Предыдущая часть:
Студия «Прана» располагалась всего в пяти минутах ходьбы от дома Веры, в цокольном этаже старого кирпичного здания. Девушки стояли в небольшом, но уютном холле, который больше напоминал причудливый гибрид модного лофта и индуистского храма. В нишах из необработанного кирпича стояли статуэтки шестируких божеств с причудливыми лицами, повсюду горели ароматические свечи, а в воздухе густо и сладко дымились благовония. Возле мягких, по-домашнему уютных диванчиков лежали пёстрые домотканые половики, а на одной из бетонных стен красовалась огромная фреска с изображением Будды, который, блаженно прикрыв веки, погрузился в пустоту вселенной. Откуда-то из глубины помещения лилась приятная, умиротворяющая инструментальная музыка — переливы каких-то барабанов и металлофонов создавали ощущение полного отрыва от реальности.
— Ничего себе, — тихо прошептала Вера, боясь нарушить эту хрупкую, почти нереальную гармонию маленького мирка. — Как тут всё необычно.
— А мне очень нравится, — улыбнулась Кира, оглядываясь по сторонам с любопытством. — Такое ощущение, будто мы попали в другой мир. Только что мы шли по шумному, заснеженному проспекту, мимо забитых парковок и грязных сугробов, а теперь словно погрузились в царство безмятежности и покоя.
Из ниши в стене, отделённой струящимися бамбуковыми занавесками, бесшумно выскользнула фигура.
— Приветствую вас, — мягко улыбнулась девушка, одетая в широкие цветастые штаны и короткий чёрный топ, открывающий тонкие татуированные руки. Её длинные дреды были собраны в замысловатый пучок на затылке, а с них свисали пряди, украшенные яркими бусинами и деревянными подвесками. На запястьях позвякивали ряды плетёных браслетов. — Меня зовут Зоя. Вы по записи?
— Да, мы на пробное занятие, — ответила Кира, приветливо кивнув.
— Здравствуйте. Мы всегда рады новым гостям, — Зоя грациозно присела на высокий табурет, стоящий у стойки администратора. — Вы раньше уже занимались йогой? Какой у вас уровень подготовки?
— Да как у пары брёвен, — засмеялась Кира, ничуть не смущаясь. — Мы с подругой находимся в поисках гармонии. У неё сейчас очень сложный жизненный этап. Если ваше занятие поможет ей хоть немного прийти в себя, то мы с радостью запишемся на следующий раз и купим абонемент.
— Вот как, — понимающе кивнула Зоя, бросив сочувственный взгляд на Веру. — Что ж, тогда я предлагаю вам сегодня начать знакомство с праной с дыхательных практик. Это самый простой и безопасный способ для новичка погрузиться в мир йоги. Такие упражнения отлично помогают очистить разум от навязчивых мыслей, настроить внутренний диалог и обрести душевную гармонию. Вся наша жизнь основана на дыхании, но, к сожалению, люди очень часто делают это неправильно. А ведь именно правильное дыхание нормализует работу всех внутренних органов, помогает найти и удержать баланс.
— Отлично, нам это подходит, — с важным видом кивнула Кира, бросив победоносный взгляд на подругу.
— Тогда проходите в раздевалку, переоденьтесь во что-нибудь удобное, а потом я провожу вас в зал, — сказала Зоя и отвела девушек в небольшое помещение для занятий с серыми бетонными стенами, в котором стояли высокие фикусы в напольных горшках из грубой керамики. В углублении в стене, за стеклянной перегородкой, находилась небольшая каменная статуя Будды, склонившегося в глубокой медитации. Пространство вокруг неё было огорожено от основного зала стекающими откуда-то сверху тонкими струйками воды, которые образовывали подобие водопадной шторы. Звук падающих капель, собирающихся в каменном лотке внизу, приятно успокаивал и настраивал на нужный лад. Вера с интересом рассматривала статую, пока Кира расстилала на полу два ярких коврика.
— Ваш мастер сейчас подойдёт, — улыбнулась Зоя, выходя из зала. — А пока просто расслабьтесь и попробуйте ни о чём не думать.
Девушки молча сели на пол, скрестив ноги. Всё вокруг — и полумрак, и мерное журчание воды, и лёгкий аромат благовоний — настраивало на тишину и покой.
— Приветствую, — раздался с порога приятный, чуть хрипловатый мужской голос. — Меня зовут Марк. Сегодня я буду вашим проводником в мир высших материй.
Вера замерла, чувствуя, как её сердце бешено заколотилось где-то у самого горла. Это был он — Марк Титов, собственной персоной. Объект её многолетнего обожания и безответной любви стоял сейчас на расстоянии вытянутой руки. Его мускулистое, подтянутое тело было обтянуто ярко-розовой майкой в разводах, на ногах — широкие шёлковые шаровары в мелкий горошек, а на шее красовались деревянные бусы ручной работы. Он выглядел расслабленным и уверенным.
— О, да мы, кажется, знакомы, — широко улыбнулся Марк, демонстрируя ямочки на щеках. — Девчонки, мы же учимся вместе. Я вас точно в универе видел. Кажется, Кира и Вера с педагогического, да?
— Да, — коротко процедила Кира, незаметно сжав руку подруги, чтобы та не потеряла дар речи. — А ты что, здесь работаешь?
— Уже довольно давно, — кивнул Марк, проходя в центр зала и садясь на коврик напротив девушек. — Я ещё в школе начал увлекаться йогой, а теперь, можно сказать, прокачался до уровня мастера. В свободное от учёбы время веду занятия по дыхательным практикам. А вас каким ветром сюда занесло? Я вас раньше здесь точно не видел.
— Да мы вот решили попробовать, — ответила Кира, стараясь говорить как можно спокойнее. — Вере сейчас не очень хорошо. Ищем способ успокоить разум и обрести душевное равновесие.
— А что именно случилось? — на лице Марка отразилось искреннее беспокойство, и он перевёл взгляд на Веру. — Вера, я, кажется, как-то прогуливался с тобой после пар. Такие рыжие волосы, цвета индийского солнца, ни с чем не спутаешь.
— Да, это было, — робко кивнула Вера, чувствуя, как земля уходит из-под ног от одного только его внимания.
— У неё родители погибли месяц назад, — перебила Кира, не желая затягивать неловкую паузу. — В автомобильной аварии.
— Боже, прими мои самые искренние соболезнования, — Марк протянул руку и нежно, почти отечески погладил Веру по плечу. От этого лёгкого прикосновения все волоски на её руках встали дыбом, а сердце, казалось, готово было выскочить из груди. — Я, кажется, что-то слышал об этом в университете. Это ведь твоя мама была той самой известной художницей, Еленой Швецовой?
— Была, — обречённо кивнула Вера, чувствуя острый укол стыда от того, что в эту самую секунду мысли о погибших родителях в её голове неожиданно смешались с мыслями о близости Марка, о его тёплой ладони на своём плече.
— Очень жаль. Я видел несколько её картин на выставке, они очень глубокие, проникновенные, с какой-то невероятной энергетикой. — Марк убрал руку и сел прямо, закрыв глаза на мгновение, словно отдавая дань памяти. — Тогда не будем тратить время на пустые светские беседы, лучше сразу перейдём к делу. Дыхательные практики помогут тебе, Вера, принять своё горе, научиться жить с ним в одном мире. Боль никуда не денется, но в твоих силах сделать её слабее, уложить спать в самые дальние комнаты твоего разума.
Марк с лёгкостью, отточенной годами практики, сел в позу лотоса, прикрыл веки и начал тихо читать мантру на санскрите, его голос звучал ровно и убаюкивающе. Девушки, как могли, повторяли за ним, хотя слова казались незнакомыми и непривычными. Он не стал нагружать их скучной теорией, а просто велел делать так же, как он, — полностью довериться его голосу и ритму.
— Нам нужно просто расслабить тело, а вместе с ним и сознание, — объяснял Марк, не открывая глаз. — Сделайте глубокий вдох носом, медленно, без напряжения. А теперь задержите дыхание. Считайте про себя, пока не научитесь чувствовать время. Раз, два, три, четыре. Отлично. Теперь задержите дыхание ещё на семь секунд. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Чувствуете, как тело наполняется энергией? А теперь очень медленно, считая до восьми, выдохните через рот, до конца, полностью избавляясь от всего воздуха, который накопился в лёгких. Старайтесь выдохнуть всё до последней молекулы. И снова плавный вдох. Три секунды на вдох — и задержка.
В конце занятия, когда музыка стихла и Марк открыл глаза, Вера впервые за последний месяц почувствовала себя иначе. Тяжесть в груди немного отпустила, мысли перестали хаотично метаться, а тело наполнилось непривычной, но приятной лёгкостью. Возможно, помогла сама практика, а возможно, присутствие рядом Марка, его спокойный голос, непринуждённое общение с объектом её давней страсти и его простые, но такие тёплые слова поддержки.
— Знаешь, я думаю, мы зря сходили на это занятие, — нахмурилась Кира, когда девушки вышли из «Праны» на свежий вечерний воздух. Снег скрипел под ногами, а в воздухе пахло морозом и выхлопными газами.
— Вовсе нет, мне наоборот очень понравилось, — улыбнулась Вера, впервые за долгое время улыбнувшись искренне. — Ты же сама настояла, чтобы мы пошли. Я хотя бы смогла немного расслабиться и отвлечься. Впервые за долгое время в голове не было этих тягостных, давящих мыслей.
— Это потому, что ты всё занятие, не отрываясь, пялилась на своего Марка, — фыркнула Кира, закатывая глаза. — Неужели ты на полном серьёзе решила, что он проявил к тебе какую-то особую симпатию? Вера, это его работа, его метод привлекать клиентов. К тому же эти йоги, или буддисты, я вообще не понимаю, к кому он себя причисляет, они со всеми одинаково вежливы и открыты. Это часть их имиджа.
— А мне так совсем не показалось. Марк искренне интересовался моими проблемами, я это чувствую. Его голос такой успокаивающий, он излучает какую-то доброту и понимание. Ты можешь думать что хочешь, но я буду ходить к нему на занятия. Регулярно.
— Боже, просто смотреть на это невозможно. Вера, ты обманываешь сама себя, ты выдаёшь желаемое за действительное. Но неужели ты и правда думаешь, что если будешь постоянно находиться рядом с ним, он вдруг возьмёт и полюбит тебя? Да ты пока переодевалась в раздевалке, он с этой Зоей вовсю заигрывал, я видела.
— Я буду ходить в студию не из-за Марка, а потому что мне становится легче после этих занятий, — твёрдо, уже с вызовом отрезала Вера. — Кира, ты в одном права: мне действительно нужно на что-то переключиться, чтобы заново обрести себя. И эти дыхательные практики — я чувствую всем своим существом, что это именно то, что мне сейчас нужно.
— Как знаешь, — вздохнула Кира, понимая, что спорить бесполезно. — Но я пас. По крайней мере, в группе у твоего Марка. Может, у них есть другие мастера, помягче? Ты пойми, тебе это не пойдёт на пользу. А если он тобой воспользуется, а потом бросит — тебе только одного лишнего стресса не хватало после всего, что случилось.
— По дыхательным практикам в студии ведёт занятия только он. Я уже спросила у Зои, пока ты была в туалете, — вздохнула Вера. — Кир, я никак не пойму, что в этом такого страшного? Если мне становится хорошо и спокойно на душе, какая разница, кто именно ведёт занятия?
— Ладно, не буду спорить, дело твоё. Но я тебя предупредила, если что — не говори потом, что я тебе не говорила.
С этого дня Вера стала ходить в «Прану» три раза в неделю, не пропуская ни одного занятия. Они с Марком много общались, и оказалось, что общих тем у них куда больше, чем она могла себе представить. Парень любил ту же музыку, что и она, интересовался живописью, много и увлечённо рассказывал о своих поездках в Индию, о своём долгом пути к йоге и освоении духовных практик. Он приносил Вере книги, чтобы она могла быстрее окунуться в этот удивительный мир гармонии и самопознания. Постепенно, почти незаметно для самих себя, они стали сближаться, и однажды, после очередного занятия, Марк предложил проводить Веру до дома. Вера вся дрожала от волнения, когда он взял её под руку.
— А ты одна живёшь в такой большой квартире? — спросил парень, останавливаясь у парадной и с интересом разглядывая старинный фасад.
— Иногда тётя приходит, но это чаще по выходным. Кира тоже иногда забегает, может остаться с ночёвкой. А так, да… С тех пор как родителей не стало, я совсем одна в четырёх стенах, точнее, в четырёх комнатах.
— Ого, квартира, наверное, огромная, — присвистнул Марк, изображая удивление. — Тебе одной не страшно там?
— Иногда бывает страшновато. Всё время кажется, что мама ходит по комнатам, как раньше, что вещи стоят не на своих местах. В папином кабинете часто книги падают с полок, но это, наверное, просто моё воображение. Сама, наверное, переставляю всё и потом забываю из-за рассеянности. — Вера замялась, не зная, что ещё сказать. — Может, зайдёшь на чай? На улице холодно, а ты, наверное, замёрз.
— Я живу в паре станций отсюда, — неопределённо махнул рукой Марк. — Мы с другом снимаем квартиру на двоих. Честно говоря, меня уже немного утомляет его соседство. Он слишком шумный и постоянно мешает мне настраиваться на медитацию.
— Ну так что, зайдёшь? — с надеждой во взгляде повторила девушка, боясь услышать отказ.
— А почему бы и нет? — улыбнулся Марк своей обворожительной улыбкой.
Они вместе поднялись на лифте на шестой этаж. Вера открыла тяжёлую дубовую дверь и впустила своего нового друга в свой дом, а вместе с ним — и в свой внутренний мир, который до этого был закрыт для всех.
— Ничего себе! — восхищённо огляделся Марк, войдя в просторную прихожую с высокими потолками. — Это настоящие хоромы, а не квартира. Это всегда было вашим?
— Да, ещё мой прадед получил эту квартиру после войны, — с гордостью в голосе ответила Вера, снимая пальто. — Он был офицером, дошёл до самого Берлина, а потом служил в органах государственной безопасности. Вот ему и дали это жильё за выдающиеся заслуги перед родиной.
— Очень солидный дом, с историей. Такая квартира, наверное, целое состояние стоит на современном рынке. — Марк прошёл в гостиную, внимательно разглядывая лепнину на потолке и старый паркет. — Впрочем, это не самое главное. Главное, что ты живёшь в совершенно необыкновенном месте, которое пропитано энергетикой нескольких поколений. Сразу видно, что здесь жила большая и дружная семья. А это, случайно, не картина твоей мамы? — Марк указал на большое полотно в тяжёлой раме, висевшее на стене в гостиной.
— Да, это одна из её первых серьёзных работ, — улыбнулась Вера, подходя ближе и с любовью глядя на яркие мазки краски. — Эту картину она ни за какие деньги не продала бы, хотя папа часто ворчал, что она слишком мрачная и не подходит к интерьеру. А мне она всегда очень нравилась. Я в детстве могла часами сидеть здесь на полу и разглядывать эти образы, придумывать к ним разные истории.
— И правильно делала. Ни в коем случае не продавай ни эти картины, ни саму квартиру. Ты должна стать достойной продолжательницей своего рода, хранительницей фамильного гнезда. Такие вещи не продают за деньги, их передают по наследству.
— Думаешь? А вот моя подруга Кира говорит, что лучше всё продать, пока цены высокие, а на вырученные деньги купить себе что-нибудь поменьше и поскромнее.
— Нет, нет и ещё раз нет, — горячо возразил Марк, качая головой. — Однажды у тебя будет большая семья, муж и дети, и они только спасибо тебе скажут за то, что ты сохранила наследие своих предков. Не слушай никого, кто советует избавляться от таких вещей.
— Но у меня даже парня нет, — покраснев, призналась девушка, чувствуя, как краска заливает щёки. — А иногда мне кажется, что с моей зажатостью и неуверенностью его никогда и не будет, как и детей.
— Что за глупости ты говоришь? — Марк приблизился к ней почти вплотную, и его голос стал тише и мягче. — Ты достойна любви, как и любой человек на этой земле. И глупо записывать себя в монашки только потому, что тебе сейчас одиноко и больно. Ты очень красивая, Вера. Неужели ты сама этого не замечаешь?
Продолжение :