Предыдущая часть:
— Как всё банально и грустно, — усмехнулся Матвей. — Нет, ты не подумай, я не осуждаю твой выбор. Просто я всегда считал, что в основе крепкой семьи должно быть что-то большее, чем просто уважение, деньги или даже любовь. У тебя были первые два пункта, у меня — второй. И как видишь, оба мы остались у разбитого корыта. Хотя так говорить неправильно. Со мной, например, остался сын. Как ни печально, но в новой жизни моей бывшей жены для него не нашлось места. Я рад, что Колька теперь только со мной. Он даже не спрашивает, куда уехала мама и почему она не приходит. Объективно в жизни ребёнка она почти не участвовала с тех пор, как ему исполнилось два, и она вышла из декрета. Поначалу всё было замечательно, но Нина начала скучать по работе. Я не мог ей запретить, тем более видел, как она раздражается от постоянной нервотрёпки дома. Есть женщины, которых быт и воспитание детей не тяготят. Нина была не из таких. Ей просто жизненно необходимо было находиться среди людей, чувствовать себя нужной на работе. Видимо, ни я, ни Колька к этим людям не относились. Когда она вышла на работу, сразу начались постоянные задержки по вечерам, корпоративы, встречи с подругами. Дома она просто выключалась, к Кольке почти не подходила, ограничивалась очередной безделушкой или вредными сладостями. Она даже не интересовалась, чем увлекается её собственный сын, будто чужому ребёнку всё это покупала. А вот мы с Николаем Матвеевичем сразу как-то нашли общий язык.
— Сколько твоему сыну? — спросила Валентина, делая глоток уже остывшего чая.
— В октябре будет пять, — Матвей полез в карман за телефоном. — Вот, полюбуйся!
Мужчина открыл галерею на своём телефоне и с гордостью, которая была заметна даже в его скупых жестах, продемонстрировал Валентине фотографии очень симпатичного и не по годам серьёзного мальчугана. Ребёнок внимательно смотрел в объектив огромными серыми глазами, и в этом взгляде читалась какая-то детская, но от того не менее глубокая мудрость, будто он уже успел познать все тайны мироздания, до которых остальным ещё только предстояло дойти.
— Какой взрослый не по годам, — заметила Валентина, внимательно вглядываясь в лицо мальчика на экране.
— Все так говорят, — вздохнул Матвей, убирая телефон обратно в карман. — Он вроде ещё маленький, а мне кажется, что Колька уже всё понимает. Он ведь никогда не спрашивает, почему у нас неполная семья, хотя у всех ребятишек во дворе есть мамы. Ни разу за всё это время не задал такого вопроса.
— А в детский сад он ходит? — поинтересовалась Валентина, чувствуя, как в груди разливается тепло от этих простых, житейских рассказов.
— Нет, — покачал головой Матвей. — Я работаю из дома, у меня свой небольшой бизнес, так что я всегда могу уделить ему время, вовремя покормить, погулять. Колька, кстати, уже в свои неполные пять лет всерьёз заинтересовался тем, чем я занимаюсь. Постоянно крутится рядом, задаёт вопросы, пытается помогать.
— А чем ты занимаешься, если не секрет? — спросила Валентина, которой вдруг стало очень интересно, что за человек сидит перед ней.
— У меня небольшая кожевенная мастерская, — с готовностью ответил Матвей. — В основном шью сумки, создаю разные аксессуары на заказ. Кожа, замша, инструменты — моя стихия.
— Ничего себе, — искренне удивилась Валентина. — А можно посмотреть, что ты делаешь?
— Конечно, — Матвей снова достал телефон и принялся листать фотографии, показывая свои работы.
— Выглядит очень дорого и качественно, — заметила Валентина, внимательно рассматривая снимки на экране. — У моего бывшего мужа был похожий портфель, тоже на заказ шили. Я примерно представляю, сколько это стоит. Мне всегда было интересно, сложно ли создавать такие вещи.
— Тебе правда интересно? — переспросил Матвей, поднимая на неё глаза.
— Конечно, я бы не спрашивала просто из вежливости, — заверила его Валентина.
— Понимаешь, просто Нина никогда не интересовалась моим делом, — признался мужчина. — Для неё было важно только, чтобы оно приносило достаточно денег, чтобы она могла ни в чём себе не отказывать. А сам процесс, творчество — это её вообще не касалось.
— Нет, мне правда интересно, — повторила Валентина. — Здесь же столько кропотливого труда, терпения. Я, как мастер мастеру, говорю. В каждой работе чувствуется рука профессионала.
— А ты тоже что-то подобное создаёшь? — поинтересовался Матвей, откладывая телефон в сторону.
— Ну, не совсем, — Валентина замялась, не зная, как объяснить своё нынешнее состояние. — Да и не создаю уже, а создавала, если честно. Сейчас у меня творческий перерыв, сама не знаю, надолго ли. Я делала украшения ручной работы, в основном из японского бисера. Это не тот обычный бисер, из которого школьницы фенечки плетут, а скорее что-то вроде полудрагоценного камня. Каждая бусина идеально ровная, без малейших сколов, что позволяет создавать цельные полотна, гладкие и блестящие. В основном я создавала миниатюрные картины в стиле японских гравюр, а идеи, как ни странно, приходили во сне. А потом муж сказал, что уходит, и всё почему-то резко закончилось. Вдохновение просто испарилось. А сюда меня подруга отправила, чтобы я развеялась, пришла в себя, отдохнула. И, кажется, она была права — здесь действительно хорошо.
— Тебе обязательно нужно вернуться к своему занятию, — твёрдо сказал Матвей, и в его голосе послышались нотки восхищения. Он снова взял телефон и начал листать фотографии в её группе, которые она когда-то выкладывала. — Это не просто красиво, Валентина, это настоящее искусство. Такие вещи не носить на руке надо, а показывать людям в музеях. Удивительно, что японцы тебя до сих пор не нашли. У них таких мастеров ценят на вес золота, я серьёзно. Я никогда ничего подобного не видел. На фоне твоих работ мои сумки — просто жалкие безделушки для бедных родственников.
— Ну, не преувеличивай, — засмеялась Валентина, чувствуя, как приятно ей слышать эти слова. — У тебя очень достойные работы.
— Я говорю то, что вижу, — настаивал Матвей. — У тебя очень тонкая, филигранная работа. Сразу видно руку мастера, который чувствует материал. Всё стильно, выверено, продумано до мельчайшего стежка.
— А ты только мужские аксессуары создаёшь? — спросила Валентина, меняя тему.
— Если честно, я пытался шить и женские сумки, но как-то не пошло, — признался Матвей. — Не хватает мне понимания женской души, наверное. Для мужчин я делаю как для себя, потому что чётко понимаю, что и как должно быть. А женщину разве поймёшь? Если бы Нина мне хоть чуть-чуть помогала, советовала, может, и получилось бы…
— А хочешь, я буду тебе помогать? — неожиданно для самой себя предложила Валентина. Идея возникла спонтанно, но показалась ей настолько правильной, что она даже не стала её обдумывать. — Считай это своеобразной платой за моё спасение. Справедливо?
— Ты серьёзно? — Матвей с удивлением посмотрел на неё, явно не ожидая такого поворота.
— Вполне, — кивнула Валентина. — Знаешь, я такой человек: если уж загораюсь какой-то идеей, то сразу хочу её реализовать, пока энтузиазм не остыл. Вот увидела я тогда браслет на руке у подруги — и уже через неделю научилась плести сама, и сны начали сниться. Может, и в твоём случае так же получится? А вдруг нас сама судьба здесь столкнула, чтобы мы вместе создали нечто такое, от чего у людей дух захватит?
— Слушай, а ведь это мысль! — воодушевился Матвей. — Ты можешь не только придумывать дизайн сумок, но и декорировать их своим японским бисером. Такие работы не только очень дорого стоят, но и пользуются бешеной популярностью. Это же штучные, эксклюзивные вещи, которых больше ни у кого не будет. К тому же и обо мне, и о тебе уже знает какое-то количество людей. У меня есть свой раскрученный сайт и небольшой магазин в городе, где мы можем выставлять наши совместные работы. Ты и свои браслеты можешь там продавать, если захочешь.
— Ничего себе, как ты быстро разогнался, — рассмеялась Валентина. — Матвей, я не планировала так масштабно разворачиваться. Мы не только толком не знакомы, я даже не знаю, из какого ты города. Куда-то переезжать я пока не собираюсь, а бизнес, который ты предлагаешь, подразумевает постоянное присутствие на месте. Я думала просто делать для тебя эскизы или давать советы, критиковать твои работы… А насчёт украшения бисером — в принципе, идея интересная. Сейчас у девушек очень модны разные подвески на сумках, брелоки, фенечки. Если я начну создавать нечто подобное, то смогу легко отдавать их тебе на реализацию.
— Эх, а я уже размечтался, — смущённо улыбнулся Матвей. — Вечно я так — слишком быстро забегаю вперёд, пытаюсь обогнать события.
— Конечно, я не подумала, что тебе придётся переезжать, — сказала Валентина.
— Но, кстати, если что, это не проблема, — добавил Матвей. — Мы с сыном живём в большом доме, на окраине города. У нас много свободных комнат наверху. Так что если бы ты захотела… могла бы занять одну из них.
— Я просто в шоке, — уже откровенно хохотала Валентина. — До сих пор на свете есть такие наивные романтики и идеалисты! Матвей, ты, конечно, очень хороший человек, но такой простодушный! Я бы, может, и рада переехать, но я тебя совершенно не знаю, как и ты меня. К тому же у тебя маленький сын, которому вряд ли понравится присутствие в доме чужой тёти.
— Но у нас же не романтические отношения, а деловые, — возразил Матвей, слегка покраснев. — И я всё равно уверен, что мы встретились не просто так. Так не бывает, Валентина, понимаешь? Всё в этом мире взаимосвязано.
— Понимаю, — мягко сказала женщина. — Но всё же думаю, что мы просто в нужный момент оказались рядом друг с другом. Я благодарна тебе за спасение и рада, что могу быть полезна как компаньон. Разве этого мало? Наши пути уже точно не зря пересеклись.
— Ладно, знаешь что? — Матвей прищурился, разглядывая её. — Давай поступим так. Сколько ты ещё планируешь здесь пробыть?
— Неделю, — ответила Валентина.
— Отлично. Я тоже, — просиял Матвей. — Может, перенесём твой лагерь поближе к моему? Так у нас будет время получше узнать друг друга, а потом уже решим, как будет развиваться наше общение. Ты же приехала сюда за новыми впечатлениями. Чем тебе не впечатление — неделя в диких условиях с почти незнакомым, но, заметь, совершенно безобидным человеком? К тому же вдвоём всё равно веселее и безопаснее. А то сидишь тут одна: кто начнёт тонуть или сильно обгорит на солнце, а второй уже сможет помочь.
— Звучит разумно, — согласилась Валентина после недолгой паузы. — Ладно, ты прав. Я, конечно, собиралась отдыхать в гордом одиночестве, но, во-первых, я уже не уверена, что это была хорошая идея. А во-вторых, если я буду знать, что ты где-то рядом, подсознательно буду чувствовать себя спокойнее. Да и, честно говоря, мне немного страшновато после сегодняшнего. Раньше мы с палатками на море часто ездили, но нас тогда человек десять было. Студентами.
— Ага, и мы ездили, — улыбнулся Матвей. — И это место, кстати, было нашим излюбленным. Ладно, не будем терять время. Пошли за твоими вещами.
Валентина вернулась домой загоревшей, посвежевшей и наполненной новой, доселе неведомой энергией. Отдых в Агое словно вдохнул в неё жизнь, заставив кровь бежать быстрее, а сердце — биться ровнее. Женщина прекрасно понимала, что дело тут не только в чистом морском воздухе и беззаботном времяпрепровождении на лоне природы. Главной причиной её возрождения стал Матвей. За ту неделю, что они провели бок о бок, Валентина вдруг осознала простую, но от того не менее удивительную вещь: она всю жизнь мечтала встретить такого человека, как он. Мало того, что у них оказалось множество общих интересов и тем для разговора, — они сходились даже во взглядах на жизнь, на устройство мира, на человеческие отношения. У Матвея в палатке нашлась старая гитара, и каждый вечер они, разведя яркий костёр, усаживались на прогретые за день камни и начинали петь. Валентина предпочитала импровизировать прямо на ходу, как в далёкой юности, а Матвей исполнял какие-то удивительные, трогательные бардовские песни. Оба они так увлекались этим занятием, что порой забывали о том, что давно уже вышли из студенческого возраста, и просто носились по берегу, брызгались водой, хохотали до колик в животе, а потом, уставшие и счастливые, делились самыми сокровенными мыслями, тайнами и мечтами.
В день отъезда Валентина, уединившись в своей палатке, долго и безутешно плакала, уткнувшись лицом в подушку спального мешка. Она не хотела, чтобы Матвей видел её слёзы. Пришлось бы объяснять, что она вовсе не хочет уезжать, что расставаться с ним для неё невыносимо. Накануне вечером, когда звёзды особенно ярко отражались в тёмной воде, они чуть было не поцеловались, но Валентина в последний момент испуганно отстранилась и ушла спать, оставив Матвея в полном недоумении стоять у потухающего костра. Полночи она пролежала без сна, бесконечно жалея о своей глупой нерешительности, причиной которой был лишь один-единственный, но всепоглощающий страх. Страх перед новым чувством, которое могло разбиться о суровую реальность, как волна о скалы.
Утром они позавтракали, делая вид, будто ничего не произошло. Матвей выглядел немного отстранённым и обиженным, но виду не подавал, стараясь держаться ровно. Первой уехала Валентина. Мужчина записал ей на листке из блокнота свои контакты — номер телефона и адрес электронной почты — и протянул со словами: «Буду ждать весточки». Сам же направился собирать свою палатку, не попросив у неё ответных координат. Всю долгую дорогу домой Валентина мысленно ругала себя на чём свет стоит, понимая, что этот дурацкий страх перед будущим как раз это самое будущее у неё и отнял. Теперь она ни за что не напишет и не позвонит первой — гордость не позволит, а Матвей… он ведь даже не записал её номера. Впрочем, это уже не имело никакого значения.
Продолжение: