Предыдущая часть:
Следующие несколько месяцев стали для супругов самыми тяжёлыми в их совместной жизни. Операция, на которую ушли почти все собранные деньги, прошла успешно — израильские врачи сделали всё возможное и даже больше. Но требовалось ещё длительное и дорогостоящее дополнительное лечение. Деньги таяли на глазах с пугающей быстротой. Когда Андрей наконец окреп настолько, что его состояние перестало вызывать у врачей серьёзные опасения, Дарья приняла решение вернуться домой и заняться обменом их с Андреем собственной квартиры, чтобы высвободить ещё немного средств на реабилитацию.
Она прилетела в родной город в разгар курортного сезона, когда улицы были заполнены весёлой, беззаботной толпой отдыхающих, а воздух, казалось, был пропитан праздником и беспечностью. Когда Даша поднималась по лестнице в свою квартиру, на лестничной площадке она встретила соседку.
— Дашенька, ты вернулась? — обрадовалась та. — А как там Андрей наш, поправляется потихоньку?
— Да, спасибо большое, — устало улыбнулась Дарья. — Самое страшное, кажется, уже позади. Думаю, скоро и он будет дома.
Она уже собралась пройти дальше, но соседка остановила её, взяв за руку.
— Дашенька, постой, я должна тебе кое-что передать, — зашептала она таинственно. — Тут один мужчина приходил, несколько раз. Всё спрашивал тебя, хотел увидеть. Я ему объяснила, что ты в Израиле, уехала по срочному делу. Он очень удивился и оставил свою визитку. Просил обязательно перезвонить, как только появишься.
Дома Дарья с недоумением разглядывала обычный кусок плотного картона, на котором от руки были написаны чернилами: «Михаил Сергеевич» и номер мобильного телефона. В её памяти тут же всплыл тот самый день свадьбы, когда она получила загадочный подарок от неизвестного отправителя — банковскую карту, пустую визитку с кодом и букет белых роз.
«Да что же это за таинственный незнакомец, который преследует меня по жизни?» — подумала она и, недолго думая, набрала номер.
В трубке раздались гудки, а затем — незнакомый хрипловатый мужской голос.
— Слушаю вас, — ответили на том конце.
— Это вы оставили свой номер для Дарьи Князевой? — спросила она. — Я Дарья. Дарья Князева.
В трубке повисло напряжённое молчание. А потом незнакомец спросил:
— А фамилия Соколова вам о чём-нибудь говорит?
— Да, — растерянно ответила Даша. — Это моя девичья фамилия.
— Тогда нам с вами нужно обязательно встретиться, — твёрдо сказал мужчина. — Мне поручили передать вам одну очень важную посылку.
— От кого? — с замиранием сердца спросила Дарья.
— От одного очень хорошего человека, — после короткой паузы ответил Михаил Сергеевич. — Который вас очень сильно любил.
Сердце Дарьи отозвалось на эти слова странной, щемящей тоской и необъяснимой надеждой.
— От отца? — почти шёпотом, но с неожиданной уверенностью спросила она.
— Давайте обговорим это при личной встрече, — уклончиво ответил собеседник. — Только как можно скорее. Мне, к сожалению, нужно уезжать из города.
— Хорошо, — согласилась Даша. — Можете подъехать сегодня вечером. Адрес вы знаете.
Только когда телефон отключился, Дарья вдруг подумала, что приглашать в дом совершенно незнакомого мужчину — верх легкомыслия. Но отменять встречу она не стала — какая-то внутренняя сила подсказывала ей, что этот визит очень важен.
Через час в дверь позвонили. На пороге стоял мужчина лет шестидесяти — подтянутый, седовласый, неброско, но очень дорого и со вкусом одетый.
— Я Михаил Сергеевич, — представился он, слегка кивнув. — Можно войти?
Даша молча отступила в сторону, жестом приглашая гостя в гостиную. Наступило неловкое, тягостное молчание.
— Знаете, — наконец произнёс гость, — я никогда в жизни не выполнял столь деликатных поручений. Поэтому даже не знаю, с чего лучше начать.
— Вы ответьте сначала на мой вопрос, — подсказала Дарья, пристально глядя ему в глаза. — Кто прислал вас?
— Да, я выполняю последнюю волю моего друга, Соколова Виктора Фёдоровича, — тихо сказал Михаил Сергеевич. — И не просто друга, если честно... К сожалению, его больше нет с нами. Он просил передать вам письмо и небольшую материальную помощь. Я думаю, Виктор всё подробно описал в письме. Я подожду, пока вы прочитаете, и если у вас возникнут вопросы — постараюсь на них ответить.
Дрожащими руками Дарья вскрыла конверт.
В конверте лежало несколько пожелтевших листов бумаги, исписанных аккуратным, чуть дрожащим почерком. Дарья развернула их и начала читать, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла.
