Исканян Жорж
От детства к военной подготовке: путь по блату
Первый опыт знакомства с блатом
Кто из вас, уважаемые читатели, не сталкивался по жизни на работе с таким фактом как блат? Думаю, что нет таких. Каждый когда нибудь пользовался такой возможностью или я ошибаюсь? Культурно это звучало по другому: Устроиться по знакомству.
Но в народе все это называли одним коротким словом, "по блату".
Я с этим начал сталкиваться начиная с юного возраста, когда мой отчим Николай Иванович, начальник 6 ой военной поликлиники, устроил меня после восьмилетки в военно строительное управление ( ВСУ) учеником электросварщика, хотя мне на тот момент было 15 лет. Ну и относились ко мне по другому, зная кто мой протеже.
Лечились я и моя мама, и моя сестра и даже моя бабушка в поликлинике отчима, а в отпуск, до его назначения на новую должность, когда он был еще начальником санитарного поезда, мы ездили в Днепропетровск на его поезде, который на местном ВРЗ проходил плановый ремонт, где у нас были отдельные купе и трехразовое отличное питание.
Но тогда я не вникал во все эти нюансы, хотя, если подумать, они сопровождали меня постоянно.
После девятого класса в вечерней школе, моя мама, чтобы я не терял лишний год с одиннадцатилеткой, перевела меня в десятый класс дневной школы, что было немыслимо по тем временам, ну а после ее окончания все родители кинулись искать связи в институтах. Так как после вечерней школы я в классе на уроках математики и физике с химией сидел, как пришелец из прошлого, то мне технические ВУЗы не светили, от слова "совсем".
Хорошие отметки у меня были только по истории, астрономии, географии и по пению. Моя мама мечтала, чтобы я поступил в военное училище, потому что об этом же, но в сто раз больше, мечтал мой отчим, чтобы с глаз долой из сердца вон! В Ленинграде в ВВИТКУ (Высшее Военное Инженерно Техническое Краснознаменное Училище) начальником кафедры работал муж племянницы отчима, подполковник Георгий.
Через него меня включили в подготовительную группу спортсменов (у меня был 1-ый мужской разряд по футболу, который мне по блату сделал мой двоюродный брат из Еревана, но в футбол я играл, кстати, очень даже прилично). Подготовка проходила в летних лагерях на берегу Финского залива и напоминала курорт. Наша группа выделялась среди курсантов тем, что нам разрешили носить гражданскую одежду.
Мы загорали, купались в свободное время, а в часы подготовки к экзаменам... загорали и купались. Два месяца пролетели, как месяц. Подружившись с курсантами старших курсов, мы ходили с ними на танцы, играли в волейбол и футбол, а так как в передвижении нас никто не ограничивал, то иногда выбирались и в Солнечногорск, в ресторан "Олень", где подавали шашлыки из оленины. Курсанты вели себя словно гусары, прилично надираясь, они балагурили, шумели, шутили и смеялись.
Официанты, очевидно зная их, как завсегдатаев этого заведения, не обращали на них внимания, а может делали вид, что им все равно, потому как побаивались. От этих будущих офицеров можно было ожидать непредсказуемого поворота. Я сам был свидетелем, когда тихо кемаривший за нашим столом изрядно выпивший курсант вдруг встрепенулся, поднял голову и обведя мутным взглядом зал, вдруг резко встал и налив себе в фужер водки и подняв его над столом громко крикнул, да так, что наступила гробовая тишина:
- Попрошу внимания, господа! Только что получена телеграмма! Час назад пал Симбирск, господа!
С этими словами он осушил залпом фужер, сел на стул и рухнув головой на стол, засопел, как прежде.
Весь стол взорвался хохотом от такой классной выходки их друга.
Учеба, спорт и попытки попасть в ВВИТКУ
Экзамены я сдал все благодаря помощи родственника, но не добрал одного балла для поступления. Тут уже Георгий ничего не смог сделать, потому что другие конкуренты оказались покруче меня и их протеже соответственно тоже. Я вернулся домой к полному отчаянию и ступору отчима, который уже считал что избавился наконец то от меня навсегда, но не тут то было.
- Ты же, вроде, сдал экзамены, - пролепетал он, стоя у двери в полуобморочном состоянии.
- Балла не хватило, - весело ответил я, потому что военная служба меня абсолютно не прельщала.
