Предыдущая часть:
— Да как вы смеете так со мной разговаривать? — Алиса задохнулась от возмущения и обиды. На глаза против воли наворачивались слёзы. — Вы ничего обо мне не знаете! Вы просто бездушный, чёрствый бюрократ, для которого человек — лишь строчка в отчёте. Вы хоть раз пробовали поговорить с ней по-человечески? Не о паспортах и казённых приютах, а о том, как ей страшно и одиноко?
— Страх, к сожалению, не согреет её в минус двадцать, — отрезал Денис, но в его глазах, кажется, что-то дрогнуло. Какая-то тень промелькнула за маской цинизма. Он шумно выдохнул и устало потёр переносицу. — Послушайте меня, как вас там... Алиса? Послушайте, Алиса, я работаю с такими людьми как она каждый божий день. Я вытаскиваю их из холодных подвалов, отбиваю от пьяных хулиганов. Я, может быть, лучше вас знаю, что делаю. И я вам говорю: если она останется здесь зимовать, она не переживёт эту зиму. Это медицинский факт, а не бюрократическая прихоть.
— Денис, хороший мой, девонька, — вдруг тихо, примирительно подала голос бабуля, сильнее кутаясь в свой рваный, дырявый пуховик. — Ты не серчай на него, он ругается, это он только так, для порядку. Но он мне мазь для ног на прошлой неделе принёс, самую дорогую, из своих денег купил.
Алиса осеклась на полуслове, переводя удивлённый взгляд с бездомной женщины на циничного, колючего юриста. Тот раздражённо отмахнулся, словно его уличили в чём-то постыдном.
— Тамара Павловна, мы с вами ещё не закончили наш разговор, — сказал он, стараясь вернуть себе прежний тон. — Завтра в восемь утра я буду здесь. Поедем фотографироваться на документы. И только попробуйте снова спрятаться от меня в другом дворе, я всё равно найду. — Он снова повернулся к Алисе. — А вам, девушка... Я бы на вашем месте посоветовал решать свои собственные проблемы, а не прятаться от них, играя в благородную спасительницу. У вас у самой такой вид, будто вы не спали целую неделю и только что с огромным трудом сбежали с собственной казни.
— Это вас совершенно не касается, — огрызнулась Алиса, хотя его слова больно ударили по самому уязвимому месту.
— Конечно, не касается, — Денис пожал плечами с деланным равнодушием. — Моё дело простое — забрать эту женщину с холодной улицы до наступления первых заморозков. Всего вам доброго.
Он развернулся на каблуках и быстрым, решительным шагом зашагал прочь по тёмной, плохо освещённой аллее. Алиса долго смотрела ему вслед, пока его высокая фигура не растворилась в темноте. В этом резком, колючем, как ёж, человеке было столько же закрытости от окружающего мира, сколько и в ней самой. Она тяжело вздохнула, достала из кармана заветный бутерброд и протянула его Тамаре Павловне.
— Спасибо тебе, родная, — старушка взяла угощение дрожащими, скрюченными руками. — Ты уж не держи зла на него, деточка. Он злой ходит оттого, что жена с его маленькой дочкой ушли от него два года назад. Вот он в работу с головой и зарылся. Всех вокруг спасает, а себя самого — нет.
Алиса присела на край горячей трубы теплотрассы, не обращая внимания на сырость, и уставилась в мокрый, блестящий асфальт.
— А вам самой разве не страшно на улице? — тихо спросила она. — Вы же совсем одна, и помощи ждать не от кого.
Бабуля перестала жевать и посмотрела на Алису удивительно ясным, пронзительным, почти молодым взглядом.
— Страшно, деточка, не тогда, когда холодно или голодно. Страшно бывает, когда тебе врут в глаза те, кто обещает тебя защитить, — ответила она с неожиданной мудростью. — А улица... она честная. Холодно — значит, холодно. Голодно — значит, голодно. Никакого обмана.