«Дорогая моя доченька, Дашенька! Если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет в живых. Пожалуйста, дочитай это письмо до конца и постарайся принять моё искреннее покаяние. Я не объявлялся в твоей жизни не потому, что не хотел тебя видеть, а потому, что дал слово твоей бабушке, Вере Ивановне, которой буду благодарен до конца своих дней. Мы с твоей мамой, Ирочкой, были безумно счастливы. Я тогда был молодой, глупый, хотел бросить весь мир к её ногам и для этого связался с очень нехорошими людьми. Не буду сейчас пересказывать всю мою криминальную эпопею — ты, наверное, по фильмам знаешь, какими лихими были девяностые. В общем, я оказался втянут в одно опасное дело... Но самое страшное не в этом. Ира погибла по моей вине. Меня хотели запугать, надавить через самое дорогое. После её смерти я в панике бежал, оказался за границей, там и остался — боялся, что меня посадят или того хуже... Когда тебе было лет десять, я один раз приехал в Россию. Конечно, Вера Ивановна встретила меня без особой радости. Я её понимал, поэтому видел тебя только издалека, в школе, на прогулке... Я поклялся твоей бабушке, что никогда не буду появляться в твоей жизни и не нарушу ваш покой. Она пообещала не рассказывать тебе настоящую причину смерти матери. Но сейчас, когда меня уже нет, пришло время узнать тебе всю правду. Жил я всё это время в Чехии, много работал, богачом, конечно, не стал, но кое-что накопил на старость. Знаю, что у тебя сейчас очень непростые времена — Олег мне всё рассказал. Надеюсь, эти деньги хоть немного помогут тебе и Андрею. Не думай обо мне плохо, доченька. Они не грязные, эти деньги. Я их честно заработал — работал на стройке, потом открыл свой небольшой бизнес. Вспоминай обо мне иногда, хотя я, наверное, этого и не заслужил. Твой отец, Соколов В.Ф.»
Даша дочитала письмо до конца, и крупная слеза упала на пожелтевшую бумагу, расплываясь серым пятном. Она медленно подняла глаза на гостя.
— А вы давно знали моего папу? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Давно, — вздохнул Михаил Сергеевич. — Почти всю сознательную жизнь. Мы вместе начинали, потом он уехал, а я остался. Ты не суди его строго, Дашенька. Помнишь такую старую фразу из фильма? «Не мы такие, жизнь такая». Наверное, в этих словах есть своя правда.
Прошло ещё два года. Супруги старались не вспоминать пережитый ужас, словно задвигая страшную болезнь куда-то в самый дальний угол памяти. Но раз в полгода, когда подходил очередной срок контрольного обследования Андрея, в их сердцах снова зарождался ледяной страх. А вдруг? А вдруг всё вернётся? Дарья так и не сказала мужу правду о том страшном дне, когда потеряла ребёнка, и Олега попросила навсегда забыть об этом и молчать.
Валентина Сергеевна, надо отдать ей должное, при любой возможности, когда они оставались с невесткой наедине, просила у неё прощения и благодарила за то, что та не настроила мужа против родной матери.
— Я же не со зла, Дашенька, — причитала она, изо всех сил стараясь выдавить из глаз скупые слёзы. — Это была просто ужасная случайность, злой рок, проклятие какое-то... Но ты правильно поступила, деточка, что не разбила семью. А детки у вас ещё будут? Обязательно будут! Я и в церкви свечечки за это ставлю, и молюсь постоянно. И за Андрюшу, и за тебя, и за Варечку. Ох, и тяжёлая же у неё доля, у моей девочки...
Обычно Дарья старалась не вступать со свекровью в пререкания — зачем бередить старые раны? — но в этот раз что-то щёлкнуло внутри, и она не сдержалась.
— И чем же это, интересно, судьба обделила вашу дочь? — ледяным тоном спросила она.
— Да как же чем? — искренне удивилась Валентина Сергеевна. — Вот у тебя, Дашенька, и образование есть, и работа престижная, и муж у тебя замечательный — заботливый, обеспечивает тебя, — и дом, и всё в нём. А у неё что? Одна мать-старуха, да брат, который и думать о ней забыл, не помогает ни копейкой...
Валентина Сергеевна по инерции продолжала сыпать упрёками и вдруг спохватилась, поняв, что ляпнула лишнее. Она вспомнила, что это именно Андрей, несмотря ни на что, оплачивает её коммуналку и покупает продукты. Но, как говорится, слово не воробей.
— Правда, и мы тогда ему не очень помогли, растерялись, расстроились... — запнувшись, пробормотала она. — Но, как говорится, кто старое помянет... Главное, что сейчас в нашей семье всё ладно да складно.
— А я, знаете, всё хотела у вас спросить, — прищурилась Дарья. — Как вы вообще хотели помочь Андрею, когда я лежала в больнице? Помните, после того как меня увезла скорая?
Свекровь побледнела и схватилась за сердце.
— Это... Это он тебе рассказал? — испуганно прошептала она.
— Нет, он ничего не рассказывал, — спокойно ответила Дарья. — Просто он неправильно всё понял, а я не стала его переубеждать.
На самом деле о приезде Валентины Сергеевны к сыну в больницу Дарья узнала от Олега. Однажды утром, когда все документы для израильской клиники были уже готовы и Олег приехал в больницу, чтобы взять реквизиты и оплатить счёт, в палату к Андрею неожиданно вошла его мать в сопровождении незнакомого мужчины в строгом костюме.
