Предыдущая часть:
Кирилл появился через пятнадцать минут. Он был в своей обычной рабочей одежде, с сумкой инструментов через плечо, и выглядел слегка озадаченным. Осмотревшись по сторонам и не заметив никакой поломки, он подошёл к скамейке, где сидела Вера, и присел рядом. Взгляд его упал на её кроссовки, и он непонимающе поднял бровь.
— И что это за шутки? — спросил он с лёгкой укоризной, но без злости. — Вы сказали, нужен срочный ремонт, а я вижу только здоровую женщину с собакой. Где поломка? Я уже начал волноваться.
— Извините, что обманула, — Вера виновато улыбнулась, чувствуя себя неловко, но выхода у неё не было. — Мне просто нужно было вас как-то вызвать, минуя этого строгую диспетчершу. Она отказалась давать ваш номер, пришлось хитрить. Давайте обменяемся контактами, чтобы в следующий раз не было таких проблем. У меня, кстати, есть новости, и они очень важные. Выслушайте меня, пожалуйста.
Она обстоятельно пересказала всё, что узнала от соседки и что увидела в переписке мужа, не упуская ни одной детали. Кирилл слушал внимательно, не перебивая, и чем дольше она говорила, тем мрачнее становилось его лицо. А потом он надолго задумался, глядя куда-то вдаль, словно пытался соединить все кусочки головоломки воедино. И вдруг его лицо просветлело, словно он решил сложную задачу, которая долго не давала покоя.
— Ну и историю вы закрутили! — восхищённо произнёс он, качая головой. — Прямо детективный роман, а не жизнь. Но я с вами согласен — дело явно нечисто. Борис при мне молодых женщин домой не водил, это точно. Но одна тётка лет пятидесяти ходила — яркая, красивая, но какая-то злая и нервная. Звали её Татьяна, я точно запомнил. И они всё время общались по одному сценарию: сначала хозяин ей долго и нудно что-то выговаривал, потом начинал орать, грозился выгнать и кричал, что это в последний раз, а потом давал деньги.
— А откуда вы знаете? — удивилась Вера, подавшись вперёд.
— Я же там жил почти месяц, пока ремонт делал, — пояснил Кирилл, пожимая плечами. — Стены тонкие, всё слышно было. И эта Татьяна никогда не прятала деньги, как нормальные люди, а несла их в руках, как трофей, и пересчитывала на ходу, будто боялась, что он её обманет. Эта тётка вообще очень жадной была. Помню, как она орала, что дед деньги на ремонт тратит и этим обделяет её дочь. А он сказал, что девчонке всё равно после его смерти ничего не достанется, потому что она ему никто и не наследница.
— То есть у него была дочь? — Вера почувствовала, как в голове начинает складываться картина, и сердце забилось быстрее. — Тогда Снежана может быть этой дочерью. Она говорила про свою мать, которая умерла, и про то, что имеет право на наследство. Если она дочь Бориса Ильича, то может претендовать на квартиру. Всё сходится.
— И как она это докажет? — усомнился Кирилл, хмурясь. — Если отец её не признавал при жизни, нужно проводить тест ДНК. А с кем сравнивать-то? Тело старика не нашли, его ДНК нигде нет. Разве что они точно знают, где Борис или его останки, и планируют этот факт обнародовать в нужный момент. Хотя что им мешало сделать это раньше, если они знают? Непонятно.
Вопросов, конечно, было слишком много, и ответов на них пока не было. Вера потёрла виски, чувствуя, как начинает болеть голова от этого запутанного дела, и тяжело вздохнула.
— Давай тогда будем на связи, — сказала она, поднимаясь со скамейки и отряхивая юбку. — Ты звони, если что-то вспомнишь важное, и я тоже буду звонить. Вместе быстрее разберёмся, что к чему. Одной мне не справиться.
— Ладно, договорились, — Кирилл кивнул, пряча телефон в карман куртки. — Держи меня в курсе своего расследования. И, пожалуйста, будь осторожна. Эти люди, судя по всему, на многое готовы, чтобы получить своё. Не рискуй понапрасну.
Вера кивнула и направилась к дому, чувствуя, как внутри нарастает тревожное предчувствие. Она была права с самого начала — сделка по покупке квартиры была странной и подозрительной. Нужно было сразу отказаться, не поддаваться на уговоры мужа. Но она прекрасно понимала, что это бы её не спасло — Денису было плевать на её мнение, он всё равно настоял бы на своём, нашёл бы другой способ заставить её согласиться. Для него жена давно превратилась в удобную бесплатную домработницу, с которой можно не считаться. Но теперь и сама Вера не хотела восстанавливать их разрушенные отношения. Всё, чего она желала — разобраться в этой запутанной истории и, возможно, наконец-то начать новую жизнь, без лжи и предательства.