Когда я уже совсем успокоился и расслабился на гражданской жизни, Николай Иванович приготовил для меня новое испытание, как в сказке про конька Горбунка. Только конька, к сожалению, у меня такого не было и приходилось рассчитывать только на самого себя.
- Собирай ка ты родимый свои манатки и поезжай туда, не знаю куда, а если точнее, то в Череповецкое военное училище связи. Там начальником несет службу мой приятель полковник Потапов Илья Фомич. Он в курсе. Тебя примут без экзаменов, как спортсмена. Училище готовит специалистов со знанием иностранных языков для прослушки линий связи противника. Это тебе в жизни пригодится.
- Так я кроме украинского, других языков не знаю, - возразил ему я.
- Там тебя научат еще двум, немецкому и английскому. Сегодня же выезжай, они ждут, - решительно сказал он, злорадно улыбаясь.
Бинго! Свершилось! - наверное думал отчим.
Я ехал туда, как на Голгофу. И не ошибся. Более тоскливого и отталкивающего от себя места, мне еще не встречалось!
На самой захолустной окраине Череповца, где уже нет ни частных домов, ни цивилизации, в степи, около железной дороги, за высоченным забором, около которого по ночам выли голодные волки, находилось это училище. На КПП меня долго мурыжили, допытываясь кто я и откуда, но узнав, что начальник училища в курсе, сразу пропустили, вызвав провожатого летёху. Молодой лейтенант, очевидно со спортивной кафедры, по дороге в казарму подробно расспрашивал меня, где я играл, кем, в какой команде, кто тренер?
Прийдя в казарму, он показал мне мою койку и сказал:
- Будешь спать здесь пока не вернется товарищ полковник. Он тебя окончательно определит. Не опаздывай на построение к завтраку, обеду и ужину. Завтра посмотрю тебя в двухсторонке, у нас здесь хорошее футбольное поле, нам классные игроки нужны. Отдыхай.
- А когда начальник приедет? - спросил я.
- Его утром срочно вызвали в управление учебными заведениями для отчета об очередном наборе курсантов. Приедет дня через два, три.
Он ушел и на меня навалилась такая тоска что просто не передать словами. Я уже настолько привык к гражданской свободе, что все эти ограничения, казарма, дисциплина напоминали мне тюрьму, из которой нет выхода.
В помещение казармы с шумом ввалились молодые курсанты с конспектами. Они, поглядывая, на меня с любопытством, убирали свои тетради в тумбочки.
Послышалась громкая команда:
- Выходить всем строиться на ужин!
Громко затопав сапогами по дощатому полу, парни ринулись на выход. Я стал укладывать свой чемодан под кровать поудобнее.
- А для тебя что команда не ясна! - раздался резкий окрик.
Я с интересом стал искать кому это кричит стоявший посреди помещения солдат с красными лычками на погонах.
- Ты что оглох? Мухой марш в строй! - еще громче крикнул сержант, глядя на меня злыми глазами.
- Дело в том, что я только пр... - стал лепетать я, но он меня грубо прервал: - Молчать! Разговоры! Салага, марш в строй!
Мне ничего не оставалось как подняться с кровати и зашагать к выходу. Перед казармой уже стояли в строю курсанты.
- Встать в конце строя, - приказал мне сержант, - и не отставать! Внимание, курсанты, нале-во! К месту ужина шагом марш!
Я поплелся за строем стараясь не отделяться от него.
После ужина таким же манером мы вернулись обратно, где сержант скомандовал:
- Разойтись, личное время!
Ну попал! - подумал я. Да это же каторга настоящая!
И на этой каторге мне предстоит тянуть лямку четыре с половиной года! Лучше повеситься!
Разговорившись с курсантами, выяснилось, что поезда изредка проезжавшие мимо идут с городского вокзала и в Москву только два раза в неделю. Есть аэродром, кстати недалеко от училища, но самолеты летают в Быково тоже два раза в неделю - по вторникам и пятницам.
Утром позавтракав я увидел знакомого летеху с спортивной кафедры направлявшегося ко мне.
- Пойдём на поле, там переоденешься. У тебя какой размер обуви, я бутсы подберу? - сразу включился он в наш вчерашний разговор.
На футбольном поле уже готовились к игре курсанты, успевшие переодеться в соответствующую форму. Я не спеша переоделся и немного волнуясь вышел на газон. Лейтенант разбил всех на две команды, поставив меня в коллектив более младшего курса нападающим.
Игра началась. Перед ее началом я успел подсказать своим коллегам по команде о проверенной мною неоднократно тактике - при каждой возможности длинным пасом давать мне мяч на ход в отрыв. Скорость рывка у меня была очень приличная и защитники всегда попадали в эту ловушку, безнадежно отставая от стремительно уносившегося от них курьерского поезда в моём лице.
Старшекурсники капитально насели на мою команду, которая защищалась вдесятером. Одиннадцатый я, одиноко стоял в центре поля демонстрируя защитникам скуку и безнадегу. Они потихоньку смещались ближе к гуще событий, оставив пару гвардейцев на всякий случай сзади.
И тут настал тот момент ради которого я и был нужен, защитник нашей команды перехватил мяч и сразу же сильно, хотя и не очень точно отправил его вперед в мою сторону ве́рхом. И сидевший в засаде до этого гепард, увидев добычу, выстрелил, словно стрела из лука! Защитники секунду соображали, куда бежать, но мне этой секунды вполне хватило.
Отрываясь от них все дальше, я догнал мяч, укротил его на ходу и начал смещаться влево, выманивая вратаря на себя. Это был мой любимый прием. Когда вратарь стал двигаться ко мне, стараясь закрыть ближний угол, я, всем своим видом показывая, что именно туда и ударю, в последний момент не сильно, но точно ударил в дальний, правый угол. Раздался вопль радости нашей команды. Гол!
За оставшиеся двадцать минут (спарринг длился полчаса) я забил еще один гол, легко раскрутив защитника на своем пути.
Лейтенант был в восторге:
- Нам такие ребята позарез нужны! Иди отдыхай.
Уход из училища
Прослонявшись до обеда и изнывая от безысходности, я вернулся к обеду в казарму. Курсанты уже стояли в строю, а сержант нервно ходил перед строем очевидно ожидая меня.
Мое появление вызвало у него приступ ярости:
- Тебя что, салага, все ждать должны? Ты что, с... ка, особенный? Будешь у меня туалеты драить, пижон хе... ов, весь год, я тебе обещаю! На кухне нарядами сгною! Можешь папаше своему жаловаться, блатной!
И тут Остапа понесло! Я ведь присягу еще не принимал, а этот сапог возомнил себя уже моим хозяином, а меня определил рабом. Вся накопившаяся злость и тоска выплеснулись наружу на этого сержанта:
- Слушай ты, пень в сапогах! Я таких, как ты давил, как тараканов с помойки! Болт тебе в твою тухлую глотку по самую шляпку, а не наряды! Ты в своем замызганном наряде с тремя лычками так и сгниешь в этой дыре, козел! Закрой свою лоханку, пока я тебе ее не закрыл и пошел, сам знаешь куда!
Курсанты стояли вытаращив глаза, но на их лицах читалось такое удовольствие от этого представления, что моя злость стала гаснуть. Они все давно уже готовы были сказать этому сержанту все то, что я ему сказал, так он их достал, но конечно не могли, а тут свершилось!
На меня смотрели, как на Мессию.
А я, вдруг приняв окончательное решение, быстро пошел в казарму, достал чемодан и с легким сердцем направился к проходной. Мне было удивительно хорошо! Это уже была абсолютно чужая территория, не моя. Мне стало почему то жалко сержанта.
Чего я на него взъелся? Его ведь тоже можно понять, приехал пижонистый чей то сынок и без экзаменов, сразу, определен в курсанты. А ведь все сдавали экзамены, волновались, переживали за оценки, считали баллы. Они были зачислены благодаря своим способностям и знаниям. А я? Халявщик, воспользовавшийся тем, что начальник училища приятель моего отца. Конечно для него это мерзко.
Свернув к плацу, я догнал шагавшую к столовой группу.
- Сержант, подожди! - крикнул я.
Сержант остановился и напрягшись, с осторожностью посмотрел на меня.
- Слушай, ты меня прости, что то от тоски резьбу сорвало. Сам видишь, не мое все это! Не по мне вся эта казарма, дисциплина! Потому и уезжаю нахрен. А тебе удачи! Зла на меня не держи, все ты делаешь правильно, если военная служба нравится и все такое. Всё у тебя будет хорошо! Только пацанов не обижай особо, они ведь здесь без родителей, без родных.
Сержант оттаял:
- Да я все понимаю, но без дисциплины нельзя, это для их же пользы.
- Ладно, служивый, будь здоров, не поминай лихом! Желаю дослужиться до генерала!
Мы пожали крепко друг другу руки и расстались навсегда.
Была пятница и я рванул на аэродром. Чтобы туда попасть мне пришлось на катере переправиться через реку на другой берег. Билеты в кассе были. До вылета оставалось четыре часа, но это было неважно, пропало ощущение тоски и безысходности. У меня снова отличное настроение!
Аэродром был типично полевым. Небольшой деревянный аэровокзал и прилетевший Ил-14 располагали к оптимизму и романтике.
Сидя в салоне летевшего в Быково Ил-14 я даже предположить не мог, что через пятнадцать лет я буду летать на этой машине в составе экипажа, работая в летной лаборатории, куда меня устроит по блату бывший известный полярный летчик Ермаков Владлен Николаевич. Опять блат! Никуда от него не деться!
Ну а дома все было точно, как в фильме: "Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен".
Когда подошел к родной двери, родной квартиры на Октябрьском поле, услышал, как моя мама напевает что то за дверью, очевидно протирая пыль с трюмо в коридоре. Я позвонил. Дверь открылась. Улыбка с маминого лица медленно исчезала:
- Жорик, тебя что, из училища выгнали? - траурным голосом спросила она.
- Нет маман, я сам уехал.
Вкратце, в самых мрачных формах, я рассказал о своих мыканиях и страданиях, сделав ударение на то, что начальник училища самоустранился и специально уехал, выжидая, когда мне станет понятно, что меня здесь не ждут.
Маман высказала все отчиму, а тот, обозвав начальника училища мерзавцем и поклявшись, что больше ноги его в вверенной ему поликлинике не будет, смирился с моим присутствием, надеясь очевидно при удобном случае сплавить меня в другое училище, желательно куда нибудь в Африку, к туземцам, лучше всего к людоедам.
Военная служба: спорт, музыка и личные драмы
В армию я ушел без всякого блата, хотя потом многие родственники искренне верили, что в Солнечногорске на берегу Сенежского озера я служу благодаря протеже Николая Ивановича. Когда мама говорила, что это я сам так классно устроился, все загадочно улыбались, мол как же, верим, верим.
А между тем, я действительно все сделал сам, без всякого блата, благодаря своим способностям и своей энергичности. Сначала в спорт роту, а потом в вокально инструментальный ансамбль. В спортроте я только числился, потому что футбол был только летом, а в остальное время строевая, наряды в караул, на кухню и дневалить. Так как мне пришлось идти служить в конце ноября, то конец осени, зиму и весну Жорик хлебнул всю прелесть военной службы по полной в учебной роте.
После перевода меня в батальон, стало полегче и тут передо мной встал выбор - играть в футбол за сборную соединения три месяца, после чего опять через день на ремень, через два на кухню, или приложить усилия в самодеятельности на почве вокальных способностей, чтобы попасть в музвзвод. Я выбрал второе.
Заняв на конкурсе самодеятельности соединения первое место, меня пригласили в вокально инструментальный ансамбль солистом. Вот где наступила лафа! Концерты, танцы, праздничные "Огоньки", популярность среди девушек, популярность в Московском военном округе. Деды меня уважали и не давали в обиду.
На выходные, если не было выступлений, я ездил домой в краткосрочный отпуск, причем отпускной лист мне выписывал начальник клуба, майор Кревелев.
После армии, сначала я пользовался блатом только раза два. Первый раз когда мы с моим другом детства Лерычем ездили к его шурину (мужу сестры), работавшего мясником в гастрономе генеральского дома на Соколе и брали у него постоянно мясо, и в другой раз когда ходил частенько с девчонками и друзьями бесплатно в кинотеатр "Ударник" на различные фильмы и кинопоказы.
Проводил меня туда через черный ход бывший мой коллега по ансамблю и мой товарищ в армии, игравший на ритм гитаре Петроченков Витя. Он работал старшим киномехаником, поэтому спокойно проводил нас на галерку и пока девушка или друг смотрели фильм, мы с ним трепались в его кинобудке, где стояли три огромных импортных кинопроэктора, похожие на гиперболоиды инженера Гарина.
Расстались мы с ним в общем то по моей вине, за что мне сейчас стыдно.
В армии все женское население нашего военного городка сходило по нашему ансамблю с ума. Мы пользовались бешеной популярностью, особенно среди молодых девушек. Была среди них одна яркая, красивая брюнетка, Катя. За ней ухаживали не только офицеры, но и руководитель нашего ансамбля, Виктор Чиж, а так же ритмист Петроченков по прозвищу Сэм. Меня все звали Джони, а клавишника Кунаковского Александра, Алексом. Виктор страдал по Кате конкретно, а Сэм тайно и в себе, поэтому я и не знал о его увлечении.
Как то раз наш шеф, начальник клуба, попросил меня подежурить в его новой квартире, где закончили ремонт, т. е. пожить там дня два, три, потому как замок он еще не вставил, а навесил только засов с внутренней стороны двери. Я с радостью согласился.
По вечерам я принимал гостей, меня навещали коллеги по коллективу с обязательными горячительными напитками и неказенной едой. Заглянул и Витюха с Катей, он ее провожал из клуба. У них была платоническая любовь, Чижик страдал, бросая на нее томные взгляды, а она смущаясь медленно опускала свои большие глаза с длиннющими ресницами.
Выпили шампанского, поржали, поболтали и гости засобирались. У Катерины на щеках появился румянец и она стала еще привлекательнее. Я заметил, что Катя иногда поглядывает на меня, стараясь это делать незаметно для провожатого.
Ушли. Прошло около получаса, когда в дверь тихо постучали. Шеф иногда заходил проведывать, как мне дежурится, но он делал это днем. Может проходил мимо и решил заглянуть?
Открыв дверь я оторопел. Передо мной стояла Катя.
Музыкальный ансамбль и история с Катей
- Не прогонишь? - тихо спросила она.
- Что то забыла? - ответил я вопросом на вопрос.
- А если нет? - сказала она еще тише и вошла, закрывая за собой дверь. Медленно стянула с головы теплый шарф, уронив его на пол и застыла, безотрывно глядя мне в глаза.
Ушла она под утро, выпорхнув осторожно из квартиры, чмокнув меня на прощанье.
На следующий день она пришла снова, но именно в тот момент, когда от меня выходил Сэм, они столкнулись буквально в дверях. Мой товарищ все понял и отчего то покраснев, как то уж необычно засуетился и быстро ушел.
Теперь наверное об этом расскажет Чижику, - расстроенно предположил я.
- Ну и пусть, - беспечно сказала Катя, - надоел он мне своими вздохами и взглядами...
На следующий день на репетиции я сразу заметил совершенно другое отношение к себе со стороны нашего руководителя ансамбля. Он отводил глаза в сторону при разговоре со мной, был краток, хмур и неразговорчив. Сэм честно признался, что рассказал все ему из жалости. Пусть лучше сейчас перестрадает, ему же же лучше будет. Пришлось и мне внести ясность в наши взаимоотношения с несчастным влюблённым.
- Послушай, Виктор, - начал я этот непростой разговор, - есть одно мудрое выражение: Что Бог не делает все к лучшему! Она не пара для тебя, это однозначно, и для меня кстати тоже. Девочка ищет себе удобную для себя партию. Ты из Молдавии, а я из Москвы. Она строила тебе глазки, но как только представился удобный случай, переключилась на меня. Точно так же она бы сделала и в вашей возможной семейной жизни. Такие легко предают, обрекая других на страдания, поверь мне. Перекрестись и забудь! Если уж на то пошло в городке много девчонок, более достойных твоего внимания. Так что давай мириться.
Мы пожали друг другу руки и конечно не сразу, но отношения вернулись к прежним, дружеским.
С Катей я культурно расстался, потому что не люблю фальши в отношениях.
После демобилизации мы продолжали дружить с Сэмом. Я иногда приезжал к нему в гости домой. Жил он с семьей недалеко от метро Коломенская, рядом с Москва рекой в двухкомнатной квартире. Витек очень любил выискивать различные зарубежные группы, записывая их на студийный магнитофон Тембр, чтобы потом вместе с младшим братом наслаждаться качественной записью. Один раз он, когда я приехал к нему, восхищенно сообщил мне, что записал классную группу Энимайтед Эгг.
