Предыдущая часть:
Дарья, еле сдерживая рвущиеся наружу эмоции, в который раз принялась объяснять — спокойно, но предельно чётко, — что у Андрея онкология, что дорог каждый день и чтобы не упустить драгоценное время, нужны большие деньги.
— Дашенька, — уже более миролюбиво, но с явным раздражением сказала свекровь. — Мы все, конечно, переживаем об Андрюше. Но ведь нужно думать и о других, о живых. Завтра я к тебе заеду, и мы спокойно всё обсудим.
Оказавшись дома, Дарья не находила себе места. Тишина пустых комнат действовала на неё угнетающе. Она достала все документы на квартиру, написала объявление о продаже автомобиля, проверила накопительный банковский счёт, прикинув, сколько нужно оставить на самые необходимые расходы. «Если всё пойдёт так, как говорил доктор, — успокаивала она себя, — то денег хватит и на перелёт, и на лечение».
Даша забылась тревожным сном лишь под утро. Во сне она увидела себя маленькой девочкой, которая разбила коленку и со слезами бежит к бабушке за утешением. Вера Ивановна нежно гладит её по голове, дует на свежую ранку и ласково приговаривает: «Всё у тебя будет хорошо, внученька, всё наладится». После этих слов Дарья проснулась. За окном уже было светло, сквозь щель в шторах пробивался серый утренний свет. Она подошла к окну и выглянула на улицу. Над морем, разрывая низкие облака, показался огромный шар солнца, окрашивая водную гладь в тёплые золотистые тона. На душе вдруг стало спокойно и умиротворённо — словно слова бабушки из сна вселили в неё уверенность.
— Всё будет хорошо, — вслух повторила она, и в тот же миг раздался телефонный звонок.
— Дашенька, это я, не разбудил? — раздался в трубке бодрый голос Олега. — Ты сможешь к четырём часам подъехать в бабушкину квартиру с документами? Я нашёл отличного риэлтора, Андрей его хорошо знает. Он сказал, что если сразу не найдётся покупатель, то найдёт какой-нибудь другой выход из ситуации.
— Конечно, приеду, — с облегчением ответила Дарья. — Документы я уже подготовила. Спасибо тебе огромное за всё, Олег.
После разговора она подумала: «Что бы я делала без него? Родственники Андрея словно отказались от него и вообще не воспринимают всерьёз его болезнь». Но она ошибалась — родные тут же дали о себе знать. В дверь позвонили. На пороге стояла Валентина Сергеевна, раскрасневшаяся от утренней прохлады и выглядевшая в этот момент моложе своих лет. В руках она держала пакет с фруктами.
— Дашенька, это тебе, витаминчики, — сказала она с приторной улыбкой, делая вид, что просто зашла проведать беременную невестку. — А ещё у меня к тебе серьёзный разговор.
Дарья молча провела её в гостиную, предложила чаю, но свекровь, изобразив на лице скорбное выражение, отказалась.
— Не до чаёв сейчас, деточка, — вздохнула она, усаживаясь в кресло. — Я пришла тебя поддержать. Мы все очень переживаем об Андрюше, но, как говорится, на всё воля Божья. Не о мёртвых нужно думать, а о живых.
Дарья от этих слов остолбенела. Она с трудом сдержалась, чтобы не закричать, и спросила ледяным тоном:
— Простите, а кто у нас умер? Я что-то пропустила?
Свекровь замялась, поняв, что сморозила глупость.
— Милая, я, наверное, неудачно выразилась, — залепетала она. — Понимаешь... Онкология — это такая болезнь, которая рано или поздно сводит людей в могилу. Вот ты сейчас выставишь Варечку из квартиры, Андрею этим не поможешь, а жизнь его любимой сестрёнки разрушишь. Оставь всё как есть, Дашенька.
Дарья смотрела на свекровь и не верила своим ушам. Как женщина, мать, может быть настолько циничной и равнодушной к судьбе собственного сына?
— Уходите, — тихо, но твёрдо сказала она, поднимаясь с дивана. — Мы с Андреем сами справимся, без вашей помощи.
— Ну как знаешь, — обиженно произнесла Валентина Сергеевна, с видом оскорблённой добродетели направляясь к выходу. — Мы хотели тебя поддержать, когда всё случится, но ты, видимо, решила отказаться от семьи.
Возле родного дома Дарья оказалась чуть раньше назначенного времени. Она решила не дожидаться Олега на улице, а подняться в квартиру и спокойно дождаться его там. Сцена, которую она застала на лестничной площадке, поразила её до глубины души. Дверь в бабушкину квартиру была распахнута настежь, а какой-то незнакомый мужчина в рабочей одежде возился с дверным замком, меняя его.
— Что вы здесь делаете? — строго спросила Даша, подходя ближе.
— А вам-то какое дело? — грубо ответил слесарь, даже не обернувшись. — Идите своей дорогой, женщина.
— Как это — какое дело? — возмутилась Дарья. — Это моя квартира!
На шум из коридора выглянула Варвара, а за её плечом показалось недовольное лицо Валентины Сергеевны.
— Продолжайте, продолжайте, — приказным тоном сказала свекровь слесарю. — В этой квартире сейчас живёт моя дочь, значит, она имеет полное право заменить замки.
— Если вы сейчас же не прекратите, я вызову полицию! — закричала Дарья, пытаясь пройти в квартиру.
В ту же секунду Валентина Сергеевна, отодвинув дочь плечом, стремительно направилась к двери. Не сбавляя шага, она с силой толкнула невестку в грудь. Дарья не удержалась на ногах, отшатнулась назад, зацепилась каблуком за ящик с инструментами, оставленный слесарем, и, потеряв равновесие, кубарем покатилась вниз по лестнице. Резкая, ослепляющая боль пронзила её живот.
— Что вы наделали? — услышала она сквозь шум в ушах испуганный голос Олега, который вместе с риэлтором как раз поднимался по лестнице.
Вся уверенность мгновенно сошла с лица Валентины Сергеевны. Она стояла на площадке белая как полотно и бессвязно повторяла:
— Это не я... Это она сама оступилась... Я её не трогала...
Олег не обращал на неё никакого внимания. Он склонился над распластанной на ступеньках Дашей и дрожащими пальцами набирал номер скорой помощи.
— Петрович! — крикнул он риэлтору, который в ужасе застыл на несколько пролётов ниже. — Звони в полицию, быстро!
Началась невообразимая суматоха. На площадку повыскакивали соседи, заслышав шум и крики. Слесарь, торопливо сунув инструмент в сумку, быстро зашагал вниз по лестнице и исчез. Валентина Сергеевна, схватив дочь за руку, приказала ей немедленно собирать вещи. Скорая приехала на удивление быстро. Дарья, теряя сознание от накатывающей волнами боли, протянула папку с документами Олегу.
— Пожалуйста... — прошептала она побелевшими губами. — Доведи всё до конца. Андрей ждёт...
Едва стихла за углом сирена скорой помощи, к подъезду подкатил полицейский автомобиль. Олег, не теряя ни минуты, рассказал приехавшим оперативникам всю сцену, свидетелем которой он только что стал. Стражи порядка поднялись в квартиру, и почти одновременно с ними на площадке появился незнакомый мужчина — хорошо одетый, с надменным выражением лица. С видом полноправного хозяина не только этой квартиры, но и всей жизни окружающих он громко заявил:
— Я хочу знать, что здесь происходит. В конце концов, это моя квартира.
— Ещё один хозяин выискался, — тихо прошептал Петрович, который за свою долгую риэлторскую практику не раз видел подобные сцены.
— Раз вы хозяин, предъявите ваши документы и документы на квартиру, — потребовал полицейский.
Мужчина с чувством собственного достоинства достал паспорт и вопросительно взглянул на Варвару.
— Дорогая, принеси документы, — властно сказал он.
— Артём, ты не волнуйся, это просто какое-то недоразумение, — залепетала Варвара, но с места не сдвинулась.
— Вот документы на квартиру, — вмешался в разговор Олег, протягивая полицейскому папку, которую оставила Дарья. — Там же доверенность на продажу от Князевой Дарьи Алексеевны. А эти граждане не имеют к данной жилплощади никакого отношения.
Артём злобно посмотрел на Варвару, и в его глазах читалось нешуточное разочарование.
— Ты же говорила, что это твоя квартира, — процедил он сквозь зубы.
Он решительно прошёл в комнату и начал молча собирать свои вещи в дорогую кожаную сумку. Варвара попыталась его остановить, повисла на рукаве, но мужчина лишь брезгливо оттолкнул её и, не сказав больше ни слова, вышел вон. Валентина Сергеевна, наконец осознав весь ужас происходящего, включила всё своё обаяние и с вкрадчивой улыбкой обратилась к полицейским:
— Господа офицеры, вы же понимаете... Это чисто семейное дело, мы сами всё уладим. А у вас, я уверена, есть дела и поважнее.
Но уладить ничего не удалось. Протокол о происшествии был составлен прямо на месте.
— Как только пострадавшая придёт в сознание и её состояние позволит, мы её опросим, — сказал полицейский. — А вас, — он повернулся к Валентине Сергеевне, — попросим проехать в отделение для дачи показаний.
Когда Дарья пришла в сознание и открыла глаза, первое, что она увидела, была белоснежная больничная потолка и встревоженное лицо медсестры, склонившейся над ней. По выражению глаз девушки — растерянному, виноватому, полному жалости — она мгновенно, без всяких слов поняла, что самое страшное случилось. Ребёнок не выжил.
Даша медленно закрыла глаза, но слёзы — горькие, солёные, бессильные — градом покатились по её щекам, и она не могла их остановить.
— Дарья Алексеевна, пожалуйста, ну пожалуйста, успокойтесь, — запричитала медсестра, суетливо поправляя одеяло. — Вам сейчас нельзя волноваться, нельзя плакать, это очень вредно для вашего здоровья...
Девушка говорила и говорила что-то успокаивающее, но в глубине души понимала, что все эти слова в такую минуту — пустой, бесполезный звук.
— Позовите, пожалуйста, врача, — вдруг услышала медсестра неожиданно твёрдый, волевой голос пациентки. — Мне очень нужно поговорить с доктором. Срочно.
Минут через десять, показавшихся Даше вечностью, в палату вошла пожилая женщина в белом халате — невысокая, с добрым, усталым лицом и внимательными глазами. Её лицо выражало столько искреннего участия и сочувствия, будто она обращалась не к посторонней пациентке, а к самому близкому и родному человеку.
— Меня зовут Полина Ильинична, — мягко представилась она, присаживаясь на край кровати. — Я заведую отделением. Вы поступили ко мне в смену... Деточка, поверьте, если бы у нас был хоть один, самый маленький шанс спасти вашего малыша, мы бы...
— Полина Ильинична, простите, что перебиваю вас, — твёрдо, хотя и срывающимся голосом перебила её Дарья. — Спасибо вам за соболезнования, правда спасибо. Но сейчас... Сейчас у меня просто нет возможности горевать. Мне больно, поверьте, невыносимо больно. Я потеряла своего сына, но теперь я обязана спасти хотя бы мужа.
И в тот самый миг пружина, которая до этого сдерживала все чувства Дарьи, вдруг с громким щелчком разжалась. Она не выдержала — заплакала, а затем зарыдала громко, навзрыд, по-бабьи, не стесняясь ни посторонних глаз, ни своего положения. Полина Ильинична молча гладила её по голове, как когда-то в детстве гладила бабушка, и тихо, убаюкивающе повторяла:
— Поплачь, девочка, поплачь, милая... Может, легче станет...
Когда слёзы наконец иссякли, Даша вытерла мокрое лицо уголком простыни и, уже более спокойным голосом, рассказала врачу всё: и о болезни мужа, и о том, как свекровь, узнав о диагнозе, практически отвернулась от родного сына, и о том, как золовка отказалась освобождать квартиру, которая была нужна для спасения жизни её брата.
— Пожалуйста, сделайте всё возможное, чтобы я как можно быстрее встала на ноги, — попросила она. — Я должна быть рядом с мужем. Я должна полететь с ним в Израиль. Без меня он может не справиться, я его знаю.
— Хорошо, девочка, — серьёзно ответила Полина Ильинична, крепко сжимая её ладонь. — Только ты сама борись, помогай нам. Всё будет хорошо, вот увидишь.
Заявление в полицию на свекровь Дарья писать отказалась, хотя следователь, приехавший в больницу для опроса, настойчиво уговаривал её это сделать. Она представила, каково будет Андрею, когда он узнает, что его жена подала заявление на его родную мать, даже если эта мать оказалась такой жестокой. Кроме того, она твёрдо решила не рассказывать мужу и всю историю с квартирой, на которую, к счастью, уже нашёлся покупатель — Олег, сам того не ожидая, быстро провернул сделку через своего знакомого риэлтора.
Олег вообще все эти страшные дни был для Даши настоящим ангелом-хранителем. Он и документы оформил, и продажу организовал, и деньги перевёл в клинику, и постоянно поддерживал её добрым словом. И как только Дашу выписали из больницы, он, не задавая лишних вопросов, отвёз её прямо к Андрею — чтобы она сама увидела мужа своими глазами и убедилась, что он ещё жив и борется.
Продолжение :