В реестре Запорожского войска за 1756 год числится казак по прозвищу Нетудыхата. Рядом с ним записаны Перебийнос, Задерихвист и Неижмак. Это не шутка переписчика. Это настоящие фамилии, которые до сих пор носят тысячи людей в России и Украине.
Откуда такое буйство? Почему дворяне получали благозвучные фамилии от поместий, купцы брали себе солидные прозвания, а казаки словно соревновались в изобретательности? Ответ кроется в самой природе казачьего общества, где фамилия рождалась не в канцелярии, а в живой речи, у костра, в походе, на кругу.
Фамилия как прозвище, прозвище как судьба
Я часто встречаю в документах XVIII века одну и ту же закономерность. Казак записан в реестр под именем, которое явно не от рождения. Это кличка, данная товарищами по куреню или атаманом за какую-то черту, случай, привычку.
Механизм прост и жесток. Новичок приходил на Сечь или в станицу. Его крестильное имя и отцовское прозвание мало кого интересовали. Казачье сообщество давало своё имя, и оно приклеивалось намертво. Унбегаун в «Русских фамилиях» отмечает, что именно казачья среда породила наибольшее число фамилий от прозвищ, описывающих внешность, характер и поведение.
Вот в чём ключевой момент: у дворянина фамилия шла сверху, от государства, от грамоты, от земельного надела. У казака она росла снизу, из гущи повседневной жизни.
Три источника казачьих фамилий
Не все казачьи фамилии одинаково причудливы. Если разобрать их по происхождению, выделяются три основных потока.
Первый и самый обширный: прозвища по внешности и характеру. Кривонос, Белоус, Сухорук, Лысенко, Горбань. Тут всё прозрачно. Казака с кривым носом звали Кривоносом, и его внуки носили эту фамилию уже без всякой связи с реальной внешностью.
Второй поток: прозвища по действию. И вот тут начинается самое интересное. Перебийнос, Загубиколесо, Панибудьласка, Нетудыхата, Задерихвист, Убийвовк, Вырвихвост. Это целые предложения, сжатые до одного слова. Казачья среда любила меткие глагольные конструкции, и они становились именами.
А третий поток скромнее, но не менее показателен. Фамилии от географии: Полтавченко, Донцов, Черкашенин. Казак, пришедший из Полтавы, так и оставался «полтавским» навсегда, даже если прожил на Дону сорок лет.
Почему именно глагольные фамилии?
Этот вопрос заслуживает отдельного разговора. Фамилии-предложения вроде Тягнибок, Крутивус, Вернидуб встречаются почти исключительно в казачьей среде. Ни у крестьян Центральной России, ни у посадских, ни тем более у дворян такого явления в массовом порядке нет.
Причина лежит на поверхности, но её легко не заметить. Казачество формировалось как вольное сообщество людей, порвавших с прежней жизнью. Человек приходил на Сечь и символически «рождался заново». Старое имя отбрасывалось вместе со старой жизнью. Новое давалось по конкретному случаю: казак убил волка голыми руками, и он Убийвовк. Другой однажды пнул ведро так, что оно улетело через забор, и он Перевернивидро.
Но за этой весёлостью стояла серьёзная функция. В обществе, где нет сословных грамот, нет поместий, нет наследственных титулов, прозвище было единственным способом отличить одного Ивана от другого. И чем ярче прозвище, тем надёжнее оно работало.
Когда кличка стала фамилией
Прозвище и фамилия не одно и то же. Прозвище живёт одно поколение. Фамилия передаётся детям. Когда именно произошёл этот переход у казаков?
Для реестровых казаков Запорожского войска процесс начался ещё в XVI веке. Польская администрация требовала вести списки, и прозвища фиксировались на бумаге. Я изучал реестр 1649 года, составленный после Зборовского договора. Там уже видно, как одно и то же прозвище встречается у отца и сына. Фамилия закрепилась.
На Дону процесс шёл медленнее. Донские казаки дольше сопротивлялись любой формализации, и ещё в XVIII веке атаман мог быть записан просто как «Иван, сын Фролов». Но подушная перепись и включение казачества в имперскую систему сделали своё дело. К концу XVIII века абсолютное большинство донских казаков имели наследственные фамилии.
Обратите внимание на разницу. Запорожцы получили фамилии раньше многих русских крестьян, которые массово обрели их только после отмены крепостного права в 1861 году.
Странные фамилии как код принадлежности
Есть ещё одна деталь, которую я считаю важной. Казачьи фамилии были нарочито грубыми, смешными, иногда непристойными. Это не случайность и не необразованность.
В замкнутом мужском сообществе, каким была Запорожская Сечь, грубое прозвище выполняло роль инициации. Принять кличку, не обидеться, носить её с достоинством означало стать своим. Казак по прозвищу Гнида или Дуб не чувствовал унижения. Он чувствовал принадлежность.
Это логика эпохи, а не наша. Современному человеку трудно представить, что фамилия Свиненко или Кобыляцкий когда-то была знаком чести. Но для казака XVII века она значила: этот человек прошёл через круг, его приняли, ему дали имя.
А вот когда казачья старшина начала получать дворянские грамоты в XVIII–XIX веках, многие поспешили сменить фамилии на более благозвучные. Потомки Перебийносов становились Переносовыми. Задерихвисты превращались в Задорожных. Социальный рост требовал другой фамилии, и это лучше всего доказывает, что казаки прекрасно понимали «странность» своих прозваний.
Что осталось от казачьих прозвищ сегодня
Если ваша фамилия заканчивается на -енко, -ук, -чук, -ко, -ий и при этом содержит глагольный корень или описание внешности, вероятность казачьего происхождения высока. Фамилии Кривошеев, Белоусов, Лысенков в русифицированной форме тоже часто ведут к казачьим реестрам.
Я проверял по реестрам Запорожского войска и спискам Донского казачьего войска: около 40% фамилий образованы от прозвищ, описывающих внешность или действие. Ещё примерно 25% идут от географии. И только оставшаяся треть следует обычной модели «отчество от крестильного имени»: Иванченко, Петренко, Грищенко.
Ваша фамилия хранит в себе момент, когда кто-то из ваших предков стоял перед кругом, и сотня казаков решала, как его теперь звать. Этот момент мог произойти триста, четыреста лет назад. Но след от него вы носите до сих пор.