Предыдущая часть:
И вот, спустя час, Алиса уже стояла в небольшом кабинете городской службы социальной защиты. Денис Андреевич, не отрывая взгляда от монитора своего компьютера, раздражённо спросил, даже не подняв головы:
— Слушаю вас. Справку из психоневрологического диспансера принесли или какую другую бумагу?
— Мне нужна ваша профессиональная помощь, — голос Алисы дрогнул и прозвучал тихо, но твёрдо.
Денис наконец поднял глаза от экрана. Увидев бледное, взволнованное, осунувшееся лицо девушки, стоявшей на пороге его кабинета, он молча, без лишних слов указал ей на стул напротив.
— Рассказывайте, — коротко приказал он, откидываясь на спинку кресла. — Только, пожалуйста, без излишних истерик и строго по фактам. У меня мало времени.
Алиса выложила перед ним на стол брачный контракт и сбивчиво, путаясь, перескакивая с одного события на другое, рассказала всё: про внезапное предложение Виктора, про странный взгляд маленького Андрейки, про кипрские паспорта и счета в офшорах, про тайную проверку её здоровья, про угрозы со стороны бандита Руслана и наглой женщины-юриста. Денис слушал её молча, не перебивая, лишь изредка хмурил густые брови. Затем придвинул к себе злополучный контракт и начал внимательно, строчка за строчкой, вчитываться в мелкий шрифт. Прошло десять минут, двадцать, а он всё листал и листал плотные страницы.
— Глупости всё это, — наконец произнёс он, устало откидываясь в кресле и снимая очки. — На органы вас никто не пустит, это паранойя и бред сивой кобылы. Для вывода денег за границу вы тоже абсолютно не нужны. У Криволина, поверьте, есть куда более надёжные и проверенные офшорные схемы, чем фиктивный брак с безработной официанткой.
— А как же тот бандит, Руслан? Его угрозы? — спросила Алиса, чувствуя, как надежда начинает покидать её.
— Руслан — это всего лишь обычный бандитский наезд на должника, — пожал плечами Денис. — Просто Криволин кому-то перешёл дорогу в своих тёмных делишках. — Он снова склонился над бумагами, водя пальцем по мелким строчкам. — Но вот это, вот это, Алиса, уже действительно очень интересно.
Алиса вся подалась вперёд, затаив дыхание.
— Смотрите сюда, раздел четвёртый, пункт семь, — он ткнул пальцем в нужное место. — В случае расторжения брака по любой причине все скрытые активы, доли в уставных капиталах коммерческих организаций, имущественные и неимущественные права, принадлежавшие супруге до момента вступления в брак, автоматически и в полном объёме переходят в доверительное управление супруга. То есть к Виктору.
— Но у меня нет никаких таких активов! — воскликнула Алиса, хлопая глазами. — У меня только долги, старый дом и никакой собственности!
— Вот именно, — Денис прищурился, глядя на неё так, словно видел в первый раз. — У вас их действительно нет. Но этот пункт повторяется в разных формулировках целых три раза на разных страницах. Скажите мне, Алиса, вы точно Ерохина по паспорту? Это ваша девичья фамилия?
— Да, и мамина тоже. Мы с ней всю жизнь вдвоём жили, и у нас никого больше не было.
Денис быстро достал из кармана мобильный телефон и набрал какой-то номер.
— Артём, привет. Слушай, тут такое дело... — заговорил он тихо, но внятно. — Пробей по всем базам, пожалуйста, историю создания строительного холдинга «Стройинвест» Криволина. Да-да, того самого. С самых истоков, с двухтысячного примерно года. Мне нужен первый, оригинальный список учредителей и соучредителей. Я подожду.
Пока они ожидали ответа, в кабинете повисла неловкая, тяжёлая тишина. Алиса украдкой рассматривала профиль этого странного юриста. За внешней грубостью и колючей циничностью она вдруг увидела глубокую, почти болезненную сосредоточенность человека, который действительно знал своё дело и относился к нему со всей серьёзностью. Телефон на столе коротко звякнул. Денис прочитал пришедшее сообщение, и его бледное лицо вытянулось.
— Алиса, — он медленно поднял на неё глаза, и в них читалось искреннее изумление. — Первым официальным учредителем компании, на балансе которой до сих пор находится земля под главным торговым центром Криволина, значится Ерохина Наталья Викторовна. Это, как я понимаю, ваша покойная мать.
— Это моя мама, — прошептала Алиса, чувствуя, как холодеют руки. — Но она же была простой медсестрой в районной поликлинике! У неё не было и быть не могло никакой земли и никаких компаний.
Денис снова быстро набрал короткое сообщение и отправил его, а через пару минут его лицо помрачнело ещё сильнее.
— Мой друг Артём поднял банковские выписки по тем серым схемам, которые проходят в этом деле, — тихо сказал он, откладывая телефон в сторону. — Ваш бывший парень, Глеб... Что с ним сейчас?
— Бросил меня несколько месяцев назад, как только я оформила на себя кредиты для его очередной провальной бизнес-идеи, — с горечью ответила Алиса.
— И правильно сделал, что бросил, — жёстко констатировал Денис. — Спустя всего пару дней после того, как вы оформили те самые злополучные кредиты, на личный счёт вашего Глеба поступила очень крупная сумма денег с транзитного счёта, принадлежащего одной из подставных компаний Криволина. А на следующее же утро он, собрав свои вещи, испарился из вашей жизни.
Алиса почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
— Вы хотите сказать, что... Криволин специально...?
— Криволин не заставлял вас лично идти в банк, такая схема была бы слишком грубой и непредсказуемой, — перебил её Денис. — Но он, без всякого сомнения, следил за вами и вашим окружением. И как только вы взяли на себя эти непосильные кредиты, он просто заплатил Глебу, чтобы тот, забрав деньги, немедленно исчез из вашей жизни. Вас, Алиса, искусственно, шаг за шагом лишили любой финансовой и моральной поддержки. Загнали в угол, сделали так, чтобы вы были готовы на всё, лишь бы выжить. Криволин охотился именно за вами. Вы не случайность, вы — его главная цель.
Алиса до боли закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, но слёзы предательски потекли по её щекам, оставляя мокрые дорожки. Вся её жизнь, вся невыносимая боль последних месяцев — всё это оказалось чужим, цинично продуманным бизнес-планом. Денис неловко, с какой-то нехарактерной для него мягкостью протянул ей бумажную салфетку из коробки, стоящей на столе.
— Поплачьте немного, — сказал он тихо, не глядя на неё. — А когда успокоитесь, подумаем, как нам бить в ответ.
В этот самый момент у Алисы в кармане зазвонил мобильный телефон. Она вытерла слёзы и взглянула на экран. На нём высветилось: «Виктор Криволин». Денис перехватил её взгляд и коротко, но уверенно кивнул.
— Отвечай, — сказал он одними губами. — Спокойно.
— Да, Виктор, слушаю вас, — голос Алисы, несмотря на все её усилия, всё равно дрожал.
— Алисенька, дорогая, — бархатистые, сладкие нотки в голосе Криволина сменились на откровенное, ледяное раздражение. — Мне только что звонила моя юрист Елена. Вы, я слышал, упрямитесь и не хотите подписывать документы. Это меня очень, очень огорчает.
— Я не могу подписать то, чего до конца не понимаю, — ответила Алиса, стараясь говорить как можно твёрже.
— Понимать вы будете очень скоро, поверьте мне. Кстати, к вашей очаровательной соседке, Клавдии Семёновне, сегодня утром приходили из органов опеки и социальной службы, — продолжил Криволин с подчёркнутым спокойствием. — Оказывается, её домик находится в ужасном, антисанитарном состоянии, а сама она, судя по всему, страдает старческой деменцией и не отдаёт отчёта своим действиям. Так что уже завтра её могут принудительно отправить в специализированный психоневрологический интернат. А вы, Алисенька, наверное, знаете, как там тяжело и плохо ухаживают за пожилыми людьми.
— Не смейте трогать бабу Клаву! — закричала Алиса, не в силах больше сдерживаться. — Она абсолютно здорова и нормальна, вы же её даже в глаза не видели!
— Ну, это уже профильной медицинской комиссии решать, а не нам с вами, — парировал Криволин. — Я жду вас с подписанным контрактом сегодня к вечеру в моём офисе. Иначе, боюсь, ваша драгоценная соседка в самом скором времени переедет на новое место жительства. Выбор за вами.
Алиса выронила телефон из онемевших пальцев, и он с глухим стуком упал на пол.
— Он угрожает Клавдии Семёновне, моей соседке, — прошептала она, глядя в одну точку. — Нет, я больше не могу. Я должна подписать этот чёртов контракт. Пусть он забирает всё, что хочет. Мне плевать на эти мифические активы и на всё остальное. Я не могу рисковать живыми людьми.
Денис быстро подошёл к ней вплотную и положил свои руки ей на плечи. Его хватка была твёрдой, уверенной и неожиданно тёплой.
— Послушай меня внимательно, Алиса, — его голос звучал тихо, но каждое слово пробирало до мурашек. — Если ты сейчас сдашься и подпишешь всё, что он хочет, он уничтожит вас обеих — и тебя, и твою соседку. Такие люди, как Криволин, никогда не оставляют живых свидетелей своих преступлений и махинаций. Ты подпишешь этот договор сегодня, а завтра тебя случайно собьёт машина на переходе. Я, поверь, знаю, о чём говорю.
Алиса подняла на него свои заплаканные, покрасневшие глаза.
— Почему вы мне помогаете, Денис? — спросила она тихо. — Вы же меня на дух не переносили при первой нашей встрече.
Денис горько усмехнулся, отпустил её плечи и отошёл к окну, за которым начинался серый, пасмурный день.
— Моя младшая сестра, Анечка, была такой же, как ты, — глухо начал он, не оборачиваясь. — Доверчивой, наивной, верящей в лучшее. Она подписала бумаги в частной клинике, даже не читая, слепо доверившись красивым словам врачей. А это оказалась хитро составленная юридическая дыра — полный отказ от их ответственности. Когда у неё началась страшная аллергическая реакция на новый препарат, они просто развели руками и умыли руки. Она умерла у меня на руках в реанимации через три дня. Клиника даже штраф не выплатила, всё было оформлено юридически безупречно. Я тогда только начинал свою юридическую практику, был зелёным и ничего не смог доказать. С тех пор я ненавижу всех этих негодяев, которые используют букву закона, чтобы ломать чужие жизни. И я не позволю этому Криволину сделать то же самое с тобой, слышишь?
И именно в этот момент Алиса увидела в нём не прожжённого, циничного бюрократа, а человека с огромной, кровоточащей, незаживающей раной в самом сердце. Между ними словно протянулась невидимая, тонкая нить, сотканная из общей боли, одиночества и жгучей потребности в справедливости.
— И что же мы теперь должны делать? — спросила она твёрдо, выпрямляясь.
— Найти то, ради чего он охотится и чего так боится, — ответил Денис, поворачиваясь к ней. — То, что твоя мать спрятала так надёжно. Поехали к тебе домой прямо сейчас.
В доме Алисы резко пахло дешёвой хлоркой и старой пыльной мебелью. Баба Клава сидела на кухне бледная, испуганная и вся какая-то потерянная.
— Алисочка, моя хорошая, какие-то незнакомые люди приходили, — заплакала старушка, хватая Алису за руки. — Сказали, что я из ума выжила и меня нужно срочно лечить в дурдоме.
— Всё будет хорошо, баб Клав, я никому не дам вас в обиду, — Алиса обняла соседку и поцеловала её в морщинистую щёку. — Скажите мне, а когда вы говорили, что по ночам кто-то скребётся под половицами... вы не помните, мама, когда была жива, она ничего не прятала в доме?
Клавдия Семёновна вытерла слёзы краем фартука и нахмурила свои седые, кустистые брови, припоминая.
— Наташа, твоя мама, перед самой своей смертью, царствие ей небесное, она всё в прихожей одну половицу отдирала и обратно прибивала, — сказала она задумчиво. — Я ещё тогда удивилась, зачем пыль поднимать. Она мне тогда и говорит: «Клава, это Алискин билет в будущее, если вдруг со мной что-то случится». А потом она упала с той проклятой лестницы...
Денис, не говоря ни слова, достал из кармана куртки складной нож и прошёл в прихожую. Алиса опустилась рядом с ним на колени. После десяти минут напряжённой, сосредоточенной работы старая, рассохшаяся доска с противным, протяжным скрипом наконец поддалась. Под ней, в густом слое многолетней пыли, лежал плотный, пожелтевший пластиковый пакет. Алиса дрожащими руками развернула его. Внутри оказалась пухлая, перевязанная бечёвкой папка со старыми, пожелтевшими бумагами, датированными ещё две тысячи четвёртым годом.
— Это копия учредительных документов того самого холдинга, — Денис бегал глазами по тексту, и его брови удивлённо ползли всё выше и выше. — А вот это уже настоящая бомба, Алиса. Черновик договора о передаче земельного актива в собственность Криволину с его собственноручными, наглыми правками прямо на полях. И, самое главное — написанное от руки заявление твоей мамы в районную прокуратуру, которое она, по всей видимости, просто не успела отправить.
— О чём там говорится? — прошептала Алиса, боясь поверить в происходящее.
— Она подробно, по пунктам описывает угрозы со стороны Виктора Криволина и его людей, — ответил Денис, перелистывая страницы. — И заявляет, что категорически отказывается отчуждать свои доли и подписывать какие-либо документы. Это значит, что все подписи в государственном реестре, по которым земля перешла к нему в собственность, — это стопроцентная, грубая подделка, совершённая им уже после её трагической гибели. Эти спрятанные бумаги, Алиса, — главная улика. Имея их на руках, мы сможем добиться полноценной почерковедческой экспертизы, которая камня на камне не оставит от всей преступной империи Криволина, а его самого надолго отправит за решётку.
— Боже мой, — прошептала Алиса, прижимая папку к груди. — Так вот что ему на самом деле было нужно всё это время.
Она посмотрела на Дениса с такой бесконечной, искренней благодарностью, что у того на мгновение перехватило дыхание.
— Если бы не вы, Денис, я даже не знаю, как вас благодарить, — сказала она тихо.
Он слабо, едва заметно улыбнулся ей в ответ, и эта простая, непривычная улыбка вдруг преобразила всё его лицо, сделав его невероятно молодым, открытым и притягательным.
— Нам ещё нужно выжить и не попасться, — сказал он, возвращаясь к делу. — Я сейчас схожу в машину, возьму ноутбук. Нам нужно сделать качественные сканы всех этих документов и отправить их в надёжное место.
Продолжение :