Я достал бутылку коньяка, а Серега, его братишка, принес нарезанные аккуратно лимончики с сахаром и мы приготовились наслаждаться музыкой. Выпили по первой, закусили ( Сергей конечно же не пил, слишком молодой).
- Включай, - сказал я.
Зазвучал инструментал, причем весьма необычный и довольно симпатичный. Мне нравится музыка, которая легко запоминается, которую прослушав можно легко напеть или насвистеть. Послушайте этот рок ансамбль, очень оригинальное исполнение! Вроде все аккорды простые, вроде даже примитивные, но звучат вполне приятно. Во всяком случае для меня.
Как то я позвонил ему (это было в августе) и к телефону подошел его брат.
- Привет Серега! А брата позови.
- А его нет, - ответил Сергей, - он поехал насчет зала договариваться.
- Какого зала? - мне стало интересно.
- Зала для свадьбы. У него же завтра свадьба, вы что забыли? Он поехал оплачивать банкет.
Я опешил. Как говорится: Ни сном, ни рылом...Но вида не подал. Вот тебе и друг!
- Серега, напомни пожалуйста где и во сколько, - бодро попросил я.
- Завтра во дворце бракосочетаний в 10 утра или в клубе Иллюзион в 14 часов, - ответил его брат.
- А невеста то тебе нравится? Кстати кто она и откуда? - заинтересовался я.
- А вы разве не знаете? Он ее давно знает, Катей зовут. Она из Солнечногорска, они с ней больше полугода встречались.
Вот так компот! Ни хрена себе поворот! Ну да это в общем то его личное дело, но не пригласить лучшего друга! Хорош, нечего сказать! Ну ладно, если Магомет не идет к горе, тогда гора прийдёт к Магомету.
На следующий день я одел костюм, купил шикарный букет роз, купил подарок (мельхиоровый набор приборов в коробке) и в 14:30 вошел в клуб. На дверях стояли родственники жениха с красными лентами, одетыми наискось. Узнав, что я друг жениха, меня любезно пропустили. Я прошел в фойе, где стояли в несколько рядов накрытые и засервированные столы. Молодые стояли около родителей Сэма и о чем то мило беседовали. Подойдя к ним я громко и торжественно сказал:
- Дорогие молодожены, позвольте мне, как старому другу, поздравить вас от всего сердца с вашим бракосочетанием! Хочу пожелать вам любви, счастья, благополучия и замечательных детей столько, сколько вы захотите! А еще хочу выразить вам благодарность за то, что не забыли и пригласили меня на столь знаменательное событие!
С этими словами я вручил букет, остолбеневшей и глядящей на меня широко открытыми глазами невесте и подарок, окаменевшему и покрасневшему жениху.
- Горько! - крикнул я.
После застолья начались танцы. Я танцевал с симпатичной свидетельницей, которая смотрела на меня постоянно, как следователь на подозреваемого преступника не желавшего ни в чем сознаваться.
- Послушай, Вика, давай колись, ты что то знаешь про убийство? - спросил я ее, когда мне все эти ее взгляды надоели.
- Какое убийство? - застыла она, глядя на меня с ужасом.
- Ну в котором ты меня подозреваешь, судя по твоим подозрительным взглядам, - ответил я.
Она облегченно выдохнула и улыбнулась:
- Да нет. Просто Катя, моя лучшая подруга и она меня предупредила, что ты страшный человек, чтобы с тобой я ни в коем случае не связывалась, потому что у тебя только одна мысль на уме, как соблазнить девушку.
- Ну и как, похож я на маньяка?
- Вообще не похож, - ответила она и прижалась ко мне.
- Викуся, - прошептал я ей на ушко, - все что я делаю в этой жизни, только по обоюдному согласию и непротивлению двух сторон.
- Я согласна, - прошептала мне она.
Больше Витек мне не звонил. Ни разу. Я ему тоже, потому как никогда никому в дружбу не навязывался. Такое моё кредо.
PS Уважаемый читатель! Буду рад любому участию в моем проекте по изданию новой книги. Каждому обещаю переслать мою книгу "Чудеса залетной жизни" в эл. виде. Просьба указывать свой эл. адрес.
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер: N 2202 2036 5920 7973
Тел: +79104442019
Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: