Предыдущая часть:
— Успокойся, Валентина, — Борис крепко сжал её за руку, пытаясь умерить её пыл. — Не надо этой мелочной дележки. Ты ни в чём не будешь нуждаться, я не подлец какой-то, чтобы бросать жену на произвол судьбы без средств к существованию.
— Тогда дай мне развод. Сейчас. Не надо ничего придумывать. Или ты рассчитываешь, что нагуляешься на стороне, наиграешься, а потом вернёшься к привычным борщам и котлетам? А как же твоя новая женщина? Неужели ты думаешь, что ей понравится быть вечной любовницей, пока ты официально женат?
— Из-за неё я и не хочу разводиться, — неожиданно признался Борис. — Я боюсь, что она сразу начнёт давить, требовать похода в загс. Пока что её устраивает роль любовницы, она ничего не просит и не требует. Меня это полностью устраивает. Я хочу сначала проверить человека, понять, что она из себя представляет.
— Боже, какой же ты циничный! — Валентина зажмурилась, словно от яркого света. — Нет, я не согласна на такой расклад. Не хочу, чтобы ты обманывал её так же, как обманывал меня. Не хочешь говорить, что разведён — не говори, но меня в свои игры не втягивай. Завтра же утром я подам заявление на развод. Уезжай куда хочешь, я тебя держать не стану. Всё, Борис, мне надоела эта комедия.
Она махнула рукой, давая понять, что разговор окончен, и выбежала из гостиной, громко хлопнув дверью.
Валентина заперлась в своём кабинете-мастерской и долго плакала, глядя на разложенные на столе бисер и заготовки. Всхлипывая, она перебирала прохладные стеклянные бусины, словно пытаясь найти в них утешение. Уснула она там же, на маленьком диванчике, свернувшись калачиком и поджав ноги. Ей приснилось море. Наверное, потому что муж так цинично, с какой-то издевательской усмешкой выбрал для своего переезда именно те места, куда она всю жизнь стремилась всей душой. Во сне Валентина просто лежала на тёплых волнах, подставив лицо жарким солнечным лучам. Под ней были метры солёной воды, в толще которой плавали диковинные рыбы, медузы, моллюски. Валентина чувствовала, как они едва касаются её тела и тут же исчезают в бездонной глубине. И всё вокруг казалось неважным, мелким, далёким. Остались только она и уходящая за горизонт бесконечная синяя даль.
Но внезапно идиллия разрушилась. Валентина почувствовала, как что-то холодное коснулось её рук и ног, а в следующее мгновение это нечто крепко обхватило её запястья и щиколотки, закручиваясь вокруг тела колючей проволокой. Женщина попыталась закричать, но вместо крика из горла вырвались лишь пузырьки воздуха. Цепкие водоросли, больно впиваясь в кожу, тянули её на дно. У Валентины не было сил сопротивляться этому чудовищному притяжению, но она отчаянно хотела жить, хотела вырваться. Погибать здесь, вдали от всего, что ей было дорого, в схватке с неизвестным морским чудовищем, совсем не входило в её планы. Вдруг чьи-то сильные руки обхватили её тело и резко потянули наверх. Водоросли, державшие её за ноги и руки, отчаянно сопротивлялись, ещё больнее врезаясь в кожу. Солнце больно ударило по глазам, ослепив на мгновение. Женщина начала жадно хватать ртом воздух и вдруг почувствовала, что вода вокруг стала какой-то другой. Она открыла глаза и увидела, что бескрайнее море состоит из миллиардов крошечных разноцветных бисерин, а сама она просто лежит на их поверхности, как на перине. Рядом с ней стоял мужчина и почему-то держал в руках длинное весло. Лица его невозможно было разглядеть из-за яркого света, который тысячекратно отражался от стеклянных граней.
— Теперь всё в порядке. Еле успел, — весело заметил он и, развернувшись, зашагал прочь. Он шёл прямо по воде, не проваливаясь и не оглядываясь, лишь иногда зачерпывал веслом разноцветные стекляшки и с задором разбрасывал их вокруг себя.
— Постойте! Кто вы? — крикнула ему вслед Валентина.
— Обычный человек, — мужчина слегка обернулся, и она увидела лишь смутный силуэт. — Не смог пройти мимо чужой беды. Вы тут будьте осторожнее, вокруг много ядовитых водорослей и других опасных тварей. Расслабляться нельзя, особенно когда силы на исходе.
— Где мы? Что это за место? — Валентина попыталась встать, но почувствовала, что снова начинает проваливаться в стеклянную пучину.
— Это жизнь, — ответил мужчина, и его голос растаял в воздухе, как утренний туман.
Валентина резко дёрнулась, открыла глаза и обнаружила себя на своём диване в мастерской, где уснула несколько часов назад. «Какой дурацкий сон! — подумала она, тяжело дыша, словно и вправду боролась за жизнь. — Я ведь наяву чувствовала, что тону. Даже запястья до сих пор болят, будто их сжимали эти проволочные водоросли».
Тот странный сон постепенно стёрся из памяти, растворившись в череде серых и однообразных дней. Борис быстро собрал свои вещи и уехал. Валентина даже не поинтересовалась, снял ли он другую квартиру в их городе или сразу отправился покорять Сочи. Звонить ему и выяснять подробности не было ни малейшего желания. Она просто заполнила все необходимые документы на развод и отпустила ситуацию, позволив ей течь своим чередом. Ей стало совершенно всё равно, есть у неё муж или нет, — жизнь от его отсутствия ничуть не изменилась. Вместе с Борисом, словно по команде, исчезло и вдохновение. Те самые яркие, красочные сны, которые раньше подсказывали ей удивительные узоры, больше не приходили. Наступил творческий кризис — глухой, беспросветный, пугающий своей безысходностью.
Валентина закрыла все активные заказы в своей группе, ограничила доступ к профилям в социальных сетях, и к ней снова начала подкрадываться знакомая, липкая апатия. Только на этот раз женщина не собиралась бегать по психологам и жаловаться на жизнь подругам. Она просто заперлась в квартире, прекратив практически все контакты с внешним миром. Она снова начала тонуть, как в том тревожном сне: её затягивало на дно что-то неведомое, тяжёлое, болезненное. Сил бороться с этим состоянием не было, как, впрочем, и желания что-либо менять. Валентина перестала следить за собой. Даже обычный поход в душ превратился в мучительное испытание, требующее неимоверных усилий воли. Она почти ничего не ела, часами тупо смотрела сериалы, сбрасывала звонки Ирины и даже не заходила в свою мастерскую, где на столе пылились недоделанные браслеты.
— Ты что творишь с собой? — возмутилась Ирина, когда ей всё же удалось достучаться до подруги. Женщина пришла в ярость, увидев на пороге лохматую, опухшую от слёз и бессонницы Валентину. — Я уже не знала, что и думать! Клянусь, если бы ты и сейчас не открыла, я бы вызвала спасателей.
— Спасателей? — безучастно переспросила Валентина, глядя в одну точку где-то за плечом подруги.
— Да, именно их! Ты на себя посмотри. Тебя и правда спасать нужно. Валентина, в кого ты превратилась? Не прошло и месяца с тех пор, как Борис уехал, а ты уже совсем опустилась. Неужели он стоит того, чтобы так убиваться?
— С чего ты взяла, что я убиваюсь из-за него? — всё так же отрешённо ответила женщина, даже не пытаясь оправдываться. — Мне на него наплевать. Как и на всё остальное, впрочем. Я просто хочу побыть одна.
— Ну вот, началось, — мягко, но настойчиво оттеснила подругу Ирина и просочилась в прихожую. — Давай разбираться, что происходит. Ты отовсюду пропала, даже меня игнорируешь. Твои родители с ума сходят! Ты же никому дверь не открываешь. Тебе не стыдно? Хоть бы позвонила им, успокоила. И что это за запах? Боже, ты ещё и не моешься? Валентина, я тебя просто не узнаю.
— А кто это? — мрачно усмехнулась Валентина, поведя плечом. — Просто оболочка, которой ничего не нужно, кроме еды. Ира, я устала. Мне ничего не хочется, понимаешь? Абсолютно ничего.
— Так, милая моя, давай-ка прекращай эти разговоры, — решительно заявила Ирина, подходя ближе. — Ты молодая, красивая женщина. Да когда ты по улице идёшь, мужики шеи сворачивают, чтобы на тебя посмотреть. Придумала ещё тут какие-то оболочки. Не смеши меня. Куда делась та Валя, которую я знала? Весёлая, жизнерадостная, беззаботная. Подумаешь, муж ушёл! Невелика потеря. Ты его всё равно никогда не любила. А в последнее время он тебе только нервы трепал. Из-за чего ты своё занятие забросила? Между прочим, я уже устала всем рассказывать, что ты в творческом отпуске. Ты даже не представляешь, сколько желающих приобрести украшения от Валентины Соболевой! Тебе давно пора полноценный магазин открывать, а не на маленькой страничке в соцсети ютиться.
— Да не хочу я ничего, — протянула Валентина, чувствуя, как раздражение подруги начинает её утомлять. Ей хотелось, чтобы Ирина поскорее ушла и оставила её в покое, дала возможность забраться обратно на диван и погрузиться в спасительную меланхолию.
— Нет, так дело не пойдёт, — отрезала Ирина. — Я не позволю тебе в свои тридцать два года превратиться в полусумасшедшую старуху, которая боится выйти из дома. Кстати, что там с разводом? Как продвигается?
— На следующей неделе должны зарегистрировать расторжение брака, — равнодушно ответила Валентина. — Слава богу, обошлось без суда. Я бы не вынесла ещё и туда таскаться. Борис в конце концов дал согласие. Куда ему было деваться? Детей у нас нет, имущество поделили добровольно. На днях приезжал его адвокат, сказал, что я могу не выписываться из квартиры, хоть она и была куплена до брака. Борис в ней в ближайшее время жить не собирается, так что я могу оставаться здесь ещё как минимум год.
— Боже, какая щедрая подачка с барского плеча! — фыркнула Ирина. — Можно подумать, тебе некуда идти.
— А есть куда? — Валентина прищурилась, впервые за долгое время проявив хоть какую-то эмоцию. — Думаешь, спустя восемь лет я с радостью вернусь в родительскую квартиру? Они, конечно, примут, но что-то подсказывает мне, что мне там самой будет очень неуютно. Жить в двушке после таких хором — то ещё удовольствие. Да ещё и с двумя взрослыми людьми, у каждого из которых свои привычки.
— Ну, снимешь себе жильё, — пожала плечами Ирина.
— А платить на что будешь? — парировала подруга. — Если ты и дальше продолжишь в том же духе, я имею в виду валяться на диване и ничего не делать, то даже твои скромные накопления быстро закончатся. Я смотрю, ты увлеклась доставкой готовой еды, а это, между прочим, недешёвое удовольствие. Ты работать вообще собираешься?
— Мне всё равно, — с вызовом ответила Валентина. — Какое тебе дело, что со мной будет? Просто лягу и умру, и все дела. Всё равно мне незачем топтать эту землю. Ребёнка я родить не смогу, род продолжить не получится, передать свои знания и умения тоже некому. Зачем тогда всё это? Бесконечно совершенствоваться, чтобы в старости было ещё обиднее умирать?
— Хватит нести эту чушь, Валентина, возьми себя в руки! — почти закричала Ирина. — Давай вместе подумаем, как тебе помочь. Я не позволю тебе тут сгинуть от тоски. Тебе нужно срочно покинуть зону комфорта.
— Боже, как вы все достали с этой зоной комфорта! — горько рассмеялась Валентина. — Чтобы её покинуть, надо для начала в ней находиться. А я понятия не имею, что это такое. Сначала я плясала под дудку родителей, училась на одни пятёрки, пыталась всем что-то доказать, этот дурацкий филологический закончила. И ради чего всё это было? Чтобы выйти замуж по расчёту, а потом меня выбросили на помойку как ненужную вещь?
— Борис тебя не выбрасывал, — мягко возразила Ирина.
— Ещё как выбрасывал! — вспыхнула Валентина. — Он, между прочим, так и сказал: «На новое место старые вещи не берут». Думаешь, я совсем тупая и не поняла, что он имел в виду? Я не виню его за желание иметь семью. И не виню в предательстве. Чтобы предать, нужно сначала быть верным. А кем мы были друг другу? Просто сожителями. Как только он понял, что я не смогу обеспечить его потомством, так сразу и охладел. Мы жили как соседи по лестничной клетке. Да, было уважение, привычка, удобство. И всё. Хоть бы раз он похвалил меня за эти дурацкие украшения, сказал бы просто: «Как здорово, Валя, ты у меня талантище». Нет, ничего подобного я не слышала. Только сухое: «А за сколько это можно продать?» Он до последней молекулы состоял из материальных благ, этот Борис. Не сомневаюсь, что он стал бы отличным отцом: зарабатывал бы, обеспечивал детей, учил их жизни. Но я не такая. Детей нет — значит, и учить меня нечему. Нам надо было развестись сразу после выкидыша. Так было бы легче нам обоим. Не по пути нам было с самого начала. И бешусь я не из-за того, что он оказался не тем, кем я его себе представляла, — он именно таким и был. Просто я слишком поздно открыла глаза, упустила свой шанс на счастье. И нечего сейчас дёргаться.
— Это всё глупости, — перебила её Ирина. — Скажи мне, Валя, что в твоём понимании счастье?
Валентина открыла рот, собираясь ответить, но тут же осеклась и замолчала, не найдя нужных слов.
— То-то же, — удовлетворённо кивнула Ирина. — Ты и сама не знаешь. В этом вся и проблема. Ты всю жизнь жила по чужим лекалам, пыталась выстроить счастье по чужому образцу, а о себе самой даже не задумывалась. Скажи мне, было ли тебе когда-нибудь настолько хорошо, чтобы ты забыла обо всём на свете?
— Даже не припомню, — безразлично пожала плечами Валентина, но в её глазах на мгновение мелькнула тень задумчивости.
— А ты постарайся вспомнить, — настаивала Ирина. — Я уверена, что такие моменты были, и не один раз.
— Ну, мне нравилось возиться в мастерской, нанизывать эти крошечные бусинки на леску, выкладывать из них узоры, — нехотя начала Валентина. — Это была даже не радость, а какое-то странное умиротворение, похожее на медитацию. А потом, когда я смотрела на готовый результат, тогда да, я радовалась, наверное.
— Допустим, но я не совсем об этом, — покачала головой Ирина. — Я говорю о простых человеческих радостях. Неужели их совсем не было в твоей жизни?
— Ну, например, я очень хорошо помню, как вы с Глебом Акимовым пели нам у костра свои импровизированные баллады о море, сидя на берегу, — Валентина невольно улыбнулась уголками губ. — Боже, как тогда все девчонки тебе завидовали! Я до сих пор не верю, что эти песни шли не от души, не от сердца.
— От души, конечно, — вздохнула Ирина, заметив, что подруга немного оттаяла. — Да, тогда было здорово. Я часто с теплотой вспоминаю наши студенческие годы. Ты же тогда была влюблена в Глеба, правда? Как жаль, что ваши пути разошлись.
— Ничего не жаль, — горько усмехнулась Валентина. — Акимов, оказывается, ещё тот тиран. Я иногда встречаюсь с Таней Мироновой, помнишь её? Она же давно за него замужем.
— Да ты что? — искренне удивилась Валентина.
— Представь себе, — подтвердила Ирина. — У них даже двое сыновей растут. Так вот, Глеб её постоянно избивает, сидит у неё на шее, пьёт безбожно, а она терпит — любовь у неё, видите ли. Да и парней без отца, пусть и такого, оставлять не хочет. Так что, Валя, правильно ты тогда его отшила, иначе сейчас бы ты на Танином месте плакалась. Так что любовь, конечно, зла, но это никак не отменяет того, как нам было хорошо в юности. Тебе бы съездить сейчас на море дикарём, как раньше. Может, это всколыхнуло бы старые струны в твоей душе, вернуло бы вдохновение и желание жить.
— На море, — медленно, по слогам повторила Валентина. — Знаешь, я столько лет упрашивала Бориса съездить вот так, с палатками, а он в итоге затащил меня в Сочи, в какой-то элитный отель, от которого у меня до сих пор тошнота.
— Эх, до чего же вы разными были, — покачала головой Ирина. — Были, Валентина. Теперь есть только ты. Спасибо, конечно, Борису, что не повёл себя как последняя скотина и не вышвырнул тебя на улицу, но дальше ты уж как-нибудь сама. Тем более у тебя, дорогая моя, невероятный потенциал. Я считаю, тебе просто необходимо хотя бы на время сменить обстановку, отвлечься от всей этой грязи, выкинуть из головы образ несчастной семьи. Да. Поезжай на море. Просто возьми палатку, спальник, что-нибудь для костра. Купи себе красивый купальник, в конце концов.
— Ирина, я уже не та юная девчонка, чтобы пускаться в такие авантюры, — неуверенно возразила Валентина.
— Ты сейчас в самом расцвете сил, — твёрдо заявила подруга. — Нельзя в себе глушить внутреннего ребёнка. Дай ему волю. Не закрывайся в четырёх стенах. Просто поезжай на какой-нибудь дикий, безлюдный пляж, разбей там лагерь и поживи недельку. Почувствуй вкус жизни, её свободу.
— Думаешь, это поможет? — Валентина нахмурилась, но в её голосе уже не было прежней безнадёжности. — Это всё звучит так просто, а на деле окажется тем ещё испытанием.
— Почему же? Знаешь, я иногда смотрю блоги путешественников. Очень многие люди путешествуют в одиночку, открывают для себя новые места, знакомятся с необычными людьми. Чем ты хуже?
— Ну, я никогда не путешествовала одна, — призналась Валентина. — Это же, наверное, очень тяжело. Да и я не знаю никаких интересных мест. Даже там, куда мы в юности ездили, сейчас всё застроено отелями и частными пансионатами.
— Каждый когда-то начинает, — улыбнулась Ирина. — Просто определи для себя регион, который тебя привлекает, изучи по карте местность. Сейчас информации в интернете полно. А дальше дело техники. В наше время путешествовать довольно безопасно, если знать, куда ехать. Я же не прошу тебя отправляться в горные республики или на Камчатку к медведям. Начать можно с чего-то простого и знакомого. Главное — поставить перед собой цель и начать к ней двигаться.
«Огонь — 3 км, Туапсе — 13 км», — гласил дорожный указатель, мелькнувший за окном автомобиля. Валентина зевнула и сделала музыку чуть громче, чтобы не уснуть за рулём. С того самого разговора с Ириной прошло уже две недели. Заветное свидетельство о разводе лежало в сумочке, и это неприятное, но необходимое дело было наконец завершено. Борис, как и обещал, не стал претендовать на её машину, её личный счёт и подаренные украшения, а также разрешил ей жить в квартире столько, сколько потребуется, по крайней мере до тех пор, пока он сам не решит её продать. Мужчина уже обосновался в Сочи, где пока снимал квартиру со своей новой пассией и привыкал к новому месту работы. Иногда они созванивались, но Валентина почти всё содержание этих коротких разговоров пропускала мимо ушей. Бывший муж всячески пытался сохранить с ней дружеские отношения, но ей было глубоко всё равно.
Продолжение: