Предыдущая часть:
Денис тут же принялся звонить любовнице, не в силах скрыть охватившее его возбуждение. Это было именно то, что они так долго искали, — ниточка, ведущая к документам, которые могли изменить всё. Снежана примчалась через десять минут, а Вера всё ещё гуляла с собакой в парке, не подозревая, что творится в её отсутствие. Эта парочка решила, что скрываться больше нет смысла — они знали про видеозапись с веб-камеры, но пока не догадывались о её истинном содержимом, и теперь им нужно было как следует расспросить Веру, чтобы понять, что именно она успела узнать.
— Какие же мы были идиоты, — простонала Снежана, расхаживая по комнате и с отвращением поглядывая на любовника, который сидел в кресле с виноватым видом, как провинившийся школьник. — Не догадались более тщательно всё обыскать. Сколько времени потеряли, сколько нервов! Могла бы уже давно всё получить.
— Ну ты и про завещание ничего не знала, — усмехнулся Денис, пытаясь оправдаться и переложить вину на неё. — Если бы твоя мать не проболталась, мы бы до сих пор искали неизвестно что. Так что не надо на меня смотреть.
— И не узнала бы, если бы мать перед смертью не вызвала священника, — скривилась Снежана, садясь напротив и закидывая ногу на ногу. — А я, как умная девочка, подслушала их разговор. Сама понимаешь, передо мной она исповедоваться не пожелала, пришлось подкрадываться под дверью. Вот так-то и выяснилось, что мой отец, которого я никогда не видела, давно стал удобрением для любимой маминой клумбы на даче. А у меня, оказывается, есть ещё какой-то братец, которого он признал, и завещание, которое папаша не успел передать нотариусу. Но теперь, кажется, у нас есть шанс всё изменить. Нужно найти этого брата и выяснить дату его рождения, чтобы получить код от ячейки. А затем забрать документы первыми.
— И как ты его найдёшь? — Денис смотрел на неё с непониманием, его толстые губы шевелились, будто он что-то подсчитывал в уме, но ничего путного не приходило в голову. — В городе полно мужиков, у которых нет отцов. Это всё равно что иголку в стоге сена искать.
— У твоей жены спрошу, — сказала Снежана, и на её губах заиграла холодная, хищная улыбка, от которой Денису стало не по себе. — Она явно понятливее тебя, уже наверняка что-то разнюхала.
В её руке невесть откуда появился пистолет — маленький, изящный, но выглядевший весьма внушительно в её холёных пальцах. Денис побледнел и отшатнулся, вжавшись в кресло. С оружием он дел никогда не имел, но эта железная штуковина в ладони любовницы казалась ему орудием убийцы из дешёвого детектива. В этот момент в прихожей хлопнула входная дверь — вернулась Вера. Она разулась, повесила куртку и повела Каштана в ванную мыть лапы после прогулки. Пёс шумно дышал и повиливал хвостом, радуясь возвращению домой, и не подозревал, какая опасность их поджидает.
— Вера, иди сюда, поговорить надо, — крикнул Денис, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри у него всё тряслось.
Вера вышла из ванной, вытирая руки полотенцем, и в тот же миг получила сильнейший удар по голове — Снежана, спрятавшаяся за дверью, опустила рукоятку пистолета ей на затылок. Вера пошатнулась и упала на колени, чувствуя, как перед глазами всё плывёт и кружится, а в ушах стоит противный звон. Каштан с отчаянным лаем метался за закрытой дверью ванной, царапал когтями дерево и скулил, но ничем не мог помочь хозяйке.
— Вяжи её, идиот! — закричала Снежана, отступая на шаг и направляя пистолет на Дениса. — Быстро, пока она не очухалась! Чего встал?
— Да зачем ты вообще это сделала? — пробормотал обескураженный Денис, глядя на жену, которая пыталась подняться на четвереньки, и не в силах пошевелиться от шока. — Ты что, с ума сошла? Вера — безобидная женщина, чего её вязать, как преступницу? Мы же не бандиты.
— Вяжи, я сказала, или я тебя пристрелю, — взвизгнула Снежана, и её глаза налились бешенством, а рука с пистолетом дрогнула. — Нашёл время для споров, герой нашёлся! Делай, что тебе говорят, если жизнь дорога.
Денис послушно примотал жену верёвками к стулу, который принёс из кухни. Вера смотрела ему в глаза и видела только ужас — муж боялся свою партнёршу по преступлению, боялся по-настоящему, как ребёнок боится злую учительницу. Но жалеть его сейчас не было ни времени, ни сил — Денис старательно стягивал ей руки и ноги бельевыми верёвками, которые больно впивались в кожу, оставляя красные полосы.
— А теперь давай поговорим, — усмехнулась Снежана, подходя к Вере и заглядывая ей в глаза с холодным любопытством. — Что ты смотрела на ноутбуке сегодня? И где, кстати, эта запись? Ты её удалила или сохранила? Говори правду.
— Неважно, — ответила Вера, с трудом поднимая голову и стараясь говорить твёрдо, хотя голос её предательски дрожал. — Уже завтра она попадёт в полицию, копия есть у моего человека. И тогда всё наконец-то закончится. Надеюсь, твоего отца найдут и похоронят по-человечески, как полагается.
— Да кому нужны его старые кости? — расхохоталась Снежана, и смех её прозвучал дико в тихой квартире, отражаясь от стен. — А вот мне его деньги не помешают. Ты хоть знаешь, каким богатым был этот старый хрыч? У него миллионы на зарубежных счетах, и всё это достанется мне, как только я уничтожу его поганое завещание. Ни брату, никому другому ничего не светит.
— Ты о чём? — непонимающе смотрела Вера, чувствуя, как от удара по голове мысли путаются, и с трудом фокусируя взгляд. — Какое ещё завещание? О ком ты говоришь?
— Ой, ну как можно быть такой тупой? — Снежана посмотрела на соперницу с жалостью и превосходством, покачивая головой. — Конечно же, отцовское. Он его где-то спрятал, но мы теперь знаем, где искать. Кстати, даже брат мне для этого не нужен — код от ячейки, конечно, привязан к дате его рождения, но это не проблема. Ты же у нас работаешь на почте, Вера. Вот и посмотришь по своим базам данных, какой абонентский ящик арендован на десять лет и кто его владелец. Это же твоя работа, ты должна знать все эти тонкости.
Вера побледнела, но старалась держаться. Этот ящик, о котором говорила Снежана, давно стал предметом всеобщих шуток на их отделении — его арендовали на десять лет вперёд, оплатив сразу всю сумму, и за всё время в него не пришло ни одного письма, кроме одного — плотного конверта без обратного адреса с какими-то бумагами внутри. Вера сама его принимала и отправляла в ячейку, но не имела права вскрывать. Пока Снежана целилась в неё с пистолетом и выкрикивала угрозы, Денис стоял в углу и трясся от страха, не в силах ни помочь жене, ни остановить любовницу. Каштан лаял не переставая, его голос срывался на хрип, и за этим шумом все трое упустили момент, когда входная дверь тихо отворилась.
В комнате появился ещё один человек. Кирилл, обеспокоенный её долгим молчанием после разговора в парке, решил сам зайти проведать её. Дверь оказалась незапертой — Денис в спешке забыл её закрыть. Когда он возник перед глазами Веры, она сначала решила, что это галлюцинация от удара по голове, — слишком неожиданным и нереальным казалось его появление.
— Кирилл, ты что здесь делаешь? — выдохла она, не веря своим глазам, и слёзы облегчения потекли по щекам.
— Вот, смотри, какая штука получается, — закричал он, потрясая телефоном и не обращая внимания на пистолет в руке Снежаны. — Мне пришло сообщение с номера, который принадлежал твоему покойному отцу, — обратился он к Снежане. — Да, я знаю, кто ты и зачем пришла. И я, получается, его сын. Ты была права, Вера, — он перевёл взгляд на связанную женщину. — Отец просто заигрался в свою проверку, хотел убедиться, что я достоин. А потом не успел мне признаться вовремя.
— А, вот ты какой, сыночек, — хищно улыбнулась Снежана, медленно поворачиваясь к нему и направляя пистолет в его сторону. — Отлично, сам пришёл, не надо искать. Денис, хватай его! Живо! Не стой столбом!
Муж Веры бросился на незваного гостя, но Кирилл оказался проворнее — он уклонился от захвата и с размаху врезал Денису в челюсть. Завязалась потасовка. Они сплелись в один клубок из рук и ног, катаясь по полу и сбивая мебель. Раздался выстрел — Снежана, пытаясь прицелиться в Кирилла, случайно нажала на спусковой крючок, и пуля пробила стену в нескольких сантиметрах от головы Дениса. Тот заорал от страха и откатился в сторону, закрывая голову руками. Потом раздался ещё один выстрел, крик, топот — и вдруг всё стихло.
Снежана бросила пистолет на пол и принялась лихорадочно рыться во всех вещах подряд. Она выворачивала ящики, разбрасывала бумаги, скидывала с полок книги, не обращая внимания на царапины и беспорядок. Полетели Верины детские безделушки из старых коробок, рассыпались по полу фотографии, письма, открытки, словно мусор. А потом на свет божий плюхнулся тот самый детский альбом, который Вера привезла от родителей, и открылся он ровно на той странице, которую она предпочла бы вырвать из своего сердца.
— Что это! — завопила Снежана, поднимая альбом и показывая на фото, где Вера в обнимку стояла с тем самым Кирюхой из лагеря. — Да они просто издеваются! Денис, идиот, смотри — твоя жена нас обдурила! Эти двое давно знакомы, они всё это время играли с нами в кошки-мышки!
— Вы о чём? — Кирилл вытер кровь с разбитой губы и подошёл поближе, чтобы разглядеть снимок, не понимая, что происходит.
— Дурак, на фото смотри! — заорала Снежана и попыталась ударить брата альбомом по голове, но промахнулась.
Но в этот момент в прихожей раздался громкий стук, и дверь с треском распахнулась. В квартиру ворвались полицейские с криками: «Всем стоять, руки вверх!». Из-за спин людей в форме выглядывала испуганная Нина Петровна — это она, услышав выстрелы и собачий лай, вызвала наряд, не побоявшись за свою безопасность. Снежану и Дениса скрутили и увели в наручниках, они даже не сопротивлялись, понимая, что всё кончено. А Веру отвязали от стула, и она, шатаясь, подошла к раскрытому альбому, лежавшему на полу.
Рядом на корточки опустился Кирилл. В детстве он так не любил своё полное имя, что придумал короткое — Кир. И только так представлялся всем, кто его знал.
— Как это я тебя не узнала? — тихо сказала Вера, поглаживая голову Каштана, который наконец успокоился и тёрся мордой о её колени, радостно виляя хвостом. — Столько лет ждала нашей встречи, писем ждала, а ты так ни одного и не прислал. Я думала, ты забыл.
— Да уж, отец уже тогда умел испортить человеку жизнь, — ответил Кирилл мрачно, не поднимая головы и глядя в пол. — Меня ведь сразу после той истории в лагере отправили в карантин — какая-то инфекция была в отряде, никого не выпускали. Помнишь того странного бизнесмена с мороженым? Это и был мой отец. Он приехал посмотреть на меня, но я ему нахамил, и он приказал директрисе изолировать меня от других детей, чтобы я не распространял дурное влияние. А из карантина особо не попишешь, и адрес твой у меня потом отобрали.
— Ты меня узнал сразу? — спросила она шёпотом, чувствуя, как слёзы текут по щекам, и не в силах их остановить. — Когда пришёл на почту в первый раз? Почему не сказал?
— Да зачем я тебе? — усмехнулся Кирилл невесело, отводя взгляд в сторону. — Без жилья, без нормальной работы, перебиваюсь шабашками, живу в бытовке на стройке. Такой себе принц на белом коне. Да и к тому же ты была замужем, я сразу заметил кольцо. Я даже пытаться не стал, решил, что лучше не ворошить прошлое.
— Ну и дурак, — ответила Вера, и в её голосе не было обиды, только теплота и какая-то давно забытая нежность. — Какая разница, кто кем работает? Я вон вообще на почте письма сортирую и пенсии выдаю. Невелика царица.
— Ну тогда выходи за меня замуж, — вдруг сказал Кирилл, глядя ей прямо в глаза и улыбаясь. — Обещаю писать письма каждый день. Могу даже читать их с выражением по утрам, пока ты завтракаешь. У меня голос, знаешь ли, поставленный — в школе в хоре пел.
— Кирюха, ну ты чего? — рассмеялась Вера сквозь слёзы, и смех этот был лёгким и свободным, будто с её плеч свалилась многолетняя тяжесть. — А вообще, знаешь… Я согласна. Только сначала развестись надо, а потом уже думать о свадьбе.
Поженились они через семь месяцев. К этому времени Денис и Снежана уже отправились за решётку. Им вменили попытку убийства, незаконное лишение свободы и мошенничество в особо крупном размере. Следствие быстро доказало их вину — ключевую роль сыграли видео с камеры наблюдения, найденное на карте памяти, и показания Веры. Вера получила долгожданный развод и даже не стала встречаться с мужем, когда тот попытался через адвоката передать ей просьбу о прощении. Ей нечего было ему сказать.
Кирилл получил своё наследство — завещание, обнаруженное в почтовой ячейке, удалось признать действительным, несмотря на попытки Снежаны оспорить его через своих адвокатов. Денег, оставленных Борисом Ильичом, оказалось достаточно, чтобы не только расплатиться со всеми долгами, но и начать новую жизнь без постоянной оглядки на пустой кошелёк. Теперь в их квартире, которая наконец-то перестала быть чужой и пугающей, кипел ремонт, который делали втроём: Верин папа, бывший полицейский кинолог, вышедший на пенсию и с удовольствием взявшийся за мужскую работу, сам Кирилл, оказавшийся на удивление умелым и ответственным хозяином, и иногда сама Вера, когда выкраивала время между сменами на почте.
— Пап, ты там розетку не закороти, — кричала она из кухни, где варила борщ для троих мужчин. — А то мы без света останемся, и тогда точно никто ничего не доделает.
— Не учи отца щи варить, — басил в ответ отец, копошась с проводами и поправляя очки. — Я за тридцать лет службы столько розеток перечинил, что тебе и не снилось.
Кирилл тем временем решил открыть своё дело — небольшую мастерскую по ремонту квартир и мелким бытовым услугам под названием «Муж на час». Заказов оказалось так много, что уже через месяц ему пришлось нанимать первого помощника. Вера гордилась мужем и тайком радовалась, что жизнь наконец-то повернулась к ней лицом. А ещё нужно было спешить с отделкой детской — через несколько месяцев в их семье ожидалось пополнение. Врач на последнем УЗИ обрадовал их неожиданной новостью: у них будут близнецы, мальчик и девочка.
— Ну вот, — улыбнулась Вера, вытирая слёзы счастья после приёма у гинеколога. — Я всегда знала, что Бог просто ждал правильного момента. И правильного отца.
— Это я-то правильный отец? — рассмеялся Кирилл, обнимая её за плечи и прижимая к себе. — Детдомовец без роду без племени, который всю жизнь искал, куда приткнуться.
— Ты — самый лучший, — твёрдо сказала Вера. — И у наших детей будет и мама, и папа, и дедушка. И огромная добрая собака, которая их вырастит и защитит от любой беды.
Каштан, лежавший у их ног, согласно вильнул хвостом и положил голову на лапы, прикрыв глаза. Он тоже ждал пополнения в семье и, кажется, понимал всё, о чём говорили хозяева.
Ремонт в детской они делали вместе, выбирая обои с мишками и зайчиками, покупая две одинаковые кроватки и смешные пижамки с ушами. Вера иногда замирала на пороге и смотрела на эту комнату, которая ещё несколько месяцев назад была тёмным кабинетом с тяжёлой атмосферой, а теперь наполнилась светом и любовью. В углу стояла всё та же коробка с детскими альбомами и фотографиями, и Вера иногда доставала её, листала пожелтевшие страницы и улыбалась своим воспоминаниям.
— Знаешь, — сказала она однажды вечером, когда они сидели на кухне и пили чай с печеньем, глядя в окно на звёздное небо. — А ведь это всё было не зря. Все эти годы, все испытания — они привели нас друг к другу. Я теперь даже на Дениса не злюсь. Если бы не его жадность и глупость, мы бы никогда не встретились.
— Ты слишком добрая, — покачал головой Кирилл, наливая ей вторую чашку чая. — Я бы на твоём месте желал ему только самого плохого.
— А я желаю ему только одного, — пожала плечами Вера. — Чтобы он понял, что деньги — это не главное. А главное — это чтобы тебя дома ждали. Но он, наверное, никогда этого не поймёт.
В окно светила луна, Каштан сладко посапывал в углу, и Вера чувствовала, как внутри неё растёт и шевелится новая жизнь — две маленькие жизни, которые будут любимы так сильно, как она сама никогда не была любима в детстве. И это чувство наполняло её таким счастьем, что хотелось петь и смеяться без причины.
— Кстати, — вдруг сказал Кирилл, доставая из кармана смятый конверт. — Это тебе. Помнишь, я обещал писать письма каждый день? Вот, первое. Не суди строго, я давно не практиковался.
Вера открыла конверт дрожащими руками и прочитала всего несколько строк, написанных неровным, но таким родным почерком: «Моя любимая Вера. Я ждал тебя тридцать лет и даже не знал об этом. Ты — моё чудо, и я буду благодарен судьбе каждый день за то, что она привела меня в твоё отделение связи. Твой Кир».
Она улыбнулась, спрятала письмо в ту самую коробку с детскими воспоминаниями и пообещала себе сохранить все его письма — для себя и для детей, чтобы они знали, какими разными и невероятными могут быть пути, ведущие людей друг к другу.