С памятными фотографиями, на которых был изображён Рихард Зорге, процедура подмены лица была проще. Фотограф Курт использовал тоже технику, что и для паспортной фотографии, только на этот раз не совершал лишних действий, переходя сразу к ретушёвке увеличенного изображения. К полуночи воскресенья, затратив полутора суток, всё работа была завершена. Рихард Зорге вместе с фотомастером собрали и уничтожили все промежуточные материалы. Теперь превращение Якова Блюмкина после короткого периода работы под именем Максим Астафуров было окончательно финализировано. Он теперь немец Рихард Зорге. По крайней мере, сейчас. Наградив Курта обещанной премией, Рихард направился обратно в комнатку при университете.
Зорге понял, что у него остались ещё нерешенные проблемы с университетом. Он ничего не понимал в медицине. Врач из него никакой, да и не любит он возиться с больными и ранами. Вид крови вообще плохо переносит. Но книги на полке в его комнатке ясно говорили, что он изучает именно медицину. Это было бы плохо, если бы в студенческих делах уже присутствовали фотографии. Он пошёл в канцелярию Университета и сказал, что должен закончить обучение. Чиновник нашёл его личное дело, просмотрел и спросил.
– Диплом об образовании нужен?
– Разумеется. Зачем я учился тогда, если не ради диплома! – Ответил Рихард, не слишком понимая, куда этот разговор может вывести.
– Диплом врача я не могу выписать, поскольку для этого надо получить рекомендации профессоров. Это долго. Но у Вас сданы два экзамена по устройству государства и права. Этого достаточно, чтобы получить диплом, что прослушали курс политики и экономики. Нужно только заплатить канцелярские расходы. Тысячу марок. – Это были относительно небольшие деньги для Рихарда Зорге, который распоряжался сейчас средствами вырученными за вывезенные царские драгоценности.
– Да. Я заплачу. Задаток нужен?
– Обязательно. Сто марок.
– Когда могу получить диплом?
– Через пару дней будет готов. Если сейчас денег нет, то у Вас будет месяц, чтобы собрать деньги и взять диплом.
Рихард вышел на улицу. Его мучили мысли о том, сможет ли он теперь доверять дипломированным специалистам. Потом он успокоил себя тем, что никогда не верил, что диплом университета гарантирует реальное знание его обладателю. По крайней мере, в социальных дисциплинах. Он купил свежие газеты и пошёл к себе в комнатку.
В газетах была настоящая сенсация. В Киле произошло событие, напоминающее восстание Броненосца Потемкин во время первой русской революции. Немецкие моряки на двух линкорах отказались идти на верную смерть, куда их направил адмирал Шеер для фактического почётного самоубийства в последнем бою с Королевским военно-морским флотом Великобритании. Под конец Великой войны никто не горел желанием добавить этой бессмысленной бойне ещё и свою жизнь, раз уж так невероятно повезло пережить эти четыре года патриотического безумия. Матросов арестовали и направили в Киль. Рихард Зорге решил быть в центре революционных событий. С его опытом русской революции… он сможет… Это был просто порыв. Никакой ценности его опыт тут не имел. Но билет на поезд в Киль он купил немедленно и уже поздним вечером оказался в восставшем городе Киле. Он переночевал на вокзале и утром отправился в город.
По восставшему Килю бродили группы матросов и солдат, которые не имели никакого представления, что делать с взятой властью. Рихард присоединялся то к одной маленькой толпе, то к другой. Везде горланили нечто политическое и эмоциональное, лозунговую солянку. То про выборы, то про мир, то про свержение Кайзера, про Конституцию. Зорге тоже покричал, что надо создавать Советы, как в Революционной России. К его удивлению лозунг Вся власть Советам оказался и в Германии активной заразой. К вечеру толпа стала концентрироваться около Профсоюзного зала на Легиенштрассе 22–24. Протолкнувшись внутрь кирпичного здания с несколькими арками на первом этаже, Рихард принял участие в формировании Советов солдат, моряков и рабочих. Его выкрикнули в состав Совета после того, как он предложил последний пятнадцатый пункт, что никаких решений без Совета приниматься не должно.
Вся эта суета привела Рихарда Зорге к убеждению, что без лидеров толпа так толпой и останется. Никто не брал на себя формирование и руководство вооружёнными силами восставших. Народ выпустил пар возмущения превратностями жизни и не знал, что делать с тем, что они никуда не делись, а счастье не наступило. Агенту Советской России было негде переночевать. Революция в Киле явно не задалась. Он решил вернуться в Берлин, что и сделал ночным поездом.
Ноябрьские события в Берлине прошли для Рихарда сумбурно. Из опыта последней пары лет стало совершенно ясно, что для победы социалистической революции необходим общепризнанный лидер, Ленин. Бунт моряков в Киле не выдвинул ни одной такой фигуры сходного масштаба. В Берлине было много требований, мирных демонстраций, переговоров профсоюзов с предпринимателями. Не было окончательной точки. Мы рабочие берём всю власть! Не рабочие само собой, а партия, которая присвоила себе право говорить от их имени. Зорге должен был встречать всю группу: Радека, Шорре и Месарош. И не проявлять неуместную инициативу до прибытия политического эмиссара, Карла Радека.
Последней каплей, побудившей Рихарда Зорге покинуть Берлин, был инцидент с патрулём фрайкора, который остановил его на улице с требованием снять красную ленточку с костюма. Его спасло от расстрела только то, что он имел документы участника войны, в том числе за награждение железным крестом и саму награду. Его арестовали, продержали ночь и отпустили, издевательски посоветовав возвращаться к бунтовщикам в Киль. Зорге уехал в Мюнхен. Теперь каждую пятницу он посещал эту придворную пивоварню.
– Еврей? – Раздался пронзительно резкий, на грани истерики голос, который, казалось, прямо сейчас должен был бы сорваться, но никак не переходил эту черту. Человек в военной форме старшего солдата с пышными свисающими усами и пронзительным взглядом, напрашивающегося на ссору скандалиста, без разрешения сел напротив Рихарда Зорге и повторил вопрос. – Ты еврей?
Яков Блюмкин был евреем, Рихард Зорге евреем быть не мог. Во всяком случае он об этом ничего не знал. Разведчик Рихард Зорге должен был выбрать единственно возможную в этой ситуации стратегию поведения, чтобы избежать скандала, вызова полиции и вероятного провала всей миссии. Сам Блюмкин почти никогда не стыдился своего еврейства. Только во время взаимоотношений с великой княгиней Натали Палей, он чувствовал потребность, не то, чтобы скрывать или обманывать её, но и не акцентировать своего истинного происхождения. Они оба, ослеплённые любовной страстью, никогда не говорили о происхождении. Ни о её высоком титуле, ни про его, из инородцев. Это было совершенно не важно. Тем более, что он был необрезанным. Что на нём не было креста, так это, потому, что материалист.
Сейчас, он ощутил, был критически опасный случай. Перед ним был сумасшедший человек, может не в клиническом смысле, но явно свихнувшийся на идее мирового тайного заговора евреев, который и привёл к поражению Германии. Объяснение любых событий действиями тайных сил изредка могут оказаться верными. Как и время, показываемое испорченными, стоящими часами, два раза в сутки. Он решил представиться наглым дебоширом.
– Нет. Не еврей. Немец. – Спокойно смотря в глаза старшего солдата в заношенной форме, ответил Рихард.
– Нет. Ты еврей. Я художник, я вижу.
– Если так уверен, то давай зайдём в туалет, Я сниму штаны и написаю тебе на артистическую морду, а ты будешь в упор любоваться моим не-еврейством.
Солдатик напротив, очевидно, смутился. Быть обосанным ему не хотелось. Полной уверенности, что человек в дорогом костюме, сшитом на заказ портным, точно еврей, у него не было. Он сделал последнюю попытку добиться признания у Зорге.
– За Великую Германию без евреев и банкиров! – Предложил он тост, подняв кружку.
– За Великую Германию. – Ответил Зорге, поднял свою кружку и отхлебнул.
– А! Вот ты где! – Радостно закричал Владимир Шорре, подходя к столу вместе с двумя другими солдатиками.
Рихард встал. Он испытал огромное облегчение от мысли, что теперь решения о цели операции будет принимать Карл Радек, доверенное лицо самого Троцкого. Он опять стал просто исполнителем. Все четверо пожали друг другу руки, похлопали друга по плечам, избегая называть любые имена, присели к столу. Рихард, который был уже знаком с местными порядками, высоко поднял руку подзывая официантку.
– Вот новый знакомец. – Начал Рихард представляя соседа.
– Адольф. – Представился тот.
– Карл. – Представился в свою очередь Карл Радек, подавая руку. Этот политический персонаж был заядлый спорщик с исключительной самооценкой. Он был уверен, что любого сможет разъагитировать в свою веру. Это притом, что его убеждения были хоть и тверды, но сиюминутны.
– Карл, Адольф ненавидит евреев и банкиров. – Заметил Рихард. Это была одна из тех редких ошибок, которые из-за неполноты информации и необходимости импровизировать, совершал великий стратег Блюмкин. Он не знал и не мог ничего знать про смертельную токсичность характеров Карла Радека и этого мужчины, Адольфа. Они зацепились языками. Это была катастрофа.
Два непримиримых спорщика убеждали друг друга в своей безусловной правоте уже целых два часа. Они оба никогда не соглашались с оппонентами, неважно были загнаны в угол логикой или указанием на внутреннюю противоречивость их аргументов. Коса нашла на камень. Пересказать их спор невозможно. Даже если бы была сделана видеозапись, смотреть её никто не стал бы, не зная дальнейшую судьбу, одного из них. И в этом случае было бы невозможно извлечь никакого смысла из бредовых, зацикленных на заранее принятом выводе, идей Адольфа. Они сводились к тому, что, если бы не предатели, интеллигенты, профессора, евреи, артисты, банкиры и прочее гражданское отребье, то Германия победила бы весь мир. Потому, что немцы самые организованные и порядочные, в том смысле, что создают порядок и ему следуют.
Карл Радек со своей стороны, вооружённый теорией Маркса и практикой Ленина, упирал на то, что рабочие должны взять власть, которую отдать партии коммунистов, чтобы та ими руководила. Адольф его слушал во вполуха, но вынес, что рабочие это сила, что и сам подозревал, но уверен не был. Евреев Радек не защищал поскольку сам и недолюбливал, полагая своё еврейство несущественным обстоятельством по сравнению с мировой революцией. Себя он тоже не особо почитал, относясь с самоиронией.
Спор окончился, можно сказать, вничью, если отвлечься от того, что Радек упал лицом в тарелку с недоеденной сосиской и дальше проповедовать диктатуру пролетариата физически был не в состоянии. Рихард, который был трезвее остальных, повёл всех на свою арендованную поблизости квартиру. Адольфу было надо возвращаться в лагерь военнопленных, в охране которого он служил. Члены команды пошли разными жизненными путями, хотя много лет спустя, так и не определившись с уверенностью, кто был их собутыльник, каждый из них пытался преодолеть странное чувство растерянности. Надо было немедленно, без всяких разговоров и сомнений, убить этого усатого солдата? Ответа не было. Точнее, ответ был, но рациональный, который вообще не мог успокоить.
Перейти в Начало романа. На следующий или предыдущий отрывок.
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon