Знаете, в суете городской жизни, где доставка еды приезжает за пятнадцать минут, а воду мы добываем простым поворотом крана, как-то совсем забываешь о существовании мест, где законы диктует не человек, а природа. Мест, где время течёт не по стрелкам смартфона, а по солнцу и появлению первой бабочки. Именно в таком месте, в глухой тайге Хакасии, на берегу реки Еринат, живёт человек, о котором слышал, кажется, каждый в нашей стране. Агафья Карповна Лыкова. Имя, ставшее символом невероятной стойкости, несгибаемой веры и абсолютного единения с природой. Но за этим символом, за газетными заголовками и редкими телевизионными репортажами скрывается простая и очень суровая правда: жизнь этой удивительной женщины в её преклонном возрасте — это ежедневный, изнурительный труд, который невозможно тянуть в одиночку. Заимка на Еринате сегодня, как никогда, нуждается в постоянной и действенной помощи с большой земли, и без этой помощи картина её существования была бы совсем безрадостной, если не трагичной.
Вот мы часто представляем себе отшельника эдаким былинным героем, который одним взглядом укрощает медведей и щелчком пальцев растит урожай на камнях. Реальность же, как это обычно и бывает, куда прозаичнее. Недавно, например, мир облетела новость, казалось бы, совсем бытовая, но для таёжного тупика — эпохальная. На заимке у Агафьи Карповны появился электрический свет. Пара лампочек, запитаных от солнечной батареи, теперь освещают её новый дом. Казалось бы, мелочь для человека из XXI века. Но вы только вдумайтесь: восемьдесят лет жизни при лучине и свечах, и вдруг — нажатие кнопки, и тьма отступает . Это ли не чудо, пришедшее всё с той же большой земли, которую она когда-то категорически отвергала? Ведь сама бы она никогда в жизни не установила эту панель и не протянула провода. Это сделали люди, которые прилетели к ней на вертолёте, преодолев сотни километров бездорожья. И это лишь один, самый яркий, штрих к портрету той незримой, но постоянной поддержки, которая тянется к заимке тонкой, но прочной нитью.
Почему же помощь так критически важна именно сейчас? Давайте посмотрим правде в глаза, отбросив романтический флёр. Агафье Карповне уже далеко за восемьдесят. Годы, проведённые в постоянной борьбе за существование, в холоде и тяжелейшей физической работе, не проходят бесследно даже для такого могучего организма. И если раньше, когда с ней жили родные или помощники, быт был налажен, то сегодня она всё чаще остаётся одна. Буквально этой весной мы узнали, что её верная спутница и сторож, одна из собак, была утащена медведем . Представляете, каково это — не просто потерять друга, а осознать, что хищник бродит буквально у порога, и теперь охранять дом стало на одного бойца меньше? Медведи, по рассказам бывавших там, кружат вокруг избы постоянно. И хотя Агафья Карповна не выживает, а живёт в тайге, как говорят те, кто её знает, страх — это естественное чувство для любого живого существа, особенно для пожилой женщины, оставшейся один на один с дикой природой.
А ведь помимо медведей есть дела куда более приземлённые, но от того не менее тяжёлые. Взять хотя бы воду. Мы привыкли, что вода — это труба в стене. На Еринате вода — это крутой обледенелый косогор, который ведёт к реке. И вот представьте: пожилой человек, которому нужна вода для приготовления пищи, для умывания, для скотины, несколько раз в день спускается к реке с вёдрами, а потом поднимается обратно в гору. Это колоссальная нагрузка на сердце, на суставы. Даже видавшие виды блогеры-экстремалы, которые пробирались к ней зимой двести километров на лыжах по бурелому и ледяным рекам, поражались её силе. Один из них, Олег Тайга, с изумлением рассказывал: когда они валили сухие деревья, одно пошло не в ту сторону, он крикнул «Агафья, бежим!», и она, эта маленькая старушка, рванула с места быстрее его, молодого и тренированного мужика. «Чух-чух-чух, она быстрее меня!» — восхищался он . Но разве это норма — в восемьдесят лет бегать наперегонки с падающими стволами? Это не спорт, это суровая необходимость, продиктованная отсутствием рядом крепкой мужской руки, которая бы занималась заготовкой дров на регулярной основе.
И вот тут мы подходим к самому больному вопросу. Дрова. Это не просто топливо, это жизнь. Зимой в тайге без дров смерть. Раньше, когда были помощники, эта проблема решалась сообща. Сегодня же Агафья Карповна вынуждена таскать брёвна на санях за полкилометра, а то и дальше. Племянник Антон Лыков, который поддерживает с ней связь по спутниковому телефону, рассказывал, что именно это сейчас самое тяжёлое: «Устала возить дрова», — жалуется она. И это не старческое брюзжание, это констатация факта. Силы не бесконечны. Она может срубить большую ель за пятнадцать минут, как свидетельствовала её недавняя помощница Валентина, но ведь ёлку надо ещё распилить, расколоть, сложить, а потом таскать охапками к печи. И так каждый день, без выходных и праздников. Пока мы отдыхаем в субботу, Агафья Карповна пилит дрова. Пока мы спим в воскресенье до обеда, она уже сходила за водой и протопила печь. Разве это жизнь для человека её возраста? Это марафон на выживание, финишная прямая которого, к сожалению, не видна.
Но самое страшное, что даже если ты обладаешь железным здоровьем и стальными нервами, есть вещи, которые ты не можешь контролировать физически. Взять ту же стихию. Этой весной Агафья Карповна живёт в постоянном страхе наводнения. «Всё затоплят, по воде хожу!» — сетовала она. Таяние снегов в горах — процесс непредсказуемый. Вода может подняться за ночь и отрезать путь к дому, смыть запасы, погубить скотину. И что она может сделать в одиночку против слепой силы паводка? Почти ничего. Только молиться и надеяться, что беда обойдёт стороной. И в такие моменты остро ощущается её полная незащищённость перед лицом природы, которую она, казалось бы, знает как свои пять пальцев.
Кстати, о скотине. Хозяйство у Агафьи Лыковой немаленькое: козы, куры, кошки, собаки. Для неё это не просто живность, это и продовольствие, и, что, наверное, даже важнее — отдушина. Помощница Валентина рассказывала удивительные вещи: эта суровая женщина, которая может дать фору любому спецназовцу, «баюкает цыплят в ладошках», радуется им, как ребёнок. Кошки спят вместе с ней, собаки охраняют покой. Это её семья, её ежедневная компания. Но содержание даже такого небольшого хозяйства в условиях тайги — это титанический труд. Козам нужен корм. Зимой — сено, веники, ветки. Летом — выпас. Курам нужно зерно. И всё это либо нужно заготовить самой, либо это должны привезти добрые люди. Своих ресурсов тайги, особенно в зимний период, катастрофически не хватает. Козы зимой не доятся, а Агафья Карповна, привыкшая к натуральному хозяйству, очень редко принимает магазинные продукты, особенно те, что в упаковках со штрихкодами. Она считает их «погаными». И поди ж ты, попробуй объяснить ей про пастеризацию и сроки годности. У неё своя система координат, в которой чистота продукта определяется не сертификатом, а трудом и молитвой.
Поэтому и просьбы о помощи у неё очень специфические. Ей не нужны деликатесы или деньги. Ей нужны муравьиный спирт, чтобы растирать больные ноги, и цинковая мазь. Ей нужны свечи для молитвы, потому что те, что были, уже догорают, а оставшиеся она бережёт к Пасхе. Ей нужна мука и крупы, которые не вызывают у неё подозрений. И, конечно, ей нужны физически сильные люди, которые могли бы наколоть дров, починить изгородь, подлатать крышу, убрать аварийные деревья. Именно за этим она и обращается к миру, который когда-то отверг её семья. И мир, надо сказать, отвечает. Но как же сложен и тернист этот путь помощи!
Вы только представьте себе логистику. Добраться до заимки Лыковой — это целое приключение, а точнее, операция, сравнимая с войсковой. Зимой туда можно дойти на лыжах, пробираясь по руслам незамерзающих рек, где вода обжигает холодом даже через специальную обувь, рискуя провалиться под лёд в самых неожиданных местах. Блогеры, совершившие такой переход, рассказывали, что это был настоящий «квест в тайге», сопряжённый с огромным риском для жизни. Они шли двести километров, чтобы передать бабушке пакет с сухофруктами и мазями. Двести километров по снежной целине! Летом легче не становится: нужен вертолёт. А час полёта вертолёта стоит баснословных денег. Собрать экспедицию, найти спонсоров или волонтёров, готовых оплатить топливо, договориться с заповедником «Хакасский», на территории которого находится заимка, — это огромная организационная работа. И ведь Агафья Карповна ещё и дама с характером. Она может не принять помощь, если человек ей не приглянется или если продукты покажутся «нечистыми». Бывали случаи, когда привезённое мясо отправлялось обратно на вертолёте, потому что отшельница решила, что оно не годится в пищу . И с одной стороны, понимаешь — это её право, её вера, её устои. А с другой — думаешь о тех людях, которые с таким трудом организовывали доставку, и становится немного обидно за них. Но таковы правила игры на Еринате, и с этим ничего не поделаешь.
В этом году ситуация особенно обострилась из-за так называемой «кадровой чехарды». Ведь самый лучший способ помочь Агафье Карповне — это не разовые набеги волонтёров с дровами и лекарствами, а постоянное присутствие рядом крепкого и, что крайне важно, близкого по духу человека. Ей нужен помощник, который разделял бы её веру, понимал её уклад и мог бы переносить все тяготы таёжной жизни. Такой человек, послушница Валентина Иванова из Москвы, прожила с ней несколько месяцев этой зимой. Женщина приехала, готовая к трудностям, но тайга внесла свои коррективы. У Валентины разболелась нога, да так сильно, что потребовалась срочная эвакуация. Лечить в полевых условиях было уже невозможно, и её забрали вертолётом. И снова Агафья Карповна осталась одна. Конечно, ведутся разговоры о том, чтобы весной к ней приехал другой помощник — послушник Георгий, который уже бывал на заимке и знает все её особенности. Но одно дело — разговоры, и совсем другое — реальность. Пока нового человека нет, и каждый день одиночества ложится тяжким грузом на плечи пожилой женщины.
Возникает и другой, неудобный вопрос, который время от времени всплывает в интернете: а надо ли вообще помогать? Может, это её осознанный выбор, и она должна справляться сама? Пусть, мол, живёт как хочет, раз в цивилизацию переезжать отказывается. Действительно, отшельница наотрез отвергает любые предложения о переезде в город или даже в ближайшую деревню. «Тятенька не велел уходить, погибнешь», — таков её ответ. И спорить с этим бесполезно. Её мир — это Еринат, это молитва, это привычный уклад, в котором всё регламентировано и понятно. Но можем ли мы, зная о том, что человек в силу возраста и обстоятельств уже физически не тянет этот воз в одиночку, просто отвернуться и сказать: «Ты сама так захотела»? Наверное, это было бы слишком жестоко и не по-человечески. Ведь её выбор был сделан не вчера. Она родилась в этой тайге, она часть этой земли. Вырвать её оттуда — значит, погубить. Единственное, что мы можем сделать, — это уважать её выбор и помогать ей жить той жизнью, которую она для себя определила. Помогать не навязчиво, не ломая её устои, а тактично и последовательно.
И эта помощь приходит. Приходит от неравнодушных людей, которые с миру по нитке собирают деньги на вертолёт и провизию. Приходит от губернаторов и меценатов, которые выделяют средства на топливо и стройматериалы. Приходит от журналистов, которые становятся связующим звеном между ней и большой землёй, вроде Андрея Гришакова, которому она звонит по спутниковому телефону, когда заканчивается еда, и просто говорит: «Всё кончилось, даже сено». Приходит от инспекторов заповедника «Хакасский», которые строят рядом с её избой кордон, чтобы егерь всегда был поблизости и мог приглядеть за ней. Приходит от отчаянных путешественников-блогеров, которые, рискуя жизнью, несут ей мази и свечи. Весь этот огромный, разношёрстный мир, который она когда-то не знала, сегодня стал её опорой. И в этом есть что-то глубоко символичное. Семья Лыковых ушла от мира, спасая свою веру и уклад. А мир, спустя десятилетия, пришёл к ним сам, но уже не с гонениями, а с протянутой рукой помощи.
Но хочется верить, что наступит момент, когда этот ручеёк помощи превратится в стабильную реку. Когда рядом с Агафьей Карповной постоянно будет находиться человек, готовый делить с ней кров, веру и труд. Ведь одной ей, несмотря на всю её фантастическую силу духа и тела, уже не справиться. Она и сама это понимает, потому и просит о помощи, потому и принимает её, хоть и с оглядкой на свои строгие каноны. Её жизнь — это удивительный урок для всех нас. Урок стойкости, преданности своим идеалам и умения довольствоваться малым. Но это ещё и урок милосердия. Урок того, что даже самый сильный и независимый человек иногда нуждается в поддержке. И наш долг — эту поддержку обеспечить. Не ради славы, не ради репортажей, а просто ради того, чтобы в глухой сибирской тайге, на берегу холодной реки Еринат, продолжал гореть свет. Свет в окошке дома Агафьи Лыковой, который теперь горит не только от свечи или лучины, но и от лампочки, зажжённой доброй волей людей с большой земли.
И когда мы в следующий раз включим свет у себя на кухне или откроем кран с горячей водой, может быть, стоит на секунду вспомнить об этой удивительной женщине. Вспомнить и подумать: а всё ли мы сделали, чтобы её одиночество не было таким тяжёлым, а вера в человеческое участие — не угасала? Ведь помогая ей, мы помогаем не просто одному человеку. Мы сохраняем уникальную частицу нашей истории и культуры, живое свидетельство того, какой сильной может быть человеческая душа, уповающая на Бога и живущая в гармонии с природой. И пока есть такие люди, как Агафья Лыкова, и те, кто спешит к ней на помощь, мир не безвозвратно погряз в суете и равнодушии. Он ещё способен на сострадание и добрые дела. И ради одного этого осознания стоило бы пройти все двести километров по тайге.