя дрожь.
«Как же холодно… Почему так холодно? Накройте меня, пожалуйста…»
— Лена, релаксанты когда вводили? — тот же голос прозвучал уже рядом.
— Два часа назад, Максим Сергеевич, — пискнул женский голос.
Никто, казалось, не замечал её паники.
— Вэлл, загубник поправь, криво стоит. И приборы проверь.
Над лицом Анны склонилась чья‑то фигура. Она почувствовала довольно грубое касание к губам — что‑то подправили, закрепили.
— Показатели в норме, Максим Сергеевич. Ещё минута — и начнёт приходить в себя.
— Хорошо. Ты пока следи. Как только пойдёт реакция на раздражители — зови, — ответил врач.
Постепенно окружающий мир начал проясняться. «Капсула» оказалась обычной больничной кушеткой, только с кучей креплений и аппаратурой. То, что Анна приняла за химзащиту, было просто медицинскими халатами и шапочками. «Монстр, тяжело дышащий рядом», оказался аппаратом ИВЛ, размеренно качающим воздух.
Чувствительность стала возвращаться в кисти. Анна попыталась пошевелить рукой — сначала не получилось, но один палец всё‑таки вздрогнул. Это заметили.
— Тише, тише, — медсестра склонилась над ней. — Не волнуйтесь, всё в порядке. Вы меня слышите?
Анна хотела кивнуть, но трубка в трахее не позволяла даже слегка повернуть шею.
— Не двигайтесь, — мягко скомандовала женщина. — Можете просто моргать. Я сейчас врача позову.
Медсестра отступила. Где‑то рядом зашуршали, послышалась суета. В ногах загремела каталка — в палату кого‑то завезли. Анна уловила обрывки фраз: кто‑то ругался, кто‑то кому‑то звонил. Всё это казалось далёким, как будто слышалось сквозь толстое стекло.
«Господи… — немного успокоившись, подумала она. — Я что, в реанимации? Почему связана? Ну, хотя бы ясно, что это не паралич. Меня просто привязали к кровати. Наверное, так тут делают для безопасности пациентов».
продолжение
рекомендую