Валентина Сергеевна тут же принялась громко причитать, что боится больше никогда не увидеть своего сыночка, что он зря летит в чужую страну, где умрёт в одиночестве. Затем, с надрывом продолжая всхлипывать, она завела речь о том, что теперь всё, что нажил сыночек непосильным трудом, достанется чужим, посторонним людям. Но через минуту её голос стал совершенно деловым, почти сухим.
— Андрей, твой главный долг сейчас — позаботиться о своей родной матери, которая вырастила тебя, не спала ночей, — твёрдо сказала она. — Это Роман Константинович, нотариус. Он поможет оформить всё грамотно и быстро. Олег и доктор будут свидетелями.
— Хорошо, мама, — без тени эмоций ответил Андрей. — Ты иди пока кофе попей, отдохни с дороги. А Роман Константинович всё сделает. И спасибо тебе большое, что позаботилась о моём наследстве.
Валентина Сергеевна вернулась в палату как раз в тот момент, когда нотариус аккуратно складывал готовые документы в кожаную папку. Второй экземпляр завещания остался лежать на тумбочке у кровати Андрея. Женщина, довольно улыбаясь и раскланиваясь, пошла провожать Романа Константиновича. Затем, даже не взглянув на содержание бумаг, небрежно положила папку в свою объёмистую сумку. Олег собрался ехать домой и предложил подвезти мать Андрея, чтобы ей не пришлось трястись в переполненных автобусах.
— Конечно, конечно, Олеженька, — сладким голосом пропела она. — Это так мило с твоей стороны. А то действительно неудобно, автобусами добираться... А ты, сыночек, выздоравливай, не болей.
По дороге домой Валентина Сергеевна не выдержала — любопытство разрывало её. Она достала из сумки свежеотпечатанное завещание и с предвкушением начала читать вполголоса:
— Всё моё движимое и недвижимое имущество, а также денежные вклады... — и тут в салоне автомобиля раздался такой дикий, душераздирающий вопль, что Олег чуть не вылетел с дороги. — Что?!! Князевой?!! Князевой Дарье Алексеевне?!!
Дальше, как потом, давясь от смеха, рассказывал Олег, Валентина Сергеевна перешла на такой непереводимый диалект, который в приличном обществе услышать совершенно невозможно — разве что в самых низкопробных пивнушках на окраине.
Дарья невольно улыбнулась, вспомнив этот рассказ Олега, но свекровь, заметившая её улыбку, расценила её по-своему — как примирение или даже слабость.
— Ты уж, Дашенька, поговори с Андреем, — заискивающим тоном попросила она. — Чтобы он к нам поласковей был, повнимательней. Ведь не чужие мы ему люди, не посторонние.
— Андрей и так к вам хорошо относится, — сухо ответила Дарья, не желая развивать эту тему.
— Хорошо-то хорошо, да только мало, — вздохнула Валентина Сергеевна. — Ты вон катаешься как сыр в масле, ни в чём себе не отказываешь, а моя Варечка, бедная, света белого не видит. Пусть бы он назначил нам небольшое ежемесячное содержание, для поддержания. А то мы совсем бедствуем.
— Поговорю, обязательно поговорю, — пообещала Дарья с каменным лицом. — После того, как Варвара устроится на нормальную работу и проработает там хотя бы полгода без перерыва. Тогда и обсудим.
Валентину Сергеевну затрясло от злости и обиды, но она промолчала, хорошо зная, что с этой невесткой лучше лишний раз не ссориться — себе дороже выйдет.
Дарья и Андрей вышли из кабинета врача расстроенные, хотя и старались не показывать этого друг другу. Вердикт, который они услышали, был, с одной стороны, обнадёживающим. Все функции организма Андрея пришли в норму, активная фаза болезни осталась далеко позади, препятствий для нормальной жизни не было. Организм мужчины после всего пережитого лечения полностью восстановился — по крайней мере, так показывали анализы. Но эту же самую фразу они слышали уже в третий раз за последние два года, а желанная беременность у Дарьи так и не наступала.
— Может быть, правда, как говорила та врач-психолог, — осторожно начал Андрей, когда они сели в машину, — ты после того случая просто подсознательно боишься снова забеременеть? И организм даёт такую защитную реакцию?
— Возможно, — тихо ответила Даша, теребя край куртки. — Она ведь советовала переключить внимание на что-то глобальное, но приятное. Чтобы отвлечься от всех этих мыслей и тревог.
— А давай купим загородный дом? — неожиданно предложил Андрей, и в его глазах загорелся живой интерес. — Небольшой, но с участком земли. Деньги, которые прислал твой отец, так и лежат нетронутыми, помнишь? Я там буду цветы разводить, кустарники всякие экзотические посажу. Ты же любишь возиться с растениями.
— Ты серьёзно? — удивилась Дарья, впервые за долгое время чувствуя, как в душе просыпается что-то тёплое и живое.
— Абсолютно серьёзно, — кивнул Андрей. — Тем более та же врач советовала тебе на время оставить нервную работу. А в саду, сама знаешь, какая атмосфера — умиротворяющая, спокойная.
Продолжение :