первая часть
Её пробуждение заметила только Галина Анатольевна.
— А вот и Юленька проснулась, — радостно объявила она.
Андрей лишь лениво повернул голову. Изабелла ограничилась коротким кивком. Юле вдруг показалось, что настоящая «гостья» в этом доме — она, а не иностранка, которая вела себя вполне уверенно, будто жила здесь давно.
Юля вздохнула и пошла собираться на работу. Глаза не хотели открываться, веки налились тяжестью. В зеркале она увидела женщину с припухшими веками, серым лицом и помятым видом. После бессонной ночи и слёз она и правда выглядела старше своих лет — особенно на фоне сияющей, ухоженной Изабеллы, хотя разница между ними была, в лучшем случае, лет пять.
— Ничего, перетерпи, — напутствовала её свекровь в прихожей. — Главное — семью сохранить.
Галина Анатольевна думала, что подбадривает, но стоило за дверью щёлкнуть замку, как Юля разрыдалась. И даже в слезах почувствовала странное облегчение: хорошо, что никто этого не видит. Ещё не хватало, чтобы Андрей счёл это своей «победой».
В голову вдруг закралась мысль: а что, если всё это — спектакль? Может, Андрей специально разыгрывает «страшный сон», чтобы напугать её, проучить за разговоры о детях, показать, что его можно потерять. Мысль была нелепой, но на мгновение стало легче. Если это игра, значит, не всё потеряно.
На работе Катя, разумеется, сразу заметила её вид и настроение. Начала расспрашивать, и Юля понимала: если промолчит, той всё равно не отстанет, а лгать она не умела.
— Да мало ли что там твой Андрей говорит, — отмахнулась Катя, выслушав рассказ. — Просто выгони её. Нечего ей в твоём доме делать.
— Во‑первых, это не мой дом, — устало ответила Юля. — Квартира оформлена на его фирму. Во‑вторых, Изабелла тут, может, вообще ни при чём. Она в чужой стране, возможно, у неё действительно сложная ситуация. Странно ведёт себя Андрей, а не она. Ему и нужно задавать вопросы.
Юля поделилась и своей версией — что, возможно, муж просто решил «проучить» её, а Изабелла ни сном ни духом о его семейных манёврах.
— Не знаю, — подытожила Катерина. — Я бы разбираться не стала. Либо он с тобой, либо с ней. Всё.
Они бы продолжили спор, но в этот момент Михаил Иванович собрал сотрудников и объявил, что приезжает комиссия — нужно помочь с ревизией.
— Ох, а что же вы нас не предупредили, Михаил Иванович! — выдохнула Юля. — С утра одни сюрпризы.
— Так на то она и ревизия, Юленька, — добродушно заметил худой мужчина с проседью на висках. — Чтобы выяснить, не пропало ли чего.
— Да брось, — шепнула Катя. — Обычная проверка. Пошли помогать.
Она послала директору воздушный поцелуй. Юля знала: подруга теперь флиртует с Михаилом Ивановичем. Пока всё на уровне лёгких намёков, но директор точно уже был зацеплен. В каком‑то смысле это даже было к лучшему: начальник помягчел, реже придирался, а Юле сейчас меньше всего нужны были новые проблемы.
Но повод для серьёзного разбирательства всё же нашёлся. Ближе к вечеру оказалось, что пропала картина — и не какая‑нибудь, а самая ценная: та самая «Зима нам нипочём», которую Юля любила больше всего.
— Странное совпадение, Юлия Алексеевна, — сказал Михаил Иванович, глядя на неё поверх очков. — Вы так много говорили об этой работе. Благодаря вам мы год назад провели экспертизу и узнали, что это самый дорогой экспонат нашей коллекции.
— Но ещё вчера картина висела на месте! — голос предательски дрогнул. — Катя подтвердит, мы вместе уходили.
Юля почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы. Только этого не хватало. Начальник, по сути, намекал на её причастность, хотя никаких доказательств у него не было.
— Я очень доверяю Катерине Игоревне, — подчеркнул он. — Она у нас ценный сотрудник. Но факт остаётся фактом: картина исчезла.
Михаил Иванович подобострастно глянул на подругу, но она явно была вне подозрений. А вот если и копать среди своих, то Юлия подходила идеально. Не зря же она так восхищалась талантом этого самородка-художника. Может, давно глаз положила на картину? Вот и сбылся её сон про чёрную кошку — то ли Изабелла, то ли пропавшая картина, то ли всё вместе, — грустно подумала Юлия.
Домой идти не хотелось: там было ещё хуже, ещё тревожнее. Но куда деваться? Изабелла хозяйничала на её кухне, а Андрей, как ни в чём не бывало, пододвинул тарелку:
— Угощайся, это местное рыбное блюдо, мне понравилось.
Юля разглядела что-то вроде лазаньи. Сил спорить не осталось, она молча поела и повернулась к мужу:
— Надо с тобой поговорить.
Андрей недовольно пробурчал что-то неразборчивое. Галина Анатольевна отдёрнула сына, но Юля уже не разобрала его ответа. Вдруг горло сдавило спазмом, дыхание перехватило.
— Кревет... — выдохнула она, не добравшись до конца слова «креветки».
Свекровь мгновенно всё поняла — вспомнила про аллергию невестки на ракообразных и музейную пыль.
— Ой, что ж ты не сказал, что Изабелла лазанью с креветками готовила! Я скорую вызываю! — всполошилась она.
— Мам, да чё ты в самом деле? Будто я в женские дела на кухне лезу. Ну, измельчила она что-то, мне разбираться? Изабелла одна в магазин ходила, — возмутился Андрей.
— Да? А как ей это удалось? Она же по-русски ни бум-бум!
— Ладно, потом с тобой разберёмся, — свекровь махнула рукой.
Это были последние слова, которые услышала Юля. Она потеряла сознание.
Очнулась уже в больничной палате. К ней подошёл строгий блондин лет сорока с карими глазами.
— Так-так, вам жить надоело? — спросил он.
— Почему вы так решили? — удивилась Юлия.
— Вы же знали про свою аллергию. Муж ваш всё рассказал, в том числе, что вы нарочно большую порцию слопали.
— Но я даже не думала... Ни о чём таком. Готовила гостья, знакомая мужа...
— И что? — доктор не поверил. — Ничего не почувствовали ни по вкусу, ни по первой реакции? Кого хотите обмануть?
Он явно принял её за ненормальную, которой жизнь опостылела. Юля попыталась оправдаться в последний раз:
— Послушайте, я просто была расстроена. На работе любимую картину украли, а муж эту Изабеллу притащил. Вот я и не совсем в себе...
— Поговорил я с вашим мужем. Он меня в известность поставил, что у вас в последнее время странные фантазии. Теперь вижу — правду сказал. Вы сами себя слышите? То, что вы несёте, как в кино звучит. Всё, мне не до вас. Я вас с того света вернул, а дальше — дело за психиатром. Не цените жизнь, ваша проблема. Из-за таких, как вы, мы не успеваем по-настоящему помогать тем, кто правда жить хочет.
Врач укоризненно глянул сквозь тонкую оправу очков и гордо удалился.
На следующий день Юле объявили: на работу не отпустят, выписали больничный. Сергей Валерьевич, лечащий врач, решил, что некая любовница мужа и довела её до попытки самоубийства. В довершение психиатр направил на специальные курсы, где люди с подобными бедами делились переживаниями. Специалист считал, что это пойдёт на пользу.
— Даже если муж и правда кого-то нашёл, разве это причина? Сами увидите: у людей проблемы куда серьёзнее, — сказал он.
Когда Андрей наконец соизволил навестить, Юля попыталась вырвать ему клок волос.
— Ты мне жизнь испортил. Тут все уверены, что я нарочно всё подстроила, будто жить не хотела. Но кто ты после этого? — Юля с ненавистью смотрела на мужа.
Андрей легко отстранился, будто она была пушинкой, и спокойно сказал:
— Не нагнетай. Ты и правда не в себе. Эти собрания анонимных... нежелающих жить, как их там, пойдут тебе только на пользу. Я тебе всё объяснил: это просто бизнес, ничего личного. А ты слона из мухи раздула.
Он снова принялся говорить про контракт с отцом Изабеллы, и по его версии выходило, что неадекватно ведёт себя только Юля, а сам он — белый и пушистый добытчик.
Юля всё-таки отвесила ему звонкую пощёчину. Андрей мстительно усмехнулся и вызвал медсестру. Ей сделали укольчик «для успокоения». На этом разговор и закончился.
— Ладно, может, и правда стоит походить на эти курсы, а то окончательно запишут в сумасшедшие. Ничего, Андрей у меня ещё попляшет, — решила Юля, решив вести себя смирно и послушно выполнять все рекомендации.
— Вот и правильно. Муж о вас беспокоится, у вас всё будет хорошо, — психиатр говорил с ней как с ненормальной.
Спорить Юля не стала — боялась только усугубить ситуацию. В больнице уже все шептались: она якобы набросилась на мужа. Пощёчина и выдранный клок волос, как снежный ком, превратились в легенду о том, что Юля чуть не искалечила бедного, несчастного Андрея. От санитарки она услышала, что муж просил «подержать её подольше ради его безопасности».
«Ну да, чтоб голубкам не мешала ворковать?» — горько подумала Юля. Она всё больше склонялась к мысли, что у Андрея с Изабеллой роман. Избавился от жены изящным способом: знает, что Галина Анатольевна за Юлю горой стоит, вот и решил расчистить себе путь. Теперь скажет матери: мол, что поделаешь, раз Юлька с ума сошла.
Нет, такого удовольствия она ему не доставит. Юля твёрдо решила держаться как можно адекватнее.
На собраниях людей, которые разлюбили жизнь, звучали самые разные истории. Одна женщина не смогла пережить измену мужа после двадцати лет брака: полезла с балкона, но ветки смягчили падение, и теперь она радовалась, что осталась жива. Другой мужчина не справился с игровой зависимостью, потерял надежду, все близкие устали, и всё же он решил продолжать бороться после того, как случайный прохожий вытащил его из реки.
— А я долго держался, — тихо говорил худой зеленоглазый парень в потрёпанной одежде. — Бродягой стал, когда ещё из приюта в детстве сбежал. А сломался из-за Джека. Обычный дворовый пёс, на меня похож.
Он вытер глаза.
— Я его подобрал, заботился о нём. Джек дал мне силы жить. А потом его на переходе машина сбила, и я не смог его спасти. У меня истерика началась, я сам под колёса хотел, когда он умирал у меня на руках.
— Спасибо, что поделились, Егор, — похвалил его ведущий группы, крупный усатый мужчина, и повернулся к Юле. — А вы уже готовы рассказать о своей ситуации или всё ещё отрицаете очевидное?
Юля поняла: от неё не отстанут, пока она чего-нибудь не скажет. Пришлось соврать. Она наскоро сложила историю о том, как муж притащил домой любовницу, и тогда она решила наесться креветок, да побольше, чтобы уж наверняка отправиться на тот свет.
Признаваться даже в выдуманной попытке было тяжело. Ещё тяжелее — говорить вслух, что муж разлюбил.
— Я вас понимаю, — отозвался Егор. — Моего пса, по сути, специально сбили, а ваш муж явно хотел вас добить.
После встречи Егор подошёл к Юле, чтобы поддержать.
— Знаете, если честно, не всё в этой истории правда, — призналась она.
Юля рассказала новому знакомому, что вовсе не собиралась сознательно лишать себя жизни, а с мужем и Изабеллой всё пока держится на одних подозрениях: доказательств нет.
— Не мне, конечно, судить вашего мужа, — осторожно сказал Егор. — У меня самого семьи нет. Но ваш Андрей хотя бы пытался о вас позаботиться. Я вот даже себя не сумел уберечь, жизнь пустил под откос. Но я вам очень сочувствую.
— Да, извините, неудобно, что пришлось почти всё придумать. Иначе бы от меня не отстали, — вздохнула Юля.
продолжение