Предыдущая часть:
Поначалу Валентине казалось, что она просто слишком много времени проводит за своим новым увлечением. Едва она закрывала глаза, как перед внутренним взором начинали кружиться бесконечные россыпи бисера и стекляруса. Но когда сознание начинало погружаться в глубины подсознания, из этого хаотичного мелькания цветного стекла внезапно проступали чёткие, ясные формы. Просыпаясь утром, женщина отлично помнила все узоры, которые видела во сне. Проводив мужа на работу, она тут же бежала в свою импровизированную мастерскую, делала быстрые наброски и принималась за плетение, стараясь не упустить ни одной детали.
— Ничего себе! — присвистнула Ирина, когда пришла к подруге в гости и увидела разложенные на столе украшения. — Это ты где такую красоту отхватила? Неужели Полина Ясарева для тебя специально новую коллекцию сплела? Хотя, знаешь, не очень-то похоже на её почерк. Тут стиль какой-то более утончённый, даже изысканный, что ли.
— Нет, это не покупные, — покачала головой Валентина, с трудом сдерживая довольную улыбку.
— В смысле? — не поняла Ирина.
— Ну… я сама их сделала, — призналась Валентина, и на её щеках проступил лёгкий румянец.
— Ты шутишь? — Ирина округлила глаза от изумления. — Валя, ты же никогда ничем таким не увлекалась. Мы же всего пару недель назад с тобой встречались, когда я свой браслет от Полины надела. Не могла же ты за такое короткое время всему этому мастерству научиться!
— Интернет мне в помощь, — Валентина провела пальцами по ровному ряду бисерин на одном из браслетов, словно проверяя гладкость поверхности. — На самом деле, если разобраться, ничего сверхсложного нет. Просто я материалы купила качественные, подороже. Борис в деньгах меня не ограничивает. Инструменты, оборудованное место, да и времени у меня сейчас полно. Вот и всё, что нужно для успеха. Мне же всё равно нечем заняться, на работу пока не тянет. Вот я и решила попробовать. А тебе правда нравится?
— Ещё спрашиваешь! — воскликнула Ирина, бережно беря в руки одно из колье. — Теперь я себя в своём Полинином браслете чувствую какой-то вульгарной торговкой с центрального рынка. Валя, это просто невероятно. И много ты уже успела сделать?
— Да не очень много, вот всё, что есть. Некоторые экземпляры пришлось переплетать по нескольку раз, потому что на следующий день смотришь и видишь какие-то шероховатости, недочёты.
— А идеи откуда берёшь? Сама придумываешь? — Глаза Ирины горели живым любопытством, пока она рассматривала разложенные на бархатных подушечках браслеты из японского и итальянского стекла. — Боже, тут такое ощущение, будто их вообще инопланетяне сплели. Боюсь даже представить, сколько такая вещица может стоить.
— Ты можешь взять себе любой, какой понравится, — мягко улыбнулась Валентина. — Разве я могу не подарить любимой подруге что-то, сделанное своими руками? Выбирай.
— А цена? Я заплачу, — запротестовала было Ирина.
— Знаешь, я вообще не думала о том, чтобы это продавать, — призналась Валентина. — Единственная цель, которую я преследую, — создавать что-то прекрасное, пропуская через это свои мысли, тревоги и переживания. Как будто отпускаешь их во Вселенную, а взамен рождается нечто материальное и красивое. И, если честно, почти все идеи мне приходят во сне.
— Как это? — часто заморгала Ирина, переводя взгляд с браслетов на лицо подруги.
— Просто вижу это. Мне остаётся только запомнить и перенести увиденное на схему плетения, подобрать нужный декор, застёжку. Я пока не слишком сильна в сложных узорах, приходится ограничиваться более простыми вариантами, но на самом деле это не так сложно, как кажется. Просто нужна практика.
— Слушай, это просто фантастика, — покачала головой Ирина. — Ты меня, конечно, удивила. Такое богатство нельзя держать в столе. Ты бы хоть на себя надевала и почаще на люди выходила. В этом мире так мало настоящей красоты, а ты вот так запросто её создаёшь. Я обязательно возьму у тебя один из этих чудесных браслетов, и не спорь! Я просто в шоке, Валентина.
Ирина выбрала широкий браслет из розового кварцевого стекляруса, с вкраплениями мелкого речного жемчуга и итальянского алмазного стекла. Украшение невероятно красиво смотрелось на её бледной коже, делая руку более утончённой, почти фарфоровой.
Вскоре на Валентину посыпались первые заказы. Ирина, женщина общительная и постоянно вращающаяся в разных кругах, ненавязчиво, но очень удачно прорекламировала подаренные ей украшения. Хотя Валентина изначально не планировала заниматься продажами, отказать людям, которые приходили через подругу, она уже не могла. Браслеты и колье начали пользоваться спросом. Всего за месяц Валентина распродала всё, что успела создать с момента основания своей мастерской. Борис, сначала относившийся к увлечению жены с прохладцей, довольно быстро смекнул, что скромные труды не только помогают женщине выйти из депрессивного состояния, но и приносят вполне реальный доход. Конечно, в масштабах их общего бюджета эти деньги были каплей в море, но теперь хотя бы Валентина сама себя обеспечивала расходными материалами, и у неё даже что-то оставалось.
В какой-то момент Валентине пришла в голову идея создать свой небольшой интернет-магазин. Постоянные клиенты, которых уже набралось немало, с восторгом изучали каталоги свежих коллекций и охотно соглашались участвовать в фотосессиях, демонстрируя свои покупки. Меньше чем за год о Валентине Соболевой узнали далеко за пределами её привычного круга общения. Женщину начали приглашать на различные ярмарки hand-made, фестивали народных промыслов и другие смежные мероприятия. Она постоянно совершенствовала свои навыки, осваивала новые техники, и особенно сильно её привлекали японские методы работы с бисером. Жители Страны восходящего солнца всегда славились своим трепетным отношением к эстетике и умением создавать невероятно сложные композиции. Поначалу было трудно, но со временем у Валентины начало получаться нечто такое, что следовало относить скорее к высокому искусству, нежели к народному творчеству. Она использовала исключительно дорогие, качественные материалы, кропотливо выплетая из крошечных стеклянных бусин настоящие шедевры. Японский бисер больше походил на россыпи драгоценных камней, чем на обычные кусочки стекла. Бусины были идеально ровными, благодаря чему полотно широких браслетов получалось гладким и однородным на ощупь. Готовые украшения напоминали миниатюрные картины, выполненные в стиле старинных японских гравюр. Валентина старалась придерживаться традиционной цветовой гаммы и узнаваемых сюжетов: сосны, растущие на отвесных скалах, разноцветные карпы в прозрачных прудах, цветущие сакуры, осенние кленовые листья, парящие в воздухе птицы. Сначала ей было непросто разобраться в бесконечных хитросплетениях стиля вагара, в традиционных орнаментах каракуса, итимацу, урока, сейгайха. Но она быстро поняла, что именно эти техники лучше всего подходят для того, чтобы переносить на готовые изделия те самые образы, которые являлись ей во сне.
Каждую ночь сновидения становились всё ярче и насыщеннее, они сверкали калейдоскопом невероятных красок. Талант Валентины раскрылся подобно бутону, который долго ждал своего часа. У неё появились поклонники, новые цели и интересы, жизнь заиграла другими красками. Однако на фоне этого подъёма начали стремительно рассыпаться её отношения с Борисом.
Нет, он вовсе не был против того, что жена целыми днями пропадает в своей мастерской и имеет собственный доход. Ему даже нравилось, что она больше не ходит на скучную работу в редакцию, не спорит с авторами и начальством. Проблема была совсем в другом. В ребёнке. Валентина больше не могла забеременеть. Какое-то время они продолжали пытаться, дважды у неё даже получилось зачать, но оба раза заканчивались выкидышами. А потом наступила пугающая тишина — желанная беременность больше не наступала. Валентина обошла множество клиник, прошла через сложные и изнурительные курсы терапии, пила горы лекарств. Но всё было тщетно. После всестороннего обследования врачи поставили неутешительный диагноз — бесплодие. Что-то непоправимо сломалось в её организме после той первой, оборвавшейся беременности. Мощный гормональный сбой сделал матку непригодной для вынашивания плода.
Поначалу Борис пытался привлечь к решению этой проблемы самых именитых специалистов, не жалея денег — он ведь так мечтал стать отцом. Но врачи лишь беспомощно разводили руками, когда после очередного курса лечения тесты снова показывали отрицательный результат. В конце концов Валентина сдалась. Когда-то она страстно хотела ребёнка, но бесконечные походы по больницам и растущее с каждым днём раздражение мужа вымотали её до предела. Ей хотелось лишь одного — чтобы её оставили в покое, дали возможность спокойно сидеть в тишине и собирать свои чудесные украшения. Борис же, напротив, только злился и постоянно упрекал жену в бездействии, в нежелании бороться дальше. Его можно было понять: ещё до свадьбы он прямо говорил, что мечтает о большой и крепкой семье, о детях, которые бегают по дому, о заботливой жене, достающей из духовки ароматный пирог. Он хотел совместных выездов на природу, путешествий и шумных семейных праздников. Вместо всего этого он получил лишь вечно грустную Валентину, до полуночи просиживающую в своей мастерской, и пустую квартиру, где никогда не раздастся детский смех и топот босых ножек по паркету. Супруги почти не разговаривали друг с другом, хотя со стороны их жизнь могла показаться вполне успешной. Внутри же рос огромный, удушливый ком из недопонимания, взаимного безразличия и отчуждения. Валентина понимала, что мечтала совсем о другом, но по большей части ей уже было всё равно.
Иногда у Бориса случались проблески участия в семейной жизни. Он приглашал жену в рестораны, чтобы хоть как-то встряхнуть их отношения, дарил пышные букеты цветов, но всё это делалось как-то механически, будто для галочки, чтобы отчитаться перед самим собой о выполнении супружеского долга. Пылких чувств между ними никогда не было, и Валентина понимала, что рано или поздно муж начнёт искать их на стороне. Однако Борис пока вёл себя как добропорядочный семьянин: никогда не задерживался на работе без уважительной причины, все выходные проводил с женой, возил её на отдых. Но всё это было каким-то ненастоящим, фальшивым. Женщина кожей чувствовала, что мужу она больше не интересна, что она — всего лишь отслужившая свой срок вещь, которую просто жалко выбросить на помойку.
А несколько месяцев назад поведение Бориса резко изменилось. Поначалу Валентина списывала это на его новую должность — мужчину повысили до руководителя юридического отдела в компании. Появилось множество новых обязанностей, выросла ответственность. Борис стал часто задерживаться после работы, мог в любой момент сорваться в офис в свой законный выходной. С женой он почти перестал разговаривать, ссылаясь на сильную усталость. Но Валентина чутьём чувствовала, что дело вовсе не в работе. Муж стал грубым, часто срывался на крик, если она вдруг делала что-то не так по дому. Но настоящей вишенкой на торте стали его разговоры по телефону за закрытой дверью. Раньше Борис никогда не уединялся, если обсуждал какие-то рабочие вопросы из дома. А тут Валентина случайно зашла в гостиную, когда муж что-то сосредоточенно изучал в своём ноутбуке. Внезапно ему позвонили, и Борис, резко встав с дивана, вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь. Валентина уже почти привыкла к такому поведению, поэтому просто села на диван и стала машинально переключать каналы на телевизоре. Но краем глаза она заметила оставленный на столе ноутбук мужа, и сердце тревожно забилось. В открытом браузере была вкладка с недвижимостью в Сочи.
Всего год назад они отдыхали в этом городе. Тогда Валентине не особо понравилось, но Борис не раз заговаривал о том, что не против когда-нибудь вернуться туда, а может быть, даже переехать к морю насовсем. Тем более что в Сочи находился один из филиалов его компании, и с работой у него бы не возникло проблем. Валентина тогда отнеслась к этой идее скептически — она привыкла к родному городу, к родителям, друзьям, к своему любимому делу, мастер-классам и выставкам, которые стали неотъемлемой частью её жизни. В Сочи, конечно, можно было бы начать всё заново, благо интернет позволял работать удалённо и продавать свои украшения по всему миру. К тому же на туристах можно было бы неплохо заработать. Однако сейчас на экране были не просто общие слова, а конкретные фотографии домов, квартир и апартаментов, некоторые из которых были отмечены сердечками — видимо, Борис присмотрел их для себя. Жильё относилось к категории продажи или долгосрочной аренды, что говорило о серьёзных намерениях. Муж планировал не просто отпуск, а полноценный переезд. Вот только Валентине он почему-то даже не заикнулся о грядущих переменах.
Когда Борис вернулся в гостиную и тяжело опустился на диван, Валентина решилась спросить:
— Прости, я случайно увидела, что ты просматривал квартиры у моря. Ты куда-то собрался переезжать?
— Мне предложили перевод в сочинский филиал, — ответил муж, ничуть не смутившись. — Вот я и изучаю варианты с жильём.
— И почему же ты мне ничего не сказал? Ты же прекрасно знаешь, что я очень привязана к этому месту, к дому.
— Если не хочешь ехать, я не заставляю, — сухо произнёс Борис, отводя взгляд в сторону. — К тому же на новое место старые вещи обычно не берут.
— Что? — опешила Валентина, чувствуя, как сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться где-то в горле.
— Я уезжаю один, — твёрдо сказал мужчина, наконец глядя ей прямо в глаза. — Валентина, только не начинай сейчас истерику. Ты прекрасно знаешь, что у нас с тобой серьёзные проблемы. Я не собираюсь там, в новом городе, снова погружаться во всё это дерьмо. Меня достало, что мы живём как чужие люди под одной крышей. Я хочу жить полноценной жизнью, а не просто приходить домой, молча ужинать и падать в кровать. Я ещё молод, хочу наслаждаться каждым днём, а сейчас что? Я просто пашу как лошадь, не имея возможности даже потратить то, что зарабатываю. Ты же ничего не хочешь. Уткнёшься в свои стекляшки — и рада, а я — живой человек. Давай поговорим начистоту. Я хочу ребёнка, а ты не можешь мне его родить.
— Но я же не виновата, что та беременность прервалась, — возмутилась Валентина, чувствуя, как к глазам подступают предательские слёзы обиды. — И ты это прекрасно знаешь.
— Я тебя и не обвиняю в этом, — поморщился Борис, будто ему было неприятно говорить на эту тему. — Но ты сдалась, Валя. Просто взяла и сдалась. Я уверен, что есть способы тебя вылечить, есть современные методики. Но ты же даже пробовать ничего не хочешь.
— Да сколько можно пробовать? — уже почти выкрикнула Валентина, не в силах сдерживать накипающую ярость. — Это не тебе приходилось годами бегать по врачам, выслушивать одни и те же вопросы, сдавать эти бесконечные, унизительные анализы. Каждый новый специалист заставлял меня заново переживать ту боль, вспоминать, что наш ребёнок погиб, так и не появившись на свет. Для тебя всё это было просто — заплатил деньги и забыл. А ведь дело совсем не в деньгах, Борис! Ты хоть раз пытался представить себя на моём месте? Понимаешь, как это тяжело? Как обидно и больно, когда тебе снова и снова твердят об очередной неудаче? Мне гораздо проще смириться с мыслью, что я никогда не стану матерью, чем каждый раз выслушивать этот приговор от разных людей в белых халатах.
— Но ты даже не рассматриваешь вариант суррогатного материнства, — усмехнулся муж, скрещивая руки на груди.
— Потому что в таком случае это будет твой ребёнок, а не наш, — голос Валентины дрогнул, и слёзы всё же потекли по щекам. — Не мой. И не надо прикрываться красивыми фразами. Мать — это не та, кто просто родила, а та, кто воспитала, кто выносила под сердцем, чувствовала каждое его шевеление.
— Прости, Валя, но я так не могу.
— Я прошла через этот этап, когда чувствовала, как он шевелится у меня внутри, как бьётся его крошечное сердечко. Мы с ним были единым целым. А ты хочешь, чтобы какая-то посторонняя женщина пережила всё это вместо меня, а мне потом отдали уже готового, живого ребёнка? Тебе, конечно, всё равно, главное — чтобы малыш был, твой по крови. А для меня, Борис, есть огромная разница. И ещё какая!
— Ну вот ты сама себе и ответила, — устало вздохнул Борис. — Валентина, я к тебе очень хорошо отношусь. Ты мне не чужая, хоть мы оба прекрасно знаем, что никакой безумной любви между нами никогда не было и в помине. Ты для меня родной человек, но жить вот так дальше, не имея возможности получить то, чего я хочу больше всего на свете, — прости, я не могу. Я принял решение уехать, чтобы не мучить ни себя, ни тебя. Ты останешься здесь. Занимайся чем хочешь, я не буду вмешиваться в твою жизнь. Но и участия в этом принимать не хочу.
— У тебя есть другая женщина? — внезапно спросила Валентина, и в этот момент до неё дошла простая, как три копейки, истина.
— Да, — кивнул муж, не отводя взгляда. — Я должен был сказать тебе раньше, но боялся твоей реакции. Всё надеялся, что ты сама догадаешься. Глупо, наверное, получилось.
— Это не глупо, а просто смешно, — внезапно успокоилась Валентина, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Она давно ждала этого разговора, подсознательно готовилась к нему. Она понимала, что их семейный быт, их отчуждение рано или поздно приведут к разрыву и появлению на горизонте другой женщины. — Очень смешно.
— Ничего смешного я не вижу, — нахмурился Борис, потирая переносицу.
— Ты подашь на развод? — спросила Валентина прямо.
— Не знаю, Валя, я пока об этом не думал. Я просто хочу побыть один… с ней. Да, с ней. Но я пока не уверен, что у нас всё серьёзно и надолго. Она мне нравится. Могу даже сказать, что впервые в жизни я по-настоящему влюблён. Но я реалист и прекрасно понимаю, что чувства могут быстро остыть. Я хочу сменить обстановку, пожить с ней какое-то время, понять, тот ли это человек. Она тоже хочет детей, кстати.
— А стало быть, если она тебе вдруг родит, тогда мы и разведёмся официально, — рассмеялась Валентина, но в смехе её не было ни капли веселья. — Нет, милый мой, так не пойдёт. Если уж ты уходишь — уходи насовсем. Я понимаю, что для твоей карьеры крайне важен социальный статус. Вряд ли твоему начальству понравится, что ты развёлся. У вас же там сейчас мода на семейные ценности, на традиции. Так и скажи им: «Развожусь, потому что жена не может родить мне наследника». Поверь, они войдут в положение. Даже, думаю, быстренько найдут какую-нибудь молоденькую практикантку, которая будет штамповать тебе детишек одного за другим.
— Валентина, прекрати нести чушь! — повысил голос Борис. — Да, я поступил плохо, я это признаю, но не нужно превращать всё в дешёвый фарс.
— А я и не собираюсь. Но и сидеть сложа руки, пока ты будешь развлекаться, я тоже не намерена, — твёрдо произнесла Валентина. — Я хочу развода. Сейчас. Не из-за какой-то там неуверенности или желания сохранить тебе место. Делить нам, по большому счёту, нечего. Я не претендую на эту квартиру. Машина, дача — забирай всё, мне ничего не нужно. Я вполне способна прокормить себя сама. Я благодарна тебе за то, что ты когда-то не мешал мне заниматься украшениями и давал на них деньги. Если хочешь, мы можем всё посчитать, и я тебе верну.
Продолжение :