Предыдущая часть:
Пока Денис ходил вниз, на улицу, Алиса решила заварить на кухне крепкого чаю, чтобы немного успокоиться. На стуле в комнате остался лежать его открытый, расстёгнутый кожаный портфель. Проходя мимо, Алиса случайно задела его ногой, и на пол со стуком посыпались какие-то папки и бумаги. Она наклонилась, чтобы собрать их, и вдруг замерла, как громом поражённая. На одной из папок, обтянутой синим картоном, ярким красным маркером была выведена её фамилия: «Ерохина А.Н.». Сердце забилось где-то в горле. Алиса дрожащими руками открыла папку. Внутри лежали её фотографии, сделанные на улице исподтишка ещё месяц назад — задолго до её знакомства с Виктором. Выписки с её банковских счетов, полный список всех её долгов и кредиторов. И самое страшное — официальный договор об оказании детективных и юридических услуг. Заказчик — Руслан Рахимов, исполнитель — Денис Андреевич Шубин.
В прихожей громко хлопнула входная дверь. Вернулся Денис. Он бодро, с ноутбуком в руке, вошёл в комнату и резко осёкся на полуслове, увидев застывшую посредине фигуру Алисы. Она стояла бледная, как мел, сжимая в руках его папку с досье.
— Алиса, подожди, пожалуйста, не делай поспешных выводов, — Денис сделал осторожный шаг в её сторону, его глаза расширились от неожиданности и паники. — Я сейчас всё тебе объясню, просто выслушай меня спокойно.
— Не подходи ко мне! — её голос сорвался на истеричный, пронзительный крик. — Ты, значит, с самого начала всё знал! Тот наш разговор в сквере, вся твоя помощь — ты просто втирался ко мне в доверие по заданию этого бандита!
— Нет, Алиса, это не так, прошу тебя, послушай, — Денис отбросил ноутбук на старый, потрёпанный диван и поднял руки в примиряющем жесте. — Да, меня действительно нанял Руслан. Он знал, что Криволин ищет какую-то женщину, и поручил мне найти её раньше, чем это сделает Виктор. Но когда я узнал тебя лично, когда понял, что именно задумал с тобой сделать Криволин, я отказался работать на этого бандита. Я бросил всё, понимаешь?
— Лжец! Ты обыкновенный лжец, как и все они! — крикнула Алиса. Слёзы душили её, разрывая грудь на части. — Тебе просто нужны были эти старые бумаги, чтобы отдать их твоему хозяину — Руслану! Вы с Криволиным стоите друг друга. Уходи! Немедленно уходи из моего дома, пока я полицию не вызвала!
Денис постоял ещё секунду, беспомощно сжав кулаки, и в его глазах мелькнула такая глубокая, невыносимая мука, что Алиса на мгновение заколебалась. Но он ничего не сказал больше. Он молча развернулся, взял со стола свой ноутбук и вышел вон, тихо, почти бесшумно прикрыв за собой дверь. Алиса тяжело опустилась на стул, сжимая в руках старые, пожелтевшие документы своей погибшей матери. Она снова осталась совсем одна в этой кромешной, беспросветной тьме предательства, и надеяться ей было не на кого.
А ближе к вечеру, когда за окнами уже окончательно стемнело, в дверь снова громко и требовательно постучали. Алиса, на всякий случай держа в руке тяжёлый кухонный топорик для мяса, подошла к двери и осторожно заглянула в глазок. На пороге стояла Елена, юрист Криволина, и на этот раз она была совсем одна. Алиса приоткрыла дверь, оставив её на цепочке.
— Если вы снова по поводу этого дурацкого контракта, то я сейчас же вызову полицию, — предупредила она.
— Перестань, Алиса, не кипятись, — устало, без прежней надменности произнесла Елена, прислонившись плечом к дверному косяку. — Я пришла без Виктора, один на один. У нас с тобой есть серьёзный разговор. Открой, не бойся.
На кухне Елена брезгливо, но уже без прежнего отвращения огляделась по сторонам, но всё же села на шаткий, скрипучий табурет.
— Ты не подписала контракт, и это хорошо, — сказала она, доставая из сумочки тоненькую дамскую сигарету, но прикуривать её не стала. — Виктор сейчас в бешенстве, он метал гром и молнии. Завтра он, без сомнения, перейдёт к более радикальным и опасным методам воздействия. — Елена посмотрела Алисе прямо в глаза, и впервые в них читалась не привычная ледяная холодность, а застарелая, глубокая ненависть. — У меня к тебе есть деловое предложение.
— Какое? Опять угрозы? — устало спросила Алиса.
— Нет, никаких угроз, — Елена покачала головой. — Я работаю с Виктором уже пять долгих лет. Я вытаскивала его из самых сложных судов, прикрывала его грязные финансовые махинации, рисковала своей репутацией и свободой. Он обещал мне бросить свою надоевшую жену и жениться на мне, а вместо этого притащил тебя — тихую, глупую дурочку, которая собирается получить половину его активов просто по факту подписи.
— Мне не нужны его активы, я уже тысячу раз говорила, — устало вздохнула Алиса.
— Знаю, — перебила её Елена. — Поэтому мы заключим с тобой маленькую, но очень выгодную сделку. Ты спокойно подписываешь все бумаги, которые он просит. Как только все активы перейдут на твоё официальное имя, я, как твой законный юрист, помогу тебе легально перевести их в живые деньги и вывести за границу, на счета в надёжных банках. Дальше мы делим всё пополам. Ты навсегда исчезаешь из его жизни, я исчезаю тоже, а Виктор Криволин остаётся у разбитого корыта — ни с чем. Мы вместе подставим этого ублюдка. Он получит своё.
Алиса внимательно смотрела на эту красивую, расчётливую, холодную женщину и отчётливо понимала: та готова перегрызть глотку кому угодно — и Виктору, и ей, Алисе, — лишь бы получить своё. Ради денег и уязвлённого, больного самолюбия.
В этот момент за окном послышались шаги. Кто-то явно зашёл во двор со стороны улицы. Алиса и Елена одновременно повернулись на звук. У калитки, опираясь на палку, стояла полная, невысокая женщина лет шестидесяти с добрым, но измученным лицом. Баба Клава, видимо, впустила её к себе во двор.
— Не слушай её, деточка, она тебя тоже обманет, как пить дать обманет.
— А вы ещё кто такая? — занервничала Елена, побледнев.
— Я Инна, бывшая домработница и экономка вашего Виктора Петровича, — женщина не спеша, тяжело опираясь на трость, прошла на кухню и села на свободный табурет. — Я ушла от него год назад, потому что дальше терпеть этот кошмар не было никаких сил. Узнала через общих знакомых, где тебя искать, Алиса. Долго добиралась, но всё же нашла.
— И зачем же вы пожаловали к нам? — спросила Алиса, чувствуя, как внутри нарастает новое, неведомое напряжение.
— Чтобы ты не совершила самую страшную ошибку в своей жизни, — Инна посмотрела на неё с материнской, всепрощающей жалостью. — Ты уже нашла бумаги своей покойной матери, я права? Вижу по твоим глазам, что нашла.
Алиса инстинктивно прижала руки к груди, защищая папку.
— Не бойся, я не отниму, — покачала головой экономка. — Эти бумаги — настоящий приговор для Криволина, ты права. Двадцать лет назад твоя мать наотрез отказалась продавать свою землю его семье, сколько бы ей ни платили. Знаешь, что случилось с ней потом, Алиса?
— Она упала с лестницы... Несчастный случай, — прошептала Алиса, чувствуя, как холодеет внутри.
— Нет, деточка, это не был никакой несчастный случай, — Инна смахнула набежавшую слезу кончиком платка. — Виктор Петрович тогда приказал своим людям просто припугнуть твою мать, чтобы она подписала все бумаги, а они, дураки, перестарались. А потом он подкупил всех, кого нужно было подкупить. Я сама слышала, как он хвастался этим по телефону много лет назад, когда был пьян. Если ты сейчас отдашь ему эти бумаги или попытаешься сыграть с ним в его же игры, как предлагает вот эта змея, — Инна кивнула в сторону побелевшей, как полотно, Елены, — он устранит тебя точно так же, как устранил твою несчастную мать. Не задумываясь ни на секунду.
Комната поплыла перед глазами Алисы. Человек, предлагавший ей сказку о спасении, был напрямую причастен к гибели её единственного родного человека. Елена молча поднялась из-за стола, схватила свою сумочку и быстро, ни слова не говоря, выскользнула из дома, поняв, что её грязный план только что рухнул окончательно и бесповоротно.
— И что же мне теперь делать? — с трудом сдерживая рвущиеся наружу рыдания, спросила Алиса, глядя на бывшую экономку.
— Беги, девочка, просто беги из этого города куда глаза глядят, — тихо, с болью ответила Инна. — Прямо сейчас, не задерживаясь ни на минуту.
Но бежать, как отчётливо понимала Алиса, было решительно некуда. Её загнали в угол, и все выходы были перекрыты.
Поздно вечером, когда за окном уже давно стемнело, телефон Алисы коротко пискнул, оповещая о приходе сообщения. Она взяла его в руки и прочитала текст с незнакомого номера: «Это Соня, медсестра из клиники. Я нашла ту информацию, которую ты просила. Это очень серьёзно. Встретимся через час у заднего двора больницы, как стемнеет. Приходи одна».
Алиса, наскоро закутавшись в тёплый шарф, бесшумно выскользнула из дома в холодную, сырую ночь. Соня ждала её под тусклым, едва мигающим фонарём на задворках больницы. Медсестра нервно озиралась по сторонам, словно боялась слежки. Рядом с ней стоял высокий, интеллигентного вида мужчина в очках.
— Алиса, знакомься, это Михаил Клюев, независимый педиатр и, между прочим, мой жених, — шёпотом, быстро представила Соня, протягивая Алисе толстую, внушительную папку. — Я скопировала для тебя полную историю болезни Андрейки Криволина из нашей базы. Михаил всё внимательно посмотрел и изучил.
Алиса взяла папку дрожащими руками, хотя ничего абсолютно не понимала в сложных медицинских терминах и заумных диагнозах.
— И что там? — с замиранием сердца спросила она, вспоминая бледное, болезненное лицо мальчика. — Всё совсем плохо?
Врач тяжело вздохнул, поправил очки на переносице и посмотрел на Алису долгим, серьёзным взглядом.
— Андрейка, Алиса, абсолютно здоров, — сказал он тихо, но твёрдо.
— Как это — здоров? — Алиса оторопела, не веря своим ушам. — Он же выглядит таким бледным и больным! Он пьёт таблетки горстями каждый день!
— Это простые витамины-пустышки, обычный мел и глюкоза, не более того, — голос Михаила задрожал от едва сдерживаемого профессионального негодования. — Все его анализы, которые я перепроверил в независимой лаборатории, — идеальные. Криволин платит главному врачу этой клиники огромные деньги за полную фальсификацию диагноза. Андрейке приписали редкое генетическое заболевание крови, которого у него нет и никогда не было.
— Но зачем, зачем всё это? — прошептала Алиса, чувствуя, как внутри всё леденеет от ужаса.
— Трастовый фонд, — ответила Соня, вытирая глаза платком. — Дед Андрейки по материнской линии, бывший тесть Виктора, завещал всё своё многомиллионное состояние внуку. Но доступ к фонду опекун получает только в одном случае — если наследник признан тяжело больным и недееспособным. Понимаешь? Виктор уже годами ворует деньги из этого фонда, а мать мальчика бьётся во всех судах, потому что Криволин не даёт независимым врачам даже приблизиться к ребёнку для осмотра.
Андрейка, оказывается, всё знал. Восьмилетний мальчик, которого собственный отец цинично превратил в живую декорацию для выкачивания чужих денег, пытался спасти её, Алису. Он рисковал всем, когда шептал ей те страшные слова в ресторане, когда предупреждал об опасности.
Алиса закрыла папку с медицинскими документами и глубоко вздохнула. Слёзы высохли сами собой, уступив место холодной, как лезвие ножа, ярости. В её руках теперь была настоящая бомба замедленного действия: документы на землю, доказывающие преступления прошлого, и бесспорные доказательства чудовищных махинаций с больным ребёнком в настоящем. Оставалось сделать только одно — найти человека, который знает, как правильно подорвать всю эту грязную империю, не задев при этом невинных. Человека, который предал её доверие, но который единственный имел и силу, и знания, и связи, чтобы противостоять такому монстру, как Криволин.
Она достала из кармана телефон и дрожащими пальцами, долго тыкая не туда, нашла в контактах номер Дениса. Гудки казались бесконечными, каждый из них отдавался в висках. Наконец на том конце провода раздался хриплый, уставший, словно после долгой бессонной ночи, голос:
— Алиса? Что случилось?
— Денис, нам нужно срочно поговорить, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я теперь знаю, как прижать Виктора к стенке раз и навсегда. Но мне нужна твоя помощь. И, ради бога... скажи мне честно, что я могу тебе верить.
В трубке повисла долгая, тягучая пауза. Алиса слышала только его дыхание и стук собственного сердца.
— Я приеду к тебе через десять минут, — наконец ответил Денис, и в этих простых словах прозвучало больше обещания, чем в самых пышных и красивых клятвах.
Продолжение :