Сломанная роза
Огромный зал Прусского парламента в Берлине встретил представителя Коммунистической партии(большевиков) Советской России Карла Радека продолжительными аплодисментами. Хотя зал и не встал в едином порыве, но проявил очевидный энтузиазм. Радек произнёс пламенную речь, которая сводилась к мысли, если мы в России смогли взять всю власть, то и в Германии рабочим удастся. Главное не отступать,и не участвовать в буржуазных лживых псевдодемократических парламентских выборах. Взять власть, подавить и уничтожить все враждебные классы, как сделали мы в России.
Рихард Зорге сидел во втором ряду сразу за лидерами «Спартака» Розой Люксембург и Карлом Либкнехтом. На учредительный съезд он приехал сопровождая Радека. Наблюдая за реакцией аудитории, он обнаружил, что общий энтузиазм рядовых партийцев контрастирует с явной озабоченностью руководства. Роза Люксембург сидела с поджатыми губами, стараясь не выдать глубинную, застарелую неприязнь к этому неграмотному клоуну от революции, который умеет только декламировать, как свои мысли, последние лозунги, спущенные из Кремля Лениным. Ленин… философ-теоретик… спаси нас всех. Некому.
Речь Радека плеснула керосина в уже экзальтированное настроение рядовых членов партии. Революция, как в России, казалась на расстояние протянутой руки. На выборах в руководство Германской Коммунистической партии вошли Роза Люксембург и Карл Либкнехт. Они понимали, что вооружённое выступление рабочих против регулярных армейских частей обречено, но идти против настроения товарищей по партии не могли.
Их расчёт был на то, чтобы возглавить восстание, а после первых успехов заключить соглашение с остальными политическими силами, чтобы после играть заметную роль в коалиционном правительстве. Эти мысли у Розы Люксембург были обрывочны и хаотичны, внутри все похолодело, наверное, именно так чувствуют агонию в последние минуты жизни. Надежда, что всё образуется, непобедима. Даже самые умные люди исходят из порочного логического построения, что раз всё до сих пор устраивалось, то и на этот раз обойдётся. Может да, а может и нет, именно на этот раз.
После того заседания учредительного съезда прошли две недели заполненные непрерывными событиями. За хаотичным восстанием рабочих под предводительством Германской коммунистической партии спартаковцев последовало безжалостное, методичное, по-военному чётко организованное подавления мятежа. Наступил старый новый год, про который члены разведгруппы из Советской России ещё хорошо помнили. Для них ровно год назад наступил новый 1918 год по юлианскому календарю, который отменили в Советской России в пользу григорианского в интересах синхронизации времени мировой революции, ещё, конечно, чтобы очередной раз щёлкнуть по носу русскую православную церковь.
Рихард Зорге, как оперативный руководитель группы решил, что необходимо поднять упавшее до уровня депрессии настроение. Он накупил еды, вина, бутылку шампанского, потратив на это баснословную для обычного жителя Берлина сумму. У него были средства и бесконтрольное право, которое он сам себе присвоил, расходовать по своему усмотрению. Все они собрались за праздничным столом. В полночь открыли шампанское. Поели. Поговорили о пустяках. К часу ночи захотелось строить планы. На год, на ближайшее будущее. Острослов Радек начал с анекдота, который тут же придумал.
– В кабак заходят француз и немец. Француз – у нас прекрасная еда! Немец, а у нас так много философов, хоть задницей ешь! Француз – у нас была Великая Революция, мы оборвали три королевские лилии! Немец – а у нас необыкновенная роза пронзила шипом всю мировую революцию.
Все за столом шутку не оценили, хотя Владимир Шорре усмехнулся по юности, образованности и природной жизнерадостности. Остальные, особенно Месарош, хоть и слегка размякли от выпивки, но были молчаливы. Сам Карл Радек решил забыть про это юмористическое произведение, не ко времени, да и вообще, в трагедии мало смешного.
– Всё кончено. – Сказал эмиссар русской революции.
Карл Радек обратился к Рихарду Зорге.
– Эксперт, я думаю, что Роза Люксембург и Карл Либкнехт уже бесполезны для мировой революции. С восстанием рабочих в Германии всё окончено. Они ещё, может быть, устроят шум, то здесь, то там. Это уже не важно. Нам надо извлечь из этой катастрофы всё, что возможно. Что предлагаешь?
– Вариант Урицкого?
– Это было бы идеально. Сможешь?
– Могу попробовать. Есть одна идея.
– Отлично. Действуй. Я ничего не знаю. Разговора не было. Как можно скорее. Если надо, скажи, что сделать. – Эти сумбурные противоречивые указания для Рихарда Зорге было предельно точным приказом. Действуй, я помогу, но буду отрицать. Как обычно у них, вождей коммунизма, принято.
Рихард Зорге хорошо помнил наставления Феликса Дзержинского перед тем, как тот направил его в Германию. Глава ВЧК продиктовал ему телефон бывшего руководителя немецкой разведки полковника Вальтера Николаи. Наутро он позвонил по этому номеру. Там спросили, кто звонит, и попросили дать номер, на который перезвонят. Это было опасно. При других обстоятельствах Рихард никогда бы не пошёл на такой риск. Но здесь особого выбора не было. Не идти ведь прямо в здание Генерального штаба или ещё куда. Он продиктовал номер квартиры с пониманием, что, если в течение пары часов, не перезвонит серьёзный человек, то надо уходить на другую квартиру. По счастью он предусмотрительно снял две.
Звонок раздался очень скоро, как показалось Зорге, через четверть часа.
– Вы спрашивали Николаи, он передал все дела. Я адъютант военного министра капитан Канарис. Я уполномочен решать вопросы.
– Речь идёт о лицах, за поимку которых назначено вознаграждение. Это интересно?
– Безусловно. Продолжайте.
– Если, я узнаю, где они находятся, как сообщить оперативно? Они постоянно переезжают с квартиры на квартиру.
– Понял. Я решу этот вопрос. Позвоню через час. Не волнуйтесь, мы ценим Ваше сотрудничество и анонимность. Вознаграждение нужно?
– Нет. Не хочу светиться нигде. Предпочёл бы, чтобы о разговоре никто не знал. Жду звонка.
Рихард подошёл к Радеку. Он читал газеты, которые успел скупить утром. Новости были сходные. Восстание подавлено. Бунтовщиков, врагов демократии наказывает сам возмущённый народ.
– Карл, по поводу вчерашнего разговора. Надо пообещать товарищам Люксембург и Либкнехту, что мы поможем с документами. Что у нас есть дипломатические паспорта Советской России. Что мы передадим пустые бланки. Товарищей ищут.
– У нас есть пустые бланки? – Уточнил Радек.
– Ещё нет. – Ответил Зорге. – Я зайду к фотографам и сделаю фотокопии твоего паспорта с закрытыми именами, и впишем в промежутки их имена. Это дело нескольких часов. В темноте документы будут выглядеть похоже, небрежную проверку пройдут.
– Хорошо. Я свяжусь с Вильгельмом Пиком и предложу. Скажу, чтобы завтра зашёл и отнёс на их квартиру, где к тому времени будут Роза и Карл.
Скоро зазвонил телефон. Знакомый голос адъютанта военного министра Носке произнёс.
– Всё будет готово к завтрашнему утру. Позвоните по этому номеру. – Он продиктовал. – Через час группа будет, где сообщите.
– Понял. – Сказал Зорге. Повесил трубку. Теперь надо сделать фальшивые документы. Жалко времени и усилий. Делать или нет? Он решил не делать. Это совершенно бесполезная трата усилий. Рихард Зорге взял конверт, положил туда картонки похожего на паспорта размера, добавил вырезки из последних газет, подумал, поискал сообщения о вознаграждении для лидеров восстания, добавил к другим вырезкам, заклеил, и надписал «Роза, Карл».
– Есть паспорта? – Спросил Радек, заглядывая в комнату Рихарда.
– Есть. Звони Пику. Пусть зайдёт завтра. Пусть на всякий случай скажет, где с ними можно связаться. Они должны сказать, какие имена впишут в паспорта, чтобы мы предупредили на границе.
На следующий день всё прошло именно так, как планировал Рихард Зорге, выстраивая в нужном порядке косточки домино. Каждая из них падая, роняла другую, которая, в свою очередь, оказывалась промежуточным шагом плана.
Вильгельм Пик позвонил вечером следующего дня. Красивый, статный молодой революционер с усами и бородкой а-ля Ришелье, или Дзержинский, был опытным конспиратором. На его счёту были побег после суда за антивоенную агитацию и иммиграция. Русским товарищам он не доверял совершенно. Карл Радек, в особенности, был на самом плохом счёту у Розы Люксембург. Она полагала его вором, присвоившим партийную кассу. Кроме того, подозревала в связях с разведками великих европейских держав. Сообщать адрес их новой квартиры она запретила Пику строго-настрого. Паспорта взять можно, к сожалению, необходимо, но никакой информации, где мы, не давай. Вильгельм и сам понимал, что осторожность в ситуации, когда объявлена награда за живых или мёртвых руководителей восстания, не может быть чрезмерной.
Рихард Зорге заранее, до прибытия Вильгельма Пика, вышел из дома. Погода стояла сухая и для января относительно тёплая. Снег, выпадавший пару дней назад, уже полностью растаял. К вечеру похолодало, но в тёплом пальто было вполне комфортно. Он встал в тени на почтительном расстоянии от подъезда их съёмной квартиры, ожидая прихода курьера. Через короткий период появился молодой человек, идущий отработанной походкой человека, который имеет узнаваемую бытовую цель то ли в булочную, то ли в аптеку, то ли в туалет. Досужий взгляд блюстителя порядка автоматически отфильтровывает таких прохожих, они не крадутся, ясно, что у них есть невинное дело.
Если бы Рихард Зорге сам не владел всеми приёмами ухода от слежки, то молодой человек в приличном пальто не привлёк бы его внимания. Но Вильгельм вошёл в их дверь, вышел из неё через пять минут, пошёл в сторону, откуда пришёл. Он прошёл обратно минуты три, потом развернулся, как будто вспомнил нечто важное и пошёл назад. Дошёл до подъезда и присел, якобы проверяя, как завязаны шнурки на ботинках. Убедился, что из подъезда никто не вышел и за ним никто не следует, снова направился, уже деловым шагом в сторону южной части Берлина. Это он, сказал себе Зорге, никаких сомнений.
Следовать за Вильгельмом Пиком, оставаясь незамеченным, было чрезвычайно трудно. Наверное, только такому мастеру оперативной работы, как Рихард Зорге, это могло оказаться под силу. Он постоянно менял расстояние до объекта слежки, пропадал за углами, когда Пик поворачивал, периодически скрывался за любыми выступами домов вроде подъездов, хотя таковых было мало. Ему удалось довести ничего не подозревающего Вильгельма Пика, до новой конспиративной квартиры Розы Люксембург и Карла Либкнехта в ничем ни примечательном жилом доме на Мангеймер-штрассе. Практически сразу после того, как он вошёл в дверь, на втором этаже слева от подъезда засветилось окно. Всё! Надо звонить.
Агент Советской России вспомнил, что по пути к квартире, они проходили недавно открытую станцию метро Fehrbelliner Platz. Там должна быть телефонная будка. Придя туда он купил билет для разговора, назвал адрес, который ему продиктовал Канарис.
– У телефона. Кто это?
– От адъютанта военного министра. Адрес Мангеймер-штрассе, 43, второй этаж слева. Там должны быть оба.
– Кому передать вознаграждение?
– Сиротам. – Ответил первое пришедшее на ум, Рихард, который был совершенно не готов к этому вопросу. – Не медлите. – Он добавил без особого смысла, просто, чтобы разговор не кончался на такой ноте, вроде грубой отговорки. Он прервал связь и направился назад к квартире руководителей восстания.
Перейти в Начало романа. На следующий или предыдущий отрывок.
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon