Глава восьмая. Двойник.
Катя стояла на перроне Казанского вокзала, держа в руках стаканчик с кофе. Было без двадцати двенадцать ночи. Холодный октябрьский ветер играл её волосами, а вдалеке слышался гул приближающегося поезда.
После вчерашнего дня с Димой она всё ещё чувствовала лёгкость и радость. Они переписывались весь вечер: он присылал фотографии старинных зданий с подписью "смотри, какая красота", а она отвечала смайликами и сердечками, как влюблённый подросток. Перед сном он отправил:
"Хорошей тебе смены, моя проводница между мирами. Послезавтра жду тебя. Буду готовить пасту и думать о тебе".
Она уснула с улыбкой, держа телефон в руке.
Сегодня снова работа. Ночной рейс. Вера Николаевна предупредила о сложной смене. Катя была готова. За последние недели она пережила много, но теперь чувствовала себя увереннее и опытнее.
— Катюша! — окликнула Вера Николаевна, выходя из темноты. — Готова?
— Готова, — ответила Катя. — Что нас ждет сегодня?
— Пассажиров много, разных. Будут и те, кто путешествует между мирами, и те, кто мечтает о поезде во сне, и те, кто ушёл, но не может отпустить прошлое. Справишься?
— Справлюсь, — ответила Катя.
Вера Николаевна внимательно посмотрела на нее.
— Ты сегодня какая-то сияющая. Что случилось?
Катя смутилась.
— Я... кажется, влюбилась.
— Кажется? — Вера Николаевна улыбнулась. — Или точно?
— Точно, — призналась Катя. — Мы сегодня гуляли с Димой. Он архитектор. Он особенный. Вчера он чуть не погиб, спасая меня от машины. Мы гуляли, и вдруг пьяный водитель на красный свет... Дима меня оттолкнул. Он рисковал собой.
Вера Николаевна нахмурилась.
— Авария?
— Да, но всё обошлось. Пара царапин, синяков. Главное — мы оба целы.
— Главное, — эхом повторила наставница, но в голосе прозвучало что-то тревожное. — Катюша, будь осторожна сегодня. Когда в жизни происходят сильные эмоциональные события — любовь, авария — это создаёт... волны. Энергетические. И эти волны могут притянуть определённых пассажиров. Связанных с тобой. И пожалуй эту смну я всё же буду с тобой...
— Что вы имеете в виду?
— Увидишь, если случится. Пойдём, поезд уже подходит.
Из темноты выплыл знакомый поезд — с призрачным голубоватым светом и мерцающими цифрами на вагонах. Это был поезд тринадцать, вагон четвёртый.
Они поднялись, Катя заварила чай и убрала во всех купе. Поезд мягко тронулся, и за окнами поплыла мерцающая тьма, словно граница между мирами.
Первая станция — "Потерянных". На платформе было много людей. Катя узнавала их: размытые фигуры спящих, светящиеся силуэты ушедших душ, полупрозрачные образы тех, кто пребывает между жизнью и смертью.
В вагон начали заходить пассажиры. Пожилая женщина выглядела спящей. Подросток тоже спал. Мужчина средних лет находился между мирами, в коме. Катя проверяла билеты, провожала людей в купе и разносила чай.
И тут вошёл он.
Катя замерла на месте.
Это был Дима. Точнее, невероятно похожий на Диму парень. Те же черты лица, та же фигура, те же тёмные волосы. Даже одежда похожая — джинсы, кожаная куртка.
Но что-то было не так. Фигура мерцала. Не светилась, как у Петра Ивановича. И не была размытой, как у спящих. Мерцала — то проявлялась чётко, то становилась полупрозрачной. Будто застряла между состояниями.
И лицо... На лице была к р о в ь. Ссадины. Синяки.
— Билет, — хрипло произнёс парень, протягивая помятый листок.
Катя взяла его дрожащими руками.
Пассажир: Дмитрий Соколов
Маршрут: Станция "Между" — Станция "Решение"
Место: Купе №1, нижняя полка
Дмитрий. Дима.
— Вы... — Катя растерялась, не в силах подобрать слова. — Вы Дмитрий Соколов?
Парень кивнул, и жест показался ей до боли знакомым.
— Да, а что?
Катя взяла себя в руки.
— Ничего, просто вы очень похожи на одного человека. Вот ваше купе, первое. Присаживайтесь, я сейчас принесу чай.
Дмитрий вошёл в купе. Катя поспешила к Вере Николаевне.
— Там... там Дима, — выдохнула она, едва сдерживая слёзы. — Пассажир. Он удивительно похож на моего Диму. Даже имя то же — Дмитрий Соколов.
Вера Николаевна нахмурилась. Она взяла журнал рейсов и быстро пробежала глазами по строкам.
— Дмитрий Соколов, — прочитала она. — Тридцать лет, архитектор. Авария сегодня вечером. Повторная. На этот раз не пьяный водитель, а... — она подняла взгляд на Катю. — Тормоза отказали. Машина врезалась в столб. Сейчас он в реанимации, в коме. Врачи говорят, шансы пятьдесят на пятьдесят.
Мир поплыл перед глазами Кати.
— Нет, — прошептала она. — Это не может быть мой Дима. Мы вчера виделись, он был в порядке. Сегодня писал, что готовит пасту...
— Когда последний раз переписывались? — повторил вопрос полицейский.
Катя схватила телефон. Последнее сообщение от Димы пришло в семь вечера:
"Еду в магазин за продуктами для завтрашнего ужина. Буду брать самое вкусное, достойное моей проводницы. Напиши, когда будешь на смене, хочу знать, что ты в порядке."
Она ответила в одиннадцать, перед выходом:
"Я на вокзале, скоро смена. Ты как?"
Сообщение оставалось непрочитанным. Дима не отвечал.
— Нет, — Катя мотнула головой. — Это не он. Не может быть.
— Иди, — тихо сказала Вера Николаевна. — Поговори с ним. Узнай что-нибудь. Только будь готова к любому ответу.
Катя заварила чай. Руки дрожали так сильно, что половина воды пролилась на пол. Она взяла две кружки и направилась в первое купе.
Дмитрий сидел у окна, глядя в мерцающую темноту. За стеклом проплывали образы: улица, магазин, машина, руль, дорога, внезапный отказ тормозов, столб, удар…
— Вот, возьмите, — Катя поставила чай, стараясь говорить ровно. — Осторожно, горячий.
— Спасибо, — Дмитрий взял кружку. Его голос, движения — всё было как у её Димы.
Катя села напротив, не в силах отвести взгляд.
— Дмитрий, что произошло? Как вы здесь оказались?
Он отхлебнул чай, поморщившись.
— Не знаю точно. Ехал из магазина, думал о человеке. Важном. — Он посмотрел на Катю, взгляд его был пустым, словно он смотрел сквозь неё. — О девушке. Мы познакомились недавно. Вчера мы гуляли, и я чуть не погиб, спасая её от пьяного водителя. Сегодня я думал: как хорошо, что мы оба выжили. Как здорово, что встретились. Завтра планировал приготовить ужин, провести вечер вместе.
Слёзы потекли по щекам Кати. Это был он — её Дима.
— И что потом? — прошептала она.
— Ехал, а тормоза... не сработали. Нажимал на педаль, но машина не останавливалась. Впереди столб. Дёрнул руль, пытался увернуться, но не успел. Удар. Боль. Темнота. А потом очнулся на каком-то перроне. Подумал — всё, умер. Но увидел поезд. Понял — ещё не конец. Ещё есть выбор.
— Какой выбор? — Катя наклонилась вперёд.
— Вернуться или уйти, — Дмитрий посмотрел на свои ладони. — Врачи борются за мою жизнь в реальности. Тело моё лежит в реанимации. Но я думаю: а стоит ли возвращаться? Будет больно. Долгое восстановление. И вообще... может, это знак? Вчера я чуть не погиб. Сегодня снова авария. Может, судьба говорит: твоё время вышло?
— Нет! — Катя схватила его за руки. Они казались холодными, почти нереальными. — Это не знак! Это просто невезение. Совпадение. Но ты не должен уходить. Ты нужен. Тебя ждут.
— Кто? — он посмотрел на неё с вопросом. — Родители в другом городе, брат за границей. Друзья разъехались, у всех свои семьи. На работе остались проекты, но кто-то другой их завершит. Я не незаменим.— Она не найдёт! — Катя встала, не в силах усидеть. — Потому что таких, как ты, не бывает! Потому что она всю жизнь искала и нашла! Потому что ты — её судьба, её дом, её человек! И если ты уйдёшь, она... она не переживёт.
— А девушка? — Катя почти кричала. — Та, о которой ты мечтал! Она ждёт! Надеется! Она...
— Она едва меня знает, — Дмитрий грустно улыбнулся. — Мы знакомы неделю, нормально провели вместе всего один день. Она переживёт. Погрустит немного и найдёт другого. Более везучего.
Дмитрий внимательно посмотрел на неё.
— Откуда вы знаете? — спросил он.
Катя заплакала, не в силах больше сдерживаться.
— Потому что это я, — сказала она. — Я та самая девушка. Дима, это я. Катя. Твоя проводница между мирами.
Дмитрий застыл на месте. Он смотрел на неё так, будто видел впервые, но вдруг в его глазах мелькнуло узнавание.
— Катя? — тихо прошептал он. — Как ты здесь оказалась?
— Я здесь работаю, — сказала она, садясь рядом с ним и беря его за руки. — Я проводник. По ночам перевожу души между мирами, помогаю им выбирать — вернуться или уйти. Сейчас передо мной ты. Мой Дима. И я должна помочь тебе решить. Но я не могу. Меня ослепляет любовь. Я не хочу, чтобы ты уходил.
— Ты... любишь меня? — Дима смотрел на неё с изумлением. — Мы же провели вместе...
— Да, знаю. Один день. Неделю переписывались. Пять минут у кофейни. Этого хватило, чтобы понять: ты стал для меня всем. Судьбой. Половиной. Домом. И если ты уйдешь... я не знаю, как жить дальше.
Дима поднял руку и коснулся её щеки. Его рука была холодной, почти призрачной, но Катя почувствовала это прикосновение.
— Я тоже, — тихо сказал он. — Люблю. С самого начала. Думал, что схожу с ума — как такое возможно? Но сердце знало. И когда ехал сюда, думал только о тебе. О том, как завтра приготовлю ужин, обниму, поцелую и скажу, что ты лучшее, что случалось в моей жизни.
— Тогда вернись, — Катя коснулась его лба своим. — Вернись ко мне. Скажи всё это лично, а не здесь, между мирами. Живи. Со мной.
— Но это будет больно, — Дима закрыл глаза. — Я это чувствую. Там, в реальности, моё тело разбито. Переломы, