Тишину апрельского утра в заповеднике Хакасский нарушил неожиданный сигнал. На спутниковом телефоне директора Виктора Непомнящего высветился знакомый номер. Агафья. Та самая Агафья Карповна Лыкова, последняя из рода отшельников-старообрядцев, что живёт в верховьях реки Еринат уже восемьдесят с лишним лет. Она редко пользуется этой трубкой с одной-единственной кнопкой, которую ей передали ещё в две тысячи шестнадцатом году и научили нажимать в самом крайнем случае. И вот этот случай наступил.
Голос в трубке звучал встревоженно, но без паники. Так говорят люди, привыкшие полагаться только на себя и на Бога, но понимающие, что человеческая помощь тоже не будет лишней. Агафья Карповна сообщила то, что для неё самой было очевидно уже несколько недель: припасы подходят к концу. Не то чтобы их совсем не осталось, нет. Опытная таёжница всегда умеет растянуть продукты, рассчитать каждый грамм муки, каждую картофелину. Но в этом году зима выдалась особенно суровой, снега навалило столько, что даже до ближайшего кедрача за орехом не пробраться. А тут ещё и весна подкралась неожиданно ранняя, дружная, с резким таянием снегов.
Вы спросите: неужели за столько лет жизни в тайге нельзя было подготовиться получше? Вопрос резонный, но ответ на него куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Восьмидесятилетней женщине, пусть даже обладающей невероятной физической силой и выносливостью, о которой слагают легенды, с каждым годом всё труднее вести хозяйство в одиночку. Да-да, вы не ослышались, именно физической силой. Очевидцы рассказывают: эта маленькая, хрупкая на вид старушка может срубить взрослую ель за пятнадцать минут, носит воду на коромысле, заготавливает дрова наравне с молодыми волонтёрами. Но всему есть предел. Человеческому организму, даже самому закалённому, требуется отдых и, что уж греха таить, помощь со стороны.
А ведь ещё совсем недавно, буквально минувшей осенью, всё складывалось иначе. У Агафьи Карповны появилась помощница, Валентина из Москвы, женщина верующая, из старообрядческой общины, готовая разделить с отшельницей тяготы таёжного быта. Они вместе молились, вместе вели хозяйство, вместе переживали крещенские морозы, когда столбик термометра опускался далеко за минус сорок. Валентина, просвирня по своему церковному послушанию, оказалась женщиной крепкой духом, но тело подвело. Случилось то, чего никто не мог предвидеть: открылись старые раны на ноге, началось серьёзное воспаление. В таёжных условиях, где до ближайшего фельдшера несколько часов лёту на вертолёте, такое заболевание может стать фатальным. Пришлось срочно эвакуировать помощницу, и Агафья вновь осталась одна со своим немалым хозяйством.
А хозяйство у неё, надо сказать, нешуточное. Пять коз, три собаки (хотя теперь уже две, но об этом чуть позже), десяток кур с петухом и целых восемь кошек. Для городского человека это звучит как какой-то маленький зоопарк. Для таёжной отшельницы это необходимость. Козы дают молоко, из которого она делает творог и масло. Куры несут яйца. Собаки охраняют подворье от непрошеных гостей, которых в саянской тайге предостаточно. Кошки ловят мышей и, что, наверное, даже важнее, составляют компанию. Агафья Карповна, при всей своей суровости и аскетизме, человек невероятно душевный. Она баюкает цыплят в ладонях, разговаривает с козами, спит в обнимку с кошками. Для неё эти животные не просто живность, а живые души, скрашивающие её одиночество.
И вот представьте себе: восьмидесятилетней женщине нужно каждый день, в любую погоду, выходить к хлеву, задавать корм козам, доить их, убирать навоз, таскать воду из реки, топить печь, готовить еду, молиться по несколько часов в день согласно старообрядческому уставу, а ещё следить за огородом, когда приходит сезон. И всё это одной, без выходных и праздников. А тут ещё и весенняя распутица со своими каверзами. Снег тает стремительно, вода прибывает с каждым часом. Агафья Карповна жалуется: хожу по воде, куры по воде бродят. Это не метафора, это реальное положение дел. Её заимка стоит в низине, у реки, и каждую весну существует реальная угроза подтопления.
Добавьте к этому ещё один печальный эпизод, случившийся совсем недавно. Медведь, проснувшийся раньше времени из-за тёплой погоды, утащил одну из собак. Представьте себе этот ужас: ночью, в кромешной тьме, когда ты слышишь, как твой верный сторож, твой друг, отчаянно сражается с косолапым, но ничего не можешь сделать. Крик, рычание, возня, а потом тишина. Наутро только следы на подтаявшем снегу. Теперь у Агафьи осталось две собаки, и каждая из них теперь на вес золота. Кто будет охранять подворье, если и их не станет? Как защитить коз и кур от хищников, которых в тайге хватает и без медведей: росомахи, рыси, лисы?
Вот с таким грузом забот и тревог Агафья Карповна и нажала ту самую единственную кнопку на спутниковом телефоне. И знаете, что самое удивительное? Она не просила эвакуации. Даже мысли такой у неё не возникло. Она просила лишь подвезти продуктов, сена для коз, возможно, комбикорма для кур. Всё. Ни слова о том, чтобы её забрали из тайги. Ни намёка на желание перебраться поближе к цивилизации. Хотя предложения такие поступали неоднократно и от самых разных людей, включая губернаторов и миллиардеров. Ей готовы были построить дом в любом селе, обеспечить всем необходимым, дать возможность спокойно дожить свой век в тепле и комфорте. Но Агафья Карповна непреклонна.
Почему? Что держит её в этой глуши, среди снегов, медведей и весенних паводков? Многие скажут: обет, данный отцу. Карп Осипович Лыков, глава семьи, перед смертью завещал дочери хранить веру и не покидать таёжную обитель. Агафья чтит волю отца, и это правда. Но есть и нечто большее, что трудно понять человеку, выросшему в городе, среди супермаркетов и интернета. Для неё тайга это не просто место жительства. Это её мир, её вселенная, её храм под открытым небом. Здесь каждая травинка, каждое дерево, каждая зверушка имеют значение. Здесь она чувствует Бога ближе, чем где бы то ни было. Здесь воздух, который она вдыхает с рождения, вода, которую она пьёт из реки, еда, которую она выращивает своими руками, всё это составляет единое целое, имя которому жизнь. И разрушить эту целостность, переехав в благоустроенный дом с центральным отоплением и водопроводом, для неё равносильно смерти.
А ведь мы, жители больших городов, часто даже не задумываемся, откуда берётся еда в наших холодильниках, вода в кране, тепло в батареях. Мы привыкли, что всё это само собой разумеется. И когда что-то ломается, мы вызываем мастера или идём в магазин за новым. У Агафьи Карповны нет магазина. Нет мастера, который починит печь или забор. Всё, что у неё есть, это её собственные руки, её вера и её удивительная связь с природой. Она не просто выживает в тайге, она живёт полной, осмысленной жизнью, наполненной трудом и молитвой.
И вот теперь, весной две тысячи двадцать шестого года, эта жизнь дала трещину. Не в духовном смысле, нет. Духом Агафья Карповна всё так же крепка. Трещина прошла по материальному, бытовому уровню. Кончились припасы, которые обычно помогают продержаться до первой зелени, до первых грибов и ягод, до того момента, когда огород начнёт давать урожай. Кончилось сено, а козам нужно что-то есть уже сейчас. Кончился комбикорм для кур, которые несут яйца. И пусть помощь уже в пути, пусть вертолёт из Кемеровской области доставил всё необходимое, сама ситуация заставляет задуматься о многом.
О чём именно? Например, о том, насколько хрупким может быть существование человека, даже самого приспособленного и независимого. О том, что даже такая, казалось бы, полностью автономная жизнь, как у Агафьи Лыковой, в современном мире всё равно зависит от внешних факторов. От погоды, от наличия вертолётов и пилотов, готовых лететь в труднодоступный район, от неравнодушных людей, собирающих посылки с продуктами. Можно ли назвать это зависимостью? Скорее, это взаимопомощь, основанная на человеческом участии. Агафья Карповна не просит денег, не требует к себе особого отношения. Она просто сообщает о своей нужде тем, кто может и хочет помочь. И помощь приходит. Не от государства, не по какой-то обязательной программе, а от простых людей, волонтёров, журналистов, которые прониклись её историей и судьбой.
Кто-то скажет: зачем ей помогать, если она сама выбрала такую жизнь? Зачем возить продукты на вертолёте, тратить огромные средства, если она отказывается переезжать в более доступное место? В этих вопросах есть своя логика. Но есть в них и удивительная чёрствость. Мы готовы тратить миллионы на развлечения, на вещи, которые нам не особенно нужны, но когда речь заходит о помощи человеку, живущему в экстремальных условиях, мы вдруг начинаем считать чужие деньги. Агафья Лыкова стала для нас своего рода символом. Символом стойкости, веры, независимости от суетного мира. И помогая ей, мы, возможно, помогаем и себе. Сохраняем что-то важное, что теряем в повседневной гонке за успехом и достатком.
Интересно, что Агафья Карповна очень избирательна в том, что принимает из внешнего мира. Она не возьмёт продукты со штрих-кодом, потому что считает их нечистыми. Она не станет есть консервы и пользоваться мылом или стиральным порошком, называя их погаными. Для стирки у неё свой метод: нагреть на костре речную воду, замочить бельё, а потом выполоскать его в проточной воде реки. Никакой химии, только то, что дано природой. Она не признаёт лампадного масла, купленного в церковной лавке, потому что подозревает, что и туда добавили какую-то химию. Вместо этого она сама добывает огонь древним способом, без спичек, и использует его для возжигания свечей во время молитвы. Это не причуды сумасшедшей старухи, это принципы человека, который всю жизнь прожил в гармонии с природой и не хочет пускать в свой мир то, что эту гармонию может нарушить.
Помощница Валентина, та самая, что вынуждена была уехать из-за болезни, рассказывала удивительные вещи. Например, о том, что Агафья Карповна не терпит никакой фальши, неискренности, замалчивания. У неё зоркое сердце, говорила Валентина. Она сразу чувствует, когда человек врёт или что-то недоговаривает. И ещё она заметила, что любое дело на заимке нужно начинать с благословения хозяйки. Не попросишь благословения толку не будет. И это не суеверие, а какая-то глубинная мудрость, накопленная за десятилетия одинокой жизни в тайге. Агафья научилась чувствовать мир вокруг себя так тонко, как не дано большинству из нас, оглушённых шумом цивилизации.
Сейчас, когда первая партия помощи уже доставлена, когда у Агафьи Карповны есть запас продуктов на ближайшее время, сена для коз и комбикорма для кур, её жизнь постепенно входит в привычное русло. Она по-прежнему встаёт с рассветом, молится, доит коз, кормит животных, готовит нехитрую еду в русской печи. Самым вкусным у неё получается хлеб и рыба, выловленная тут же, в реке Еринат. Хлеб она печёт сама, из муки, которую ей привозят волонтёры или которую она иногда выменивает у редких гостей. Рыбу ловит или бьёт острогой навык, отточенный годами.
Но тревога за будущее всё равно остаётся. Что будет, когда закончится и эта партия продуктов? Что будет, если следующей весной паводок окажется ещё сильнее? Что будет, если здоровье, которое пока ещё позволяет ей валить деревья и таскать воду на коромысле, начнёт сдавать? Эти вопросы висят в воздухе, но Агафья Карповна не позволяет им занимать все свои мысли. Она живёт сегодняшним днём, уповая на Бога и на то, что мир не без добрых людей. И добрые люди действительно находятся. То волонтёры из Москвы приедут помочь с заготовкой дров, то студенты из технологического университета навестят, то предприниматели из соседних регионов снарядят вертолёт с гуманитарной помощью.
Удивительно, но факт: к Агафье Лыковой едут не только помочь, но и поучиться. Поучиться тому, как жить в ладу с собой и с природой, как обходиться без того, что мы считаем абсолютно необходимым, как находить радость в простых вещах: в восходе солнца над горами, в пении птиц, в чашке парного козьего молока. Её заимка, которую она сама называет Обителью, стала местом паломничества для самых разных людей: от журналистов и учёных до простых верующих, ищущих духовного совета. И всех их она принимает с неизменным радушием, угощает сушёными ягодами, читает молитву на прощание. И каждый уезжает от неё с каким-то новым, более ясным пониманием жизни.
А что же дальше? Уже известно, что весной к Агафье Карповне должен приехать новый помощник, Георгий, который уже бывал у неё раньше и хорошо знает таёжный быт. Сама отшельница не против такого соседства. Возможно, с ним ей будет немного легче справляться с хозяйством. Возможно, он сможет взять на себя часть тяжёлой физической работы. Но даже если и этот помощник по каким-то причинам не задержится надолго, Агафья Лыкова всё равно останется в своей Обители. Потому что это её дом, её судьба, её крест и её благословение.
История с этим апрельским звонком по спутниковому телефону лишний раз напоминает нам о том, что в современном мире, полном технологий и коммуникаций, всё ещё есть место для людей, живущих по иным законам. Законам веры, совести и гармонии с природой. И пусть мы не всегда понимаем их выбор, мы можем уважать его и помогать по мере сил. В конце концов, помогая Агафье Лыковой сохранить её уникальный мир, мы сохраняем и часть своей собственной души, которая так нуждается в тишине, покое и настоящих ценностях.
И когда в следующий раз вы будете стоять в супермаркете перед полкой с десятками видов йогурта, вспомните о женщине, которая ест только то, что вырастила сама, и пьёт только ту воду, что принесла на коромысле из горной реки. Не для того, чтобы почувствовать вину за свой комфорт. А для того, чтобы осознать, насколько широк спектр человеческих возможностей и насколько по-разному можно прожить эту жизнь. Агафья Карповна Лыкова выбрала свой путь много десятилетий назад и остаётся верна ему до сих пор. И в этой верности есть что-то невероятно притягательное и достойное восхищения. Что-то, что заставляет нас, жителей цифровой эпохи, снова и снова возвращаться мыслями к одинокой избушке на берегу таёжной реки Еринат, где живёт последняя из рода Лыковых, молится за весь мир и ждёт, когда сойдёт большая вода.