Слова пожилой женщины эхом отозвались в сознании Алисы. «Страшно, когда врут те, кто обещает защитить». Виктор Криволин обещал ей защиту и безбедную жизнь, но его собственный сын, похоже, знал какую-то страшную правду. Алиса решительно поднялась на ноги. У неё оставалось не так уж много времени, чтобы понять, что именно нужно от неё Виктору и какова её истинная роль в этой грязной игре.
Холодный, пронизывающий ветер забирался под тонкое пальто, пока Алиса брела по тёмным, плохо освещённым улицам после той странной встречи в сквере. Слова Дениса, его резкие, колкие упрёки перемешались в её голове с испуганными глазами маленького Андрейки в одну тяжёлую, давящую массу. «Зачем я ему на самом деле нужна?» — эта мысль пульсировала в висках с неослабевающей силой, не давая покоя ни на секунду.
Утром, после почти бессонной ночи, Алиса отправилась в «Золотую лозу» — забрать свой расчёт и трудовую книжку. У чёрного входа для персонала она столкнулась с Надеждой. Бывшая коллега стояла, прислонившись к стене, пила кофе из пластикового стаканчика и нервно куталась в яркую, но дешёвую шаль.
— О, смотрите-ка, сама будущая миллиардерша пожаловала, — ядовито усмехнулась Надежда, окинув Алису насмешливым взглядом. — Что, Криволин уже пообещал тебе золотые горы и райские кущи?
— Мне сейчас не до твоих дурацких шуток, Надя, — устало ответила Алиса, пытаясь пройти мимо неё к двери. — Просто дай пройти.
— А я, между прочим, и не шучу вовсе, — Надежда неожиданно преградила ей путь и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, продолжила: — Ты же у нас в ресторане всегда была святая простота, Алиса. Думаешь, он влюбился в тебя с первого взгляда? Как бы не так! У него с бывшей женой, тоже, кстати, Алисой, знаешь какая настоящая война идёт? Кровавая битва за пацана.
— И какое отношение всё это имеет ко мне? — Алиса нахмурилась, хотя внутри у неё всё похолодело от нехорошего предчувствия.
— Самое прямое. Алиса-старшая в суде кричит на каждом заседании, что Виктор ребёнком совершенно не занимается. Что мальчишка чахнет на глазах, а отцу плевать. И тут Виктор приводит в дом тихую, незаметную, серую мышь — идеальную, покорную мачеху. Которая будет сидеть у кровати больного пасынка денно и нощно и слова поперёк не скажет, а папочка будет в полном восторге. Ты для него, Алиса, просто бесплатная сиделка на полный день. Бесправная нянька с дополнительной функцией громоотвода для общественного мнения.
Слова Надежды больно кольнули, но Алиса лишь покачала головой, стараясь не показать обиду.
— Ты ничего толком не знаешь, Надя, поэтому и говоришь всякие гадости, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
— Зато ты, я смотрю, всё знаешь, — фыркнула женщина ей вслед. — Счастливо оставаться, умница!
Но зерно сомнения уже было посеяно в душе Алисы. Она понимала: вечером ей предстоит встреча с Виктором, но эта давящая, мучительная неопределённость душила её. Она решила действовать и поехать в офис Криволина прямо днём, придумав предлог — обсудить некоторые детали контракта до подписания. Секретарша в приёмной, презрительно оглядев её простенький, недорогой свитер, сухо велела подождать: Виктор Петрович задерживается на важном совещании.
Оказавшись одна в его огромном, просторном кабинете, отделанном тёмным, дорогим деревом, Алиса нервно прошлась вдоль полированного стола. Её взгляд случайно упал на полуоткрытую кожаную папку, лежавшую прямо рядом с ноутбуком. Из-под края плотной бумаги выглядывал бордовый паспорт с иностранным гербом и ещё один, поменьше, — тоже загранпаспорт, но другого образца. Алиса затаила дыхание. Она осторожно, стараясь не шуметь, сдвинула верхний лист бумаги. Внутри папки лежали авиабилеты на частный рейс и целый пакет документов об открытии банковских счетов на каких-то загадочных островах.
— Так вот оно что, — едва слышно прошептала Алиса в пустоту шикарного кабинета. — Никакая я не сиделка и не нянька. Я нужна ему всего лишь для фиктивной смены резидентства. Он выведет все свои капиталы за рубеж, оформит часть активов на законную супругу, чтобы уйти от налогов, а потом просто исчезнет, оставив меня одну разбираться с полицией и налоговой.
Она выскочила из офиса, так и не дождавшись возвращения Криволина. Паника нарастала с каждой минутой. Сидя в ближайшем парке на скамейке, Алиса дрожащими руками набрала номер своей единственной подруги.
— Машка, привет... Я, кажется, схожу с ума! — сбивчиво, перескакивая с одного на другое, пересказала она все события последних нескольких дней.
— Алиска, ты вообще в своём уме?! — воскликнула подруга в трубке. — Какой фиктивный брак, какие налоги? Ты хоть представляешь себе, что сейчас на чёрном рынке органов творится?
— Маш, ну ты придумала ерунду, честное слово, — попыталась возразить Алиса. — Какие органы? Мы живём в двадцать первом веке, а не в лихие девяностые.
— Такие богачи, как твой Криволин, ни перед чем не остановятся, если им что-то понадобится, — горячо зашептала подруга. — Он тебя на запчасти разберёт для своего больного сына! Ты анализы когда в последний раз сдавала?
Эта нелепая, жуткая мысль внезапно впилась в сознание Алисы ледяной иглой. Она вспомнила, как год назад, во время обязательной медицинской комиссии от ресторана, они сдавали кровь и проходили врачей в частной, очень дорогой клинике. Не помня себя от ужаса, она вскочила со скамейки и помчалась туда.
Медсестра Соня, с которой они иногда обменивались парой фраз в очередях, удивлённо посмотрела на влетевшую в кабинет запыхавшуюся девушку.
— Алиса? Что случилось? На тебе лица нет, — обеспокоенно спросила она.
— Сонечка, умоляю тебя, — Алиса схватила её за руки, тяжело дыша после быстрого бега. — У вас же в клинике есть общая электронная база. Посмотри, пожалуйста, мою карту. Кто-нибудь запрашивал её за последнее время?
— Ты с ума сошла? За это же уволить могут! И вообще, кому понадобилась твоя карта? — удивилась медсестра.
— Соня, я тебя очень прошу, это вопрос жизни и смерти! — в отчаянии выкрикнула Алиса.
Сдавшись под натиском неподдельного отчаяния в её глазах, медсестра быстро застучала по клавиатуре.
— Ерохина Алиса... Так, слушай, тут какая-то странная ситуация, — Соня нахмурилась, вглядываясь в монитор. — Твою полную медицинскую карту и все свежие анализы неделю назад скопировали по официальному запросу. Запрос пришёл от службы безопасности компании «Стройинвест», а это, по-моему, фирма твоего Криволина.
Алиса почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.
— Они тайно проверяли моё здоровье... ещё до того, как он подошёл ко мне в ресторане, — одними губами прошептала она побелевшими губами. — Господи... неужели Маша была права насчёт органов?
Она не помнила, как добралась до своего района. Сумерки уже окончательно сгустились над улицей, когда она подходила к своему дому. Поднявшись к калитке, Алиса резко остановилась, как вкопанная. На скамейке у подъезда, преграждая ей путь, сидел грузный, массивный мужчина с перебитым носом и тяжёлым, маслянистым взглядом. На нём был дорогой, но безвкусно скроенный, кричащий костюм.
— Алиса Николаевна, — мужчина неторопливо поднялся со скамейки.
— Что вам от меня надо? — Алиса инстинктивно попятилась назад, ища пути к отступлению.
— Меня зовут Руслан, и мне нужен твой, без пяти минут, законный муж — Витя Криволин, — мужчина сделал тяжёлый шаг в её сторону. — Передай ему, красавица, что если он думает спрятать мои деньги за твоей смазливой мордашкой, то он глубоко ошибается. Я найду его и достану из любой норы.
— Я ничего не знаю ни о каких ваших деньгах, — воскликнула Алиса, чувствуя, как вжимается спиной в холодную, шершавую дверь калитки.
— Конечно, не знаешь, птичка ты глупая, — усмехнулся Руслан, обнажив золотой зуб. — Ты просто прикрытие, подставная фигура. А прикрытие, сама понимаешь, под обстрел подставляют в первую очередь. Запомни это.
Он тяжело развернулся на каблуках своих дорогих ботинок и не спеша скрылся в сгустившейся темноте, оставив после себя лишь запах дешёвого табака и терпкого одеколона. Алиса, дрожа всем телом от пережитого страха и напряжения, вбежала в дом и с трудом заперлась на все имеющиеся замки. Сиделка для больного ребёнка, налоговая ширма для вывода денег, донор органов для пересадки, подставное лицо для разборок с бандитами — все эти версии бешеным калейдоскопом кружились в её голове, сводя с ума. А на следующее утро в её дверь требовательно, громко постучали. На пороге стояла красивая, эффектная брюнетка в строгом, безупречном деловом костюме.
— Алиса Ерохина? — спросила она ледяным, официальным тоном. — Меня зовут Елена, я личный юрист и помощник Виктора Петровича Криволина.
Гостья, не дожидаясь приглашения, бесцеремонно отодвинула Алису плечом и прошла в крошечную, тесную прихожую. Она окинула её брезгливым взглядом.
— У нас с вами крайне мало времени, — продолжила Елена, поправляя безупречную причёску. — Вы должны были подписать брачный контракт ещё вчера вечером, как мы и договаривались.
— Я не буду ничего подписывать, — Алиса скрестила руки на груди, пытаясь хоть так унять противную, выматывающую дрожь. — Уходите, пожалуйста. Я сказала всё.
— Не глупите, Алиса, — Елена высокомерно оперлась на ветхий, крашеный косяк двери. — Вы хоть отдаёте себе отчёт, с кем собрались играть в такие опасные игры? Если вы прямо сейчас не поставите свою подпись под документом, ваши долги чудесным образом удвоятся в ближайшее время. Ваш бывший парень, Глеб, оставил вам просто прекрасное «наследство» в виде кредитов. Мы пустим вас по миру в два счёта. Будете ночевать на теплотрассе вместе с вашей бездомной подружкой, которую вы так жалеете. Но если подпишете — получите такую жизнь, о которой даже мечтать не смели, работая за копейки в ресторане.
— Вы что, сейчас угрожаете мне? — Алиса не верила собственным ушам.
— Я просто констатирую неоспоримые факты, — Елена бросила на шаткую тумбочку в прихожей свою визитку, золотую ручку и уже знакомую, толстую папку с документами. — У вас есть два часа на размышления. Если я не получу подписанный экземпляр к назначенному сроку, пеняйте на себя. Никто не будет больше церемониться с какой-то официанткой.
Она развернулась и с силой хлопнула дверью, так что старая краска посыпалась на пол. Алиса прислонилась спиной к холодной стене и закрыла лицо руками, пытаясь справиться с накатившей волной отчаяния. Она была абсолютно, совершенно одна в этом враждебном мире, и надеяться ей было не на кого. И вдруг в её памяти всплыло недавнее лицо того циничного, колючего юриста из сквера. «Я вытаскиваю их из подвалов, отбиваю от хулиганов», — сказал он тогда с такой уверенностью.
Продолжение :