Валентина часто подолгу засиживалась за рабочим столом, разглядывая россыпи бисера. Разноцветные стекляшки и капроновые нити, на которые она их нанизывала, в свете настольной лампы начинали жить своей собственной жизнью, отбрасывая на стены и столешницу тысячи причудливых бликов. Женщина могла замереть на двадцать минут, а иногда и больше, полностью растворившись в этом гипнотическом мерцании. Ей нравилось рассматривать каждую крошечную бусину, любоваться тем, как свет преломляется в её гранях, переливаясь разными оттенками. Это занятие стало для неё чем-то вроде медитации — личным ритуалом, позволяющим забыть о бытовых неурядицах, ссорах с мужем, вечном шуме за стенкой, невозможности забеременеть и прочих жизненных сложностях, которые накапливались с каждым годом.
Особенно Валентину притягивали синие и бирюзовые тона. В такие моменты она словно уходила с головой в их глубину, слушая, как размеренно бьётся сердце, и отключаясь от всего внешнего. В своём воображении женщина представляла, что перед ней не просто кусочки стекла, а застывшие капли морской воды, в каждой из которых спрятаны тайны подводных миров, шум солёного ветра, вкус бриза и тихий шёпот волн, набегающих на берег. Переехать к морю было её давней, почти забытой мечтой, которая иногда всплывала из глубины памяти. Когда-то, ещё в студенчестве, они с друзьями каждое лето выбирались на дикий отдых. Сдав сессию, они набивали рюкзаки палатками, спальниками и походной утварью, закидывали всё это в старенькую «буханку» Глеба Акимова — главного заводилы их компании — и отправлялись в долгую, полную случайностей и приключений дорогу к Чёрному морю. Впереди их ждал целый месяц беззаботной жизни, свободной от лекций и дедлайнов. Песни у костра под аккомпанемент прибоя, мидии, зажаренные прямо на открытом огне, ночные купания, бесконечные разговоры о будущем и первые робкие чувства — всё это давно стало частью далёкого прошлого, оставив после себя лишь лёгкую грусть.
После получения диплома Валентина была на море всего дважды, и оба раза впечатления оставляли желать лучшего. В двадцать три года она вышла замуж, и молодожёны Соболевы отправились в свадебное путешествие в Таиланд, который тогда только начинал входить в моду. Однако насладиться экзотикой Вале так и не удалось: на второй день она подхватила сильнейшее пищевое отравление и практически весь отпуск провалялась в местной больнице под капельницей. Борис же, напротив, отдохнул на славу: каждый вечер он навещал жену в палате с корзиной тропических фруктов, взахлёб рассказывал о захватывающих экскурсиях, о парке слонов, о бирюзовых лагунах и раскидистых пальмах. Валентине оставалось лишь украдкой вытирать слёзы обиды в подушку и надеяться, что этот кошмар когда-нибудь закончится и её не похоронят на чужбине.
Вторая попытка увидеть море случилась уже в прошлом году. К тому моменту Соболевы прожили вместе восемь лет. Борис, желая сделать жене приятный сюрприз на день рождения, приобрёл путёвку на Чёрное море — туда, куда она так стремилась всей душой. Но вместо диких пляжей и ностальгической романтики Валентина получила стерильный сочинский отель с превосходным, но бездушным сервисом. К тому же погода решила сыграть с ней злую шутку: море почти всё время штормило, поэтому женщина вынуждена была довольствоваться плаванием в бассейне, долгими медитациями на бескрайние волны с балкона номера и редкими прогулками по паркам и набережной. Жаловаться вроде бы было не на что — муж старался угодить, выбирал лучшее. Но он просто не мог понять, что Валентина, с щемящей тоской вспоминавшая свои юношеские вылазки, грезила совсем о другом: о палатке, разбитой прямо на гальке, о ночёвках под открытым небом, о старой машине, гружёной под завязку, об удочке и обгоревших на солнце плечах. Борис был далёк от подобной романтики. За все годы знакомства Валентина знала его как законченного материалиста, и винить его за это было бы глупо. Но себя она ругала всё чаще — за то, что когда-то повелась на обаятельную улыбку, уверенные речи и ту самую пресловутую стабильность, которая в итоге обернулась пустотой.
Сама же она, вчерашняя выпускница филфака, была особой возвышенной и восторженной, но абсолютно не приспособленной к суровой реальности. Все её юношеские грёзы разбивались о ледяную глыбу обстоятельств, которая росла с каждым годом. Встреча с Борисом Соболевым, уже тогда сделавшим карьеру в юридическом отделе крупной нефтегазовой компании, стала для неё не просто соломинкой, за которую хватается утопающий, а настоящим мостом в благополучное, предсказуемое будущее.
Познакомились они на свадьбе общих знакомых. Валентина, высокая, похожая на античную статую девушка с пышной копной каштановых волос и ослепительной улыбкой, мгновенно привлекла внимание всех свободных мужчин в зале. Парни откровенно пялились, пытались заговорить, пригласить на танец, но она лишь гордо вскидывала подбородок и сухо бросала: «Извините, я не танцую». Борис же оказался настойчивее других. Уже через неделю после того торжества Валентина поняла, что шутки кончились и между ними завязывается нечто серьёзное. Он не стал ходить вокруг да около, а сразу заявил, что давно ищет достойную девушку для создания семьи. Женщин в его окружении хватало, но карьеристки из его же компании не горели желанием рожать детей и стоять у плиты, а откровенные охотницы за деньгами вызывали лишь брезгливость. Совсем же наивных дурочек Борис даже не рассматривал. А тут Валентина: красивая, образованная, начитанная, способная поддержать беседу на любую тему, да ещё и из интеллигентной семьи. Тот факт, что она была немного инфантильной и оторванной от жизни, его нисколько не смущал — он считал, что это поправимо.
Предложение последовало через несколько месяцев. Всё прошло чинно и благородно: цветы, кольцо, традиционный вопрос. Никаких романтичных признаний под луной, никаких лепестков роз, разбросанных по асфальту, — всего этого не было. Валентина, конечно, не ждала от жизни цирка, но где-то в глубине души ей было немного обидно, что всё так казённо. И всё же она согласилась. Сразу после помолвки она переехала к жениху, проигнорировав совет родителей не торопиться. Она всегда считала себя самостоятельной и к тому же безумно хотела поскорее стать женой. Правда, была одна оговорка: в детстве она мечтала выйти замуж по большой любви. И на берегу моря, прижавшись к плечу Глеба Акимова, она тоже думала, что это — оно. Та самая любовь. Но Акимов к пятому курсу окончательно спился, а чувства, так и не успев расцвести, угасли. Со временем Валентина пришла к выводу, что любовь — это не то, на чём держится мир. А если ждать, пока она снизойдёт, можно и вовсе остаться старой девой. Борис же был рядом: заботливый, уважающий, готовый не просто обеспечивать, а буквально носить на руках. Да и мама постоянно твердила, что замуж нужно выходить за надёжного и серьёзного мужчину, а не за каких-то гитаристов и алкоголиков. Валентина вняла этому совету.
Свадьбу сыграли с размахом. Собралось много гостей как со стороны невесты, так и со стороны жениха. Борис, не желая ударить в грязь лицом, закатил шикарный выездной банкет на природе, с живым оркестром, воздушными шарами и гирляндами, вплетёнными в кроны деревьев. Валентина в своём облегающем платье с длинным шлейфом чувствовала себя голливудской звездой. Гости наперебой восхищались её красотой, осыпали комплиментами и наилучшими пожеланиями. И тогда девушка твёрдо решила: вот оно, счастье. И можно прекрасно обойтись без слёз, ревности, истерик и страстных признаний под гитару.
Через год Валентина забеременела. Мир вокруг заиграл новыми, доселе невиданными красками, наполнившись трепетом и радостными хлопотами. Даже скучная работа в маленьком издательстве стала приносить удовольствие. Узнав о скором материнстве, Валентина перешла на удалённый режим. Она успешно вела домашнее хозяйство, создавала уют и оттачивала кулинарные таланты. Борис был на седьмом небе от счастья. Он немедленно закупил всё необходимое для будущего малыша и нанял бригаду рабочих, чтобы переоборудовать одну из комнат в детскую. Но случилось непоправимое. На восьмом месяце беременности у Валентины случился выкидыш. Она потеряла ребёнка, так и не успев познать радость материнства. После этого она впала в тяжёлую депрессию. Муж не жалел денег на лучших психотерапевтов, надеясь, что супруга скоро придёт в себя и вернётся к нормальной жизни. Какое-то время Валентина не хотела вообще ничего. Её прежний мир рухнул в одночасье, а строить новый не было ни сил, ни желания. Помог, как это часто бывает, случай.
— Какой красивый браслет, — заметила Валентина, когда к ним в гости зашла подруга Ирина. Стекляшки на её руке переливались при каждом движении, притягивая взгляд. — Сразу видно, что ручная работа. Не золото и не бриллианты, а выглядит так душевно и тепло.
— Это одна моя знакомая делает, — улыбнулась Ирина, протягивая руку, чтобы Валентина могла рассмотреть украшение поближе. — Видишь, там помимо бусин ещё и рунические символы вплетены. Говорят, на удачу. Чем-то напоминает фенечки, которые мы в институте носили. Помнишь ту девчонку, которая нам всем из цветных ниток плела? Ещё ракушками и стеклярусом украшала. Забыла, как её звали.
— Полина Ясарева! — хлопнула себя по лбу Валентина. — Точно, Полина.
— Она самая, — кивнула Ирина. — Так вот, это она и делает. Хочешь, скину тебе ссылку на её страницу в соцсетях? У неё там и готовые вещи есть, и на заказ может изготовить. Правда, придётся немного подождать — очередь. Но для старой подруги, думаю, она сделает исключение и управится быстрее.
— Давай ссылку, — согласилась Валентина, чувствуя, как внутри впервые за долгое время шевельнулся живой интерес.
Написать старой приятельнице Валентина так и не решилась. Как только она открыла страницу Полины в социальной сети, то буквально приросла к экрану, не в силах отвести взгляд от выложенных там фотографий. Изящные браслеты, колье и серёжки, снятые крупным планом, казались невероятно трогательными и хрупкими, заставляя всматриваться в причудливое переплетение нитей и витиеватые узоры. «Я всегда была уверена, что для того, чтобы создавать такую красоту, нужно как минимум окончить ювелирное училище», — подумала Валентина. Однако она прекрасно помнила, что Полина никогда и нигде подобному не обучалась — она даже рисовать толком не умела. Валентина вспомнила, как однажды их попросили оформить стенгазету, и Полина нарисовала лишь какие-то бесформенные каракули. Зато её фенечки всегда выходили на загляденье. Женщине стало интересно, где та черпает вдохновение и где приобретает такие необычные материалы. Валентина решила разобраться в этом вопросе основательно.
Впервые после гибели ребёнка в её душе зародился живой, щиплющий интерес, который отвлёк от тяжёлых, давящих мыслей и бесконечных сожалений. Она провела несколько часов, досконально изучая сайты и форумы, посвящённые рукоделию, а также интернет-магазины с фурнитурой и инструментами для бисероплетения. Вернувшийся вечером с работы Борис застал жену в непривычно приподнятом настроении, что его крайне удивило и даже слегка насторожило.
— Валентина, у тебя всё в порядке? — осторожно поинтересовался он, принюхиваясь к доносившимся с кухни аппетитным запахам. Жаркое, одно из его любимых блюд, уже давно не готовилось в этом доме из-за состояния жены. — Ты, кажется, ужин приготовила?
— Да, приготовила, — улыбнулась Валентина, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. — Представляешь, сегодня впервые за долгое время я не ощущаю этой тяжести на сердце. Решила тебя порадовать, а то ты, наверное, уже устал смотреть на мою вечно расстроенную физиономию. Давай, мой руки и скорее садись за стол, всё готово.
За ужином Валентина никак не могла усидеть на месте. Она то подкладывала мужу добавку, то суетилась с заварным чайником, то подбегала к окну, выглядывая что-то на улице.
— Дорогая, признавайся, — нахмурился Борис, отодвигая тарелку. — Что послужило причиной такой резкой перемены? Ты сегодня ходила к своему психотерапевту?
— Нет, — решительно ответила Валентина, даже подбоченившись для убедительности. — Думаю, с этим можно пока повременить. Я решила кое-чем заняться. Мой врач давно советовал найти какое-нибудь хобби или отвлечение, но, сама знаешь, мне даже думать об этом было тяжело. А сегодня… в общем, я хочу попробовать делать украшения. Такие, как у Полины Ясаревой, помнишь её?
— Украшения? — переспросил муж с искренним недоумением. — А ты разве ювелир?
— Для этого вовсе не обязательно иметь диплом ювелира. Борис, я уже всё изучила, нашла уроки. Завтра схожу в магазины, куплю всё необходимое, а потом… посмотрим. Я давно не испытывала такого душевного трепета. Ты же сам знаешь, как полезна арт-терапия. Я просто попробую, а вдруг это действительно моё?
— Тебе что, украшений не хватает? — Борис отпил чай из кружки, внимательно глядя на жену поверх края.
— Да причём здесь я? Это же не ювелирка в конце концов, а так, баловство, — отмахнулась Валентина. — У одной моей знакомой, которая занимается подобным, уже есть свой небольшой интернет-магазин. Ирина говорит, там очереди из клиентов. Представляешь?
— Не думаю, что на каких-то бусах и нитках можно много заработать.
— Да при чём тут деньги, Боря? — слегка повысила голос Валентина. — Я просто чувствую, что это поможет мне восстановиться. Я так устала от этой вечной тоски, от этой тяжести. Малыша не вернуть, но мы же обязаны как-то жить дальше, а не просто существовать.
— Вот это уже разумные слова, — смягчился Борис, одобрительно кивая. — Я рад, что твоя голова снова начинает работать в правильном направлении. Ладно, если ты говоришь, что это трудотерапия…
— Арт-терапия, — поправила Валентина с лёгкой улыбкой. — Я не заключённая в тюрьме, чтобы меня трудом лечить.
— Прости. Если эта твоя арт-терапия действительно сможет вернуть улыбку на твоё лицо, то я точно не буду мешать. Что от меня требуется? Сколько это удовольствие вообще стоит?
— Ой, не так уж и дорого, я уже прикинула. Нужен будет стартовый набор инструментов, цепочки, застёжки, шнуры, бусины, конечно. Борис, у меня в голове уже целые эскизы нарисовались! Мне не терпится увидеть их воплощёнными в жизнь. А рабочее место я себе пока организую в детской. Там и свет хороший, и атмосфера спокойная, никто мешать не будет. Да и мне так будет проще сосредоточиться.
— Хорошо, — вздохнул муж, понимая, что спорить бесполезно, да и не хочется.
В первый же день Валентина, полная энтузиазма, собрала несколько простеньких браслетов и осталась собой весьма довольна. Конечно, она не собиралась пока выставлять их на продажу, но надеть на руку такое милое творение было приятно. Борис особенно не вникал в процесс, лишь одобрительно улыбался, когда Валентина демонстрировала ему свои новые «шедевры». Однако вскоре у неё начали происходить странные вещи — стали приходить сны.
Продолжение :