Часть 1. СТАРАЯ ЛЮБОВЬ
Я поправляла фату и думала о том, что туфли жутко натирают. Это была та спасительная бытовая деталь, за которую цепляется разум невесты за минуту до выхода, чтобы не разрыдаться от счастья или страха. Или от того и другого одновременно.
За дверью гул гостей. Гримерка пахнет ландышами и пудрой. Я посмотрела в зеркало: сорок лет, морщинки у глаз, но платье сидит идеально. Второй раз замуж выхожу. На этот раз — за надежного. За Сергея. С ним спокойно, как в уютной квартире с закрытым окном: сквозняков нет, но и ветра свежего тоже.
Органист заиграл «Ave Maria». Подружки выстроились в проходе. Я глубоко вздохнула и шагнула в зал ресторана, где нас ждали гости, фарфор и идеальный расчет.
Я прошла половину пути, когда воздух изменился.
Электричество. Знакомое, острое, до мурашек на затылке. Такое бывает только перед грозой или когда он входит в комнату. Я не сразу поверила. Я подумала: «Это нервы, старая любовь померещилась». Но когда медленно повернула голову вправо, к колоннам у входа — сердце пропустило удар.
Он стоял, прислонившись к мраморной колонне, в темно-синем костюме, без галстука. За десять лет он поседел, стал жестче, но глаза — те же. Серые, насмешливые, бездонные. Димка.
Десять лет назад я ушла из его квартиры с одним чемоданом и чувством, что я исчезла. Он был моим «неправильным». Талантливым, бешеным, неспособным прийти домой вовремя. Он дарил мне ветер вместо денег и стихи вместо цветов.
Мы не виделись больше ни разу. Я запретила себе даже гуглить его имя.
А сейчас он стоял в проходе на моей свадьбе и смотрел только на меня. На лица остальных гостей ему было плевать. На Сергея, застывшего у алтаря с кольцом в руке — тоже.
Органист взял финальный аккорд. Я должна была сделать последние пять шагов. И тут Димка сделал шаг сам, перегородив дорогу.
Часть 2. ОДНО СЛОВО
Тишина стала вязкой. Кто-то из гостей охнул. Мама побледнела, узнав его. А он просто взял мою руку — ледяную, дрожащую — и сказал тихо, но так, что услышали все:
— Катя. Одного слова достаточно, и мы уйдем отсюда вместе.
Я смотрела на его руки. Такие же сильные, с въевшейся краской. Он всё так же работает руками. Я подняла глаза. На его лице не было улыбки. Только вопрос.
Пятьдесят пар глаз впились в меня. Сергей сжал челюсть так, что заиграли желваки. Он ждал. Все ждали, затаив дыхание.
Я посмотрела на Диму. На этого безумца, который пришел разрушить мой идеальный, правильный, скучный вечер.
И я вспомнила всё.
Как мы ели мороженое на вокзале в три ночи. Как он называл меня своей галактикой. Как я переживала, когда он не ночевал дома. И как плакала в подушку, когда поняла, что без него дышу ровнее, но — мертвее.
Десять лет я стремилась к стабильности. И вот сейчас, в сорок лет, с идеальным маникюром и идеальной прической, я стояла перед выбором: уютная клетка или полет без парашюта.
Он ждал. В его глазах не было уверенности. Там была та же бездна страха, что и в моей душе.
Я медленно вытащила свою руку из его ладони. Сделала шаг назад — к алтарю, к Сергею. И потом сделала то, чего он не ожидал.
Я сказала, глядя прямо в его серые глаза:
— Одного слова мало, Дим.
Он дернулся, будто от пощечины. Но я не договорила.
— Нужен разговор. С чемоданом и грязной машиной ко мне не приходят. Ты опоздал на десять лет, — мой голос дрожал, но не сломался. — И я согласна поговорить с тобой только при одном условии.
— Каком? — хрипло спросил он.
— Мы встретимся завтра, в двенадцать часов дня, и поговорим. По-настоящему. Не в день моей свадьбы с другим.
Пауза. Он смотрел на меня, будто видел впервые. Потом медленно кивнул и — улыбнулся. Той самой мальчишеской улыбкой, из-за которой я когда-то в него влюбилась.
— Завтра в двенадцать, — сказал он и ушел. Не оглядываясь.
Я повернулась к Сергею. Он был бледен, но молчал. Умный мужчина. Он понял.
— Извини, — прошептала я. — Давай сыграем свадьбу. Но завтра мне придется выпить с ним кофе.
Сергей криво усмехнулся. Надел мне кольцо. Мы поцеловались под аплодисменты.
Гости выдохнули. Мама заплакала. А я стояла у алтаря и чувствовала запах дождя, который только что ворвался в открытые двери ресторана.
Димка уехал. Но он вернется завтра. А значит, моя жизнь, такая правильная и ровная, всё-таки изменится.