Часть 1. ЭТО ПРАГМАТИЧНО
Дождь стучал по окну монотонным маршем, под который я качала на руках нашу дочь. Маленькая Лиза, наконец, уснула, разжав кулачок на моей кофте. В квартире пахло молоком, детским кремом и тихим отчаянием. Я слышала, как в прихожей щелкнул замок.
— Я дома! – голос Дмитрия был привычным, деловым. Он появился в дверях гостиной, снимая пальто. Его взгляд скользнул по мне, по ребенку, и упал на экран ноутбука. — Спит? Отлично. Нужно поговорить.
Сердце, уже привыкшее к тревоге, дрогнуло.
— О чем? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он сел в кресло напротив, приняв свою переговорную позу.
— Анна, нам нужно быть прагматичными. Ты сейчас не работаешь, твой доход – ноль. Мы живем только на мою зарплату, а расходы растут. Считаю несправедливым тянуть все в одиночку.
Я молчала, гладя теплую спинку дочери.
— Я предлагаю вести раздельный бюджет, – продолжил он, будто озвучивал гениальный бизнес-план. – Ты покрываешь свои личные расходы и половину всего, что нужно Лизе: еда, памперсы, одежда. Из своих сбережений. Я буду оплачивать аренду, коммуналку, основные покупки. Так справедливо. Ты же юрист, должна понимать.
Последняя фраза была как пощечина. Да, я юрист. Диплом лежал там же, где и мои туфли на шпильках, на полке под слоем пыли и ностальгии. Я посмотрела на него – на человека, который когда-то дарил цветы без повода и шептал, что мое счастье – главное для него.
— Ты хочешь, чтобы я покупала памперсы за свои деньги? Деньги, которые я откладывала, когда работала?
— Это твой вклад, Аня. Ты не зарабатываешь. Это логично. Я подготовил таблицу. Заносишь все траты, я проверяю, потом компенсирую свою часть.
В его глазах не было злобы. Была ледяная, непробиваемая логика. И в тот миг что-то во мне сломалось. Страх. Включился тот самый холодный, аналитический ум, который он так ценил.
Я медленно кивнула.
— Хорошо, Дмитрий. Ты прав. Нужно быть прагматичными. Я приму твои правила.
Он улыбнулся, довольный. Казалось, он ждал истерики, а получил покорность. Его ошибка.
Началась странная жизнь. Каждый чек фотографировался, каждая копейка заносилась в таблицу с пометкой «Анна 100%». Он требовал отчет, как акционер – финансового директора. Я молчала. Готовила ему ужин (ингредиенты – «Общие 50%»), стирала его рубашки (моющее средство – «Общие 50%»), ночью вставала к Лизе (время – «Бесплатно»). И работала над своим проектом.
Часть 2. РЫНОЧНАЯ СТОИМОСТЬ
Через месяц, когда Лиза в очередной раз уснула у меня на груди после трехчасового укачивания, я положила ее в кроватку, села за ноутбук и открыла новый документ.
Исполнитель: Анна Соколова (ИП).
Заказчик: Дмитрий Соколов.
Услуги за период: 30 дней.
Я писала без эмоций, сухим языком договора, который он так любил.
1. Аренда жилой площади. Занимаемая мной и ребенком комната (50% от общей площади). По рыночной ставке за кв.м. Сумма.
2. Услуги няни. Круглосуточный уход за ребенком (24/7), включая ночные дежурства. По ставке сверхурочных. Сумма.
3. Услуги повара. Приготовление трехразового питания для Заказчика. Сумма.
4. Услуги домработницы. Ежедневная уборка, стирка, глажка. Сумма.
5. Услуги личного секретаря. Организация быта Заказчика, покупки, запись к врачам, оплата счетов. Сумма.
6. Услуги психолога/собеседника (по факту оказания). Сумма.
Я считала, умножая на самые скромные рыночные расценки. Цифры росли, складывались, превращались в колонку, от которой перехватывало дыхание. Итоговая сумма за месяц была чуть меньше его зарплаты после вычета налогов.
Я не стала добавлять «стоимость морального ущерба», «компенсацию за молчание» или «цену умершей любви». Этот счет был безупречен с юридической точки зрения.
Вечером он, как обычно, спросил: «Ну, как там наши расходы?»
— Все готово, – ответила я спокойно. – Я выставила счет. Он на почте.
Он усмехнулся:
— Что, потратила все сбережения? – и открыл ноутбук. Я наблюдала за его лицом. Сначала любопытство, потом недоумение, затем медленное, как восход кровавой луны, понимание. Его лицо побледнело.
— Что это? – его голос был хриплым.
— Это мой вклад, Дмитрий. Оцененный по рыночной стоимости. Ты хотел справедливости и прагматизма. Вот они. — Я говорила тихо, но каждое слово падало как гвоздь. — Я не прошу оплатить прошлые месяцы. Только этот. Ты можешь оплатить счет в течение пяти банковских дней. Или…
— Или что? – он выдохнул, не отрывая глаз от цифры в графе «Итого».
— Или мы признаем, что мой труд – не ноль. Что наш бюджет никогда не был раздельным, потому что ты потреблял мои услуги, считая их данностью. Или мы меняем правила. Где мы – партнеры. Где то, что я делаю для нашей семьи – это работа. Без зарплаты, но с уважением и благодарностью. И общий бюджет – это общий, а не твоя милостыня.
Он смотрел то на меня, то на экран. В его глазах метались расчеты, обида, шок и… капля того страха, что так долго жил во мне. Он увидел не уставшую жену, а контрагента. Сильного, холодного и безжалостно логичного.
— Ты не могла просто поговорить со мной? – наконец выдавил он.
Я посмотрела на спящую Лизу, потом на него.
— Ты начал не с разговора, Дмитрий. Ты начал с таблицы. Я просто продолжила на твоем языке.
В комнате повисла тишина, густая и значимая. На столе лежал распечатанный счет – зеркало, в котором он увидел нашу жизнь без прикрас.
— И что теперь? – спросил он, и в его голосе впервые за долгие месяцы не было уверенности. Был вопрос.
А это, как я поняла, уже было началом разговора. Настоящего. Я медленно подошла к столу, взяла счет и разорвала его пополам.
— Теперь решай, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Но знай: я больше никогда не буду работать бесплатно. Ни для кого. Выбирай: партнерство или настоящая, рыночная стоимость.
Он молчал. А я ждала. Впервые за долгое время – не в роли просительницы, а в роли стороны, которая выставила свои условия. И счет, даже разорванный, уже изменил все. Навсегда.