На следующий день Вера снова отпросилась с работы. Начальница недовольно посоветовала обратиться в поликлинику и взять больничный лист, но у Веры накопилось немало отгулов, которые она копила годами, и сейчас решила ими воспользоваться. В итоге начальница скрепя сердце согласилась отпустить её на пару дней, и Вера с чистой совестью принялась обыскивать кабинет, дождавшись, когда муж уйдёт на работу.
Она действовала тщательно, не пропуская ни одной детали — осмотрела каждый угол, каждую щель, но в тайнике не оказалось ничего, кроме толстого слоя пыли и засохшей мухи. Вера уже хотела закрыть панель, разочарованная и уставшая, когда заметила, что внизу, под плинтусом, что-то торчит. Она решительно взяла нож и начала ковырять узкую щель. Поначалу ничего не получалось — щель была слишком маленькой, но потом, когда Вера почти отчаялась, в её руку буквально выскочили два предмета: сим-карта одного из мобильных операторов и маленькая карта памяти от видеорегистратора или фотоаппарата.
Вера смотрела на эти вещи, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от волнения и предвкушения. Каштан, лежавший до этого в прихожей, вдруг подбежал к ней и залаял так громко и отчаянно, будто почуял опасность, но Вера жестом велела ему замолчать. С трудом успокоив пса, Вера решила немедленно посмотреть, какие записи могут быть на этом носителе. Сим-карту проверить она не могла — та была старого образца, большого размера, и в её современном смартфоне стояла только микросимка. Но карту памяти можно было вставить в ноутбук мужа, который тот скорее держал для проформы, чем для дела.
Она уселась за стол в кабинете, открыла старенький ноутбук и вставила карту в разъём. Вера ни разу не видела, чтобы муж хотя бы включал этот компьютер — он стоял на столе как элемент декора, присыпанный пылью. Она не знала, что в тот момент, когда она нажала кнопку включения, встроенная веб-камера начала съёмку, и молодая женщина просто запустила запись самой себя, сама того не подозревая.
На карте памяти оказался единственный видеофайл, и начинался он с момента ссоры. В углу кадра стояла дата — пятилетней давности. Вера смотрела эту хронику событий как заворожённая, не в силах оторвать взгляд от экрана. Она впервые видела хозяина их квартиры — грузного мужчину лет шестидесяти с тяжёлым подбородком и пронзительными, умными глазами, в которых читался тяжёлый характер. Запись шла со звуком, и голоса звучали отчётливо, будто разговор происходил прямо здесь, в этой комнате, а не на старой видеозаписи.
— Ты не смеешь так со мной поступать! — кричала красивая женщина лет пятидесяти, с идеальной укладкой и дорогими украшениями. Это была та самая Татьяна, о которой говорил Кирилл. — Я столько лет тебе отдала, столько лет терпела твои выходки, а ты меня выбрасываешь, как ненужную вещь? Как ты можешь?
— Я не для того... — голос Бориса Ильича звучал устало и раздражённо, словно он вёл этот разговор в сотый раз. — В то время, о котором ты говоришь, кто только не побывал в твоей постели. Ты сама прекрасно это знаешь. Всем пойдёшь предъявлять дочь? Или только я удостоился такой чести, потому что у меня есть деньги? Не смеши меня.
— Да как ты смеешь меня оскорблять?! — взвизгнула Татьяна, и её лицо перекосила ненависть, глаза налились злобой. — Я честная женщина, у меня никого не было, кроме тебя. И Снежана — твоя дочь, ты обязан ей помогать! Это твоя кровь, между прочим.
— Я не признаю Снежану, — твёрдо ответил мужчина, и в его голосе зазвучал металл, не терпящий возражений. — Она ведёт совершенно беспутную жизнь, постоянно впутывается в какие-то аферы, связывается с сомнительными личностями. Мне не нужна дочь-авантюристка, которая только и ждёт, когда я умру, чтобы получить наследство. Воспитывай и обеспечивай её сама, ты для этого достаточно взрослая женщина. С моей стороны лавочка закрыта, и просьбы не помогут.
— Но у тебя же больше никого нет! — заорала гостья, переходя на откровенный крик, и её голос сорвался на визг. — Ни жены, ни детей, никого! В старости тебе даже стакан воды подать будет некому, помрёшь в одиночестве, и никто не придёт на твои похороны! Одумайся, пока не поздно.
— Ошибаешься, — мужчина на видео сел за стол и, достав из ящика какую-то бумагу, размашисто подписал её, не глядя на женщину. — Всё, что ты получала до сих пор, было последним. Обратись за выплатой к моему бухгалтеру, он выдаст тебе оговорённую сумму, и больше мы никогда не увидимся. Это моё окончательное решение.
— Куда тебе столько денег, старый хрыч? — Татьяна скривила губы в презрительной усмешке, скрестив руки на груди. — Ты же всё равно ничего не тратишь, сидишь на своих мешках, как пёс на сене. Только деньги переводишь.
— Это не мне, это моему сыну, — усмехнулся Борис Ильич, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на гордость. — Он, в отличие от твоей девки, точно мой. У Марины до меня никого не было, она была честной женщиной. Жаль, что она оказалась слишком гордой, чтобы стерпеть мои проверки и унижения. Как и сын, весь в мать пошёл — тоже доказал, что сделан из правильного теста, не побежал за деньгами, когда я предложил. А после моей смерти он получит всё. Завещание уже написано и заверено. Остаётся лишь передать его на хранение нотариусу.
— Ну уж нет, — прошипела Татьяна, и её глаза налились такой злобой, что Вера невольно поёжилась. — Я этого не допущу. Ничего он не получит, слышишь?
Женщина в ярости оттолкнула Бориса Ильича. Тот не ожидал такого резкого движения, дёрнулся, потерял равновесие и, нелепо взмахнув руками, упал прямо виском на угол стола. Раздался глухой, тошнотворный звук удара, и мужчина замер, потеряв сознание. Татьяна заверещала, схватила окровавленный лист бумаги, который он только что подписал, и бросилась к двери, даже не взглянув на лежащего, словно его уже не существовало.
Но Борис Ильич, несмотря на тяжёлую травму, вдруг приподнялся и, с трудом достав из кармана телефон, дрожащими пальцами набрал какое-то сообщение. Затем вынул из телефона сим-карту, положил её рядом, а вслед за ней — карту памяти, которую он, видимо, достал из маленького диктофона или камеры наблюдения, стоявшей на полке. Следующим в кадре появилась его рука, которая медленно задвинула оба предмета в щель под плинтусом, и запись оборвалась.
Вера сидела перед экраном, не в силах пошевелиться. Она поняла, что стала свидетелем не просто ссоры, а настоящего преступления. Хозяин квартиры спрятал улики, а потом, вероятно, не смог позвать на помощь и умер прямо здесь, в этой комнате, так и не встретившись с сыном, которого так искал все эти годы. И тут в голове Веры вдруг щёлкнуло — назойливая мысль, которая давно вертелась где-то на периферии сознания, наконец обрела чёткую форму. Ей нужно срочно поговорить с Кириллом, и тот, услышав в её голосе панику, согласился встретиться в парке через полчаса.
— Слушай, это не может быть простым совпадением, — сказала Вера, когда они присели на скамейку и она показала ему запись со своего телефона, чувствуя, как дрожат руки. — Хозяина квартиры звали Борис Смирнов, и у вас одна фамилия. А если он твой отец, то это объясняет, почему он так к тебе относился. Ты когда-нибудь задумывался об этом? Серьёзно?
— Да, я уже думал об этом, — Кирилл устало махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, но в его глазах появилось беспокойство. — Но это чистое совпадение, Вера. Я даже спрашивал у него тогда, не терял ли он случайно сына. Ты бы видела, как старик хохотал в тот момент. Сказал, чтобы я не фантазировал и не искал лёгких путей, мы просто однофамильцы, и ничего больше. Не нужно мне создавать ложных надежд.
— И ты не видишь вашего сходства? — настаивала Вера, чувствуя, что должна его убедить, должна заставить посмотреть правде в глаза. — Посмотри на него на видео, потом на себя. У вас одинаковый разрез глаз, одинаковый подбородок, даже жесты похожи. Это не может быть случайностью.
— Да прекрати ты, — отмахнулся Кирилл, но в его голосе уже не было прежней уверенности, он звучал глухо и растерянно. — Мало ли в мире похожих людей, это ничего не значит. А Смирнов — вообще одна из самых распространённых фамилий. Ты представляешь, какова вероятность такого совпадения? Одна на миллион, не больше.
— А может быть, он просто не хотел тебя пугать, — тихо сказала Вера, глядя ему в глаза. — Может, он хотел сначала убедиться, что ты достоин его наследства, а потом уже признаться. Ты сам говорил, что он проверял тебя, как лабораторную крысу. Вот и проверял — откажешься от денег или нет, придёшь просить прощения или нет. Всё сходится.
— Знаешь, я сам иногда ловил себя на мысли, что всё это неспроста, — Кирилл вздохнул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него напряжение. — Дед ко мне как-то странно относился: то пытался воспитывать, учить уму-разуму, то вдруг начинал орать, будто мы родня, и требовать, чтобы я в ногах у него валялся. А у нас, у детдомовских, знаешь, есть такая мечта — найти своих настоящих родителей, узнать, откуда ты родом. Вот я и поверил тогда в наше родство, повеселил деда, а он просто посмеялся надо мной, как над глупым ребёнком.
— Удивительно, — покачала головой Вера. — А помнишь, я тебе рассказывала про мальчика из лагеря? Кирюху Смирнова? Так вот, это был ты. Я тебя сразу не узнала, а теперь гляжу на тебя и понимаю...
— Да, я же говорю, много нас, Смирновых, — усмехнулся Кирилл, но улыбка получилась грустной и вымученной. — Кстати, дед тогда отсмеялся и заявил, что я ему действительно сына напоминаю. Тот тоже, по его словам, по каким-то приютам скитался и не хотел иметь с отцом ничего общего. Вот Борис Ильич и назвал нас обоих оболтусами и гордецами. В общем, это наверняка ошибка, не нужно мне создавать ложных надежд.
— Ладно, пусть так, — не стала спорить Вера, понимая, что сейчас не время для выяснения родственных связей и что нужно действовать осторожно. — Но можешь сохранить у себя эту карту с видео? У меня нет надёжного места, а у тебя, наверное, есть. А я попробую узнать, куда же всё-таки делся Борис Ильич. Не мог же он просто исчезнуть с такой раной на голове. К тому же запах в квартире наводит на определённые мысли. Я думаю, дело было так: он понял, что умирает, полез в свой шкаф, чтобы спрятать улики, но обратно вылезти уже не смог и умер там, в тайнике. Поэтому Каштан и лаял на шкаф — он чувствовал запах разложения.
— И куда же, по-твоему, делось тело? — усмехнулся Кирилл, но в его глазах застыл страх, который он пытался скрыть. — Тебе бы детективные романы писать, Вера, честное слово. Фантазия у тебя богатая.
— Я думаю, Татьяна вернулась на место преступления, — твёрдо сказала Вера, чувствуя, что находится на правильном пути и что логика подсказывает ей верное решение. — И возможно, не одна, а с сообщником — с этим самым Михаилом, которого я видела в торговом центре. Но не сразу, а через какое-то время. Они как-то смогли вытащить тело и спрятать его, а в квартире разложили тухлое мясо, чтобы замаскировать запах, если кто-то придёт проверять. Ну, типа, холодильник сломался и продукты испортились. Но в итоге они не нашли то, что искали — наверное, это было завещание, и где-то оно должно быть.
— Ой, Вер, хватит, прекращай это расследование, — твёрдо сказал Кирилл, беря её за руку и глядя в глаза. — Это опасно. Просто отнесём запись в полицию, и пусть профессионалы ищут тело и преступников. Остальное не наша забота, мы не сыщики.
— Тебе вообще не интересно узнать, кто его сын? — Вера посмотрела на мастера с удивлением. — Неужели ты не хочешь знать правду о своём происхождении? Это же твоя жизнь.
— Дай мне время до завтра, — попросил Кирилл, вставая со скамейки. — Мне нужно подумать. И если завтра ничего не прояснится, пойдём в полицию вместе. Договорились?
Они расстались, и Вера с Каштаном поспешила домой, не подозревая, что в этот самый момент её муж сидит в кабинете и просматривает запись с веб-камеры ноутбука, которую активировала жена. Денис уже нашёл спрятанную сим-карту. Он вставил её в старый телефон, который давно валялся в столе без дела, и дождался, пока устройство включится. На экране засветился значок отправленного сообщения, и Денис похолодел — они с самого начала искали не то. Он полез в сообщения, чтобы найти отправленное, и увидел текст, который заставил его подскочить с места:
«Сынок, прости меня, я был неправ. Все документы у нотариуса. Твой дубликат на почте в оплаченном на десять лет абонентском ящике. Код ячейки — дата твоего рождения. Папа».
Продолжение :