первая часть
Анна моргнула, реагируя на голос.
— Очень хорошо, — мужчина кивнул, хотя она видела это лишь краем зрения. — Меня зовут Максим Сергеевич, я ваш врач. Вы в реанимации. Помните, что с вами произошло?
Она попыталась повернуть голову, но шея не слушалась.
— Не напрягайтесь, это трубка ИВЛ мешает, — мягко пояснил он. — Не шевелитесь лишний раз. Вы были в коме, поэтому пришлось подключить вас к искусственной вентиляции лёгких. Сейчас чувствительность будет постепенно возвращаться. Я введу обезболивающее: у вас сильные ушибы внутренних органов и сотрясение мозга. Но главное уже позади — вы очнулись. Как только окрепнете, уберём катетеры и ИВЛ. Пока лежите, отдыхайте. Я скоро зайду.
Он отошёл. Рядом бесшумно возникла санитарка, аккуратно поправила на Анне тонкую простыню. Спустя немного времени другая медсестра протёрла её тело влажной губкой. Сначала стало ещё холоднее, но потом по конечностям разлилось слабое, но живое тепло.
Анна закрыла глаза — и вдруг оказалась в удивительно красивом доме. Комнаты были оформлены со вкусом, продумано до мелочей. Она словно скользила по ним, не касаясь пола, легко переходя из одного помещения в другое. Пальцы скользили по гладким поверхностям, тканям, декоративным деталям.
Всё было настолько гармонично, что она невольно испытала лёгкую зависть. Столько лет в дизайне, а до такого уровня, казалось, не дотягивали даже маститые коллеги.
«Вот бы запомнить каждую деталь, — с восхищением думала Анна. — Жалко только, что это сон. А я сны почти никогда не помню. Но почему всё такое логичное и связное? Разве сны так устроены? Может, это лекарства рисуют картинки в голове?»
Она присмотрелась к свету, падающему из окон, к игре теней.
«Хотя бы часть этих идей ухватить — и можно снова в работу возвращаться. Такой проект фурор произвёл бы… Кто же так гениально свет продумал? Просто невероятно».
К вечеру Анну перевели из реанимации в обычное отделение. Оказалось, что в реанимации она провела почти трое суток, и лишь последние пять часов была в сознании. Когда её, одетую в бумажную белую «униформу» — штаны и распашонку с разрезом на спине, — привезли на каталке в палату и переложили на кровать, организм сдался под действием обезболивающих, и Анна вновь провалилась в сон. На этот раз — без сновидений.
Проснувшись, она почувствовала себя значительно лучше, хотя голова гудела, а тело ныло. Перемотанные плотными повязками рука и нога нестерпимо чесались, но врач строго запретил трогать бинты. Оставалось терпеливо ждать медсестру.
— Ну что, здравствуйте, — во время утреннего обхода в палату вошла женщина в белом халате. — Меня зовут Екатерина Олеговна, я ваш лечащий врач. Как самочувствие?
— Здравствуйте… — Анна хрипло отозвалась. — Вроде бы ничего, только всё болит.
— Радуйтесь, что обошлось без серьёзных переломов, — врач улыбнулась уголком губ. — В лучевой кости трещина, и на лодыжке тоже. Но если не будете трогать повязки — через пару недель затянется. Вот, я принесла ваши снимки.
Екатерина Олеговна раскрыла тонкую папку и показала Анне чёрно‑белые изображения.
— Вот здесь, на виске, тоже маленькая трещина. Видите? Ничего критичного, но придётся полежать, соблюдать постельный режим и какое‑то время поносить повязки. В целом вы отделались легко, если вспомнить обстоятельства аварии.
— Вы… знаете, что случилось? — с надеждой спросила Анна. — В реанимации мне почти ничего не объяснили. Как я сюда попала? Мои родные знают, где я?
— Давайте по порядку, — мягко ответила врач. — Ваши родные, конечно, в курсе.
Мы связались с вашей мамой, Еленой… Так ведь? — уточнила врач.
— Да, — кивнула Анна.
— Она очень переживала. Каждый день дежурила под дверью реанимации. Вчера мы сообщили ей, что вас перевели в палату интенсивной терапии. После одиннадцати начнутся посещения, думаю, она придёт одной из первых. Кстати, сейчас попрошу, чтобы вам принесли личные вещи: телефон, документы, одежду. Мама ещё пакет передала — сами разберётесь.
— Хорошо, спасибо, — прошептала Анна. — А что насчёт аварии?
— Я знаю немного, — ответила Екатерина Олеговна. — Было лобовое столкновение. Пьяный водитель вылетел из‑за поворота и на полной скорости врезался вам в бок. Машину развернуло, вынесло на обочину и впечатало в дерево как раз водительской дверью. Хорошо, что подушки безопасности сработали. Всё равно вам очень повезло. Ещё бы пару сантиметров — и стойка разбила бы вам голову.
— Но там же… машин почти не было, — растерянно прошептала Анна. — Я ничего не помню…
— Тот водитель погиб на месте, — вздохнула врач. — А вам, можно сказать, второй раз повезло. Есть ещё один человек, которого стоит поблагодарить.
— Кого? — насторожилась Анна.
— «Скорая» ехала небыстро: снегопад, объездная, сами понимаете. Вам повезло, что почти сразу за вами ехал мужчина. Он видел момент аварии и не растерялся. Пока ждали бригаду, вытащил вас из машины и стабилизировал состояние. Это позволило сохранить нормальный кровоток. Если бы не его действия, очень вероятно, что к приезду медиков у нас был бы ещё один труп. Простите за прямоту, но мы тут слишком часто видим последствия ДТП.
Анна сглотнула.
— И тот мужчина… Он врач?
— Не знаю, — покачала головой она. — Но первую помощь оказал очень грамотно: наложил лонгеты на возможные места переломов, зафиксировал шею. Всё правильно.
— Это правда? — Анна вскинула глаза. — Он не оставил свой адрес? Контакты?
— Нет. Но, если хотите, я могу попробовать его найти, — ответила Екатерина Олеговна. — Вызов в «скорую» шёл с его телефона, плюс в документах вызова остались данные. Максимум — имя и номер. Попробую вытащить для вас.
— Спасибо огромное… А вам за это ничего не будет? — осторожно спросила Анна.
— Если вы сохраните это в тайне, то нет, — слегка улыбнулась врач. — На вашем месте я бы точно захотела найти и поблагодарить своего спасителя. А сейчас отдыхайте. Я подпишу вам разрешение на посещения, чтобы мама могла подняться. Кого‑нибудь ещё включить? Муж, дети?
— Да, муж! — Анна поспешно кивнула и тут же запнулась: — Но…
— Просто продиктуйте мне имена и фамилии всех, кого хотите видеть, а дальше я передам список на проходную, — мягко подсказала врач.
— Хорошо… — Анна назвала нужные фамилии.
Когда дверь за Екатериной Олеговной закрылась, она осталась одна со своими мыслями.
«Интересно, Вова уже знает? — напряжённо подумала Анна. — Мама наверняка сказала. Чёрт… Как же не хочется, чтобы он видел меня в таком виде. Хотя… может, это его хоть немного отрезвит? Может, испугался за меня? Можно ли вообще так думать после всего?»
Мысль резко перескочила к детям.
«Девочек мама в больницу точно не привезёт, а вот Мишку… Ладно. Самое главное — я жива. Надеюсь, Екатерина Олеговна сможет найти того человека, благодаря которому я не ушла на тот свет. Нужно будет отблагодарить. Всё‑таки есть небезразличные люди. А я бы сама смогла так остановиться, вытащить кого‑то из машины? Скорее всего, просто вызвала бы «скорую» и боялась лишний раз прикоснуться…»
Анна без особого интереса оглядела серые стены палаты, прислушиваясь к далёким звукам больницы и к собственным, всё ещё сбивчивым мыслям.
Помещение казалось новеньким, только что после ремонта. В последний раз в подобной обстановке Анна была в роддоме, когда девочек выписывали. Тогда палата выглядела куда печальнее: потрескавшаяся краска, ржавые потёки у окна, тусклый свет. Сейчас всё было иначе — вокруг мягкие оттенки, аккуратные поверхности, ничего лишнего.
Окно выходило на просторный больничный двор. Внизу стояли засыпанные снегом деревья, ветви тихо покачивались на ветру. Большое окно щедро впускало свет, солнечные зайчики бегали по светло‑кремовым стенам и чуть более тёмной плитке на полу.
— Скромненько, но со вкусом… — Анна слабо улыбнулась. — Интересно, они просто берут те материалы, что под руку попадут, или всё‑таки дизайнера приглашали? Государственная клиника всё‑таки. С чего бы им тратиться на дизайн?
Она снова огляделась.
— Хотя, в принципе, неплохо. Конечно, не как в том доме из «сна», но…
Анна резко замолчала. До неё дошло: она невероятно ясно помнила каждую деталь приснившихся накануне интерьеров. Могла бы хоть сейчас их нарисовать — будь под рукой бумага и карандаш, а лучше компьютер.
«Вот это да… — удивилась она. — Я же сны никогда толком не запоминала. А тут — как живая картинка».
— Анечка! — у двери раздался взволнованный голос.
Елена буквально вбежала в палату и кинулось к кровати дочери.
— Боже мой, доченька, — всхлипнула она, осторожно прижимая Аннину руку к щеке. — Слава Богу, что ты жива. Как же мы все перепугались…
— Мам, аккуратнее, — Анна попыталась улыбнуться. — Всё в порядке, уже позади.
— Говорила я тебе, не ехать никуда! — не унималась Елена. — Вечно ты меня не слушаешь. Слышала уже — тот, второй, напился, сел за руль… Ни о ком не подумал, чуть тебя с собой не унёс. Погиб на месте, и поделом, но…
— Мамочка… А где дети? — сразу спросила Анна.
— Дома, конечно, — ответила Елена. — Всех оставила у себя, попросила соседку заглядывать. Сейчас с тобой посижу — и к ним обратно.
— А Вова? — нерешительно спросила Анна. — Он знает?
Елена нахмурилась.
— Я ему звонила, — сдержанно произнесла она. — Телефон не взял. Тогда написала сообщение…
— И что? — Анна застыла, вглядываясь в лицо матери.
— Он ответил, — тяжело вздохнула Елена. — Написал, чтобы я его больше не беспокоила. Сказал, что уехал, ему некогда «со всем этим» разбираться. Мол, ты жива — и ладно.
— Как он может?! — вспыхнула Анна. — Если бы не ты? А дети? Они же тоже «со всем этим»! Это же… Это же бесчеловечно! Это его дети!
— Дочка, — Елена горько усмехнулась, — есть такое мнение… Я не утверждаю, но часто так бывает: некоторые мужчины любят своих детей, пока любят их мать. Не оправдываю его, но Володя повёл себя как последний подонок. Такое чувство, будто он просто отрезал прошлую жизнь. Тем более он знает, что дети пока со мной. Вот если бы меня не было…
— Не оправдывай его, — перебила Анна. — Вова самый настоящий козёл. Ладно я, но они… мама…
Она сглотнула, в глазах вспыхнуло упрямое, болезненное решимость.
— Всё. К чёрту его. Я пережила страшную аварию. Значит, не зря меня оставили здесь. Я буду жить. И сделаю всё, чтобы эта жизнь была достойной. Наплевать на чувства. Он показал своё настоящее лицо. А я, дура, ещё оправдания его искала… Не заслуживает он ни одного оправдания. Он просто взял и перечеркнул всё. Да хоть бы все колени в кровь стёр, ползая и умоляя — я его не прощу. И сделаю всё, чтобы он больше никогда не увидел детей.
— Дочка, не горячись так, — с укором сказала Елена. — Всякое в жизни бывает.
— Ты его защищаешь? — Анна ошарашенно посмотрела на мать. — Да пусть катится куда угодно!
— Ой… — вдруг побледнела она и бессильно откинулась на подушку.
— Анечка, что с тобой? — испуганно вскрикнула Елена.
— Ничего… всё нормально, — выдохнула Анна. — Голова закружилась.
— Это я виновата, — заторопилась мать. — Разговоры эти… Нельзя тебя волновать. Прости, милая. Ложись, отдыхай.
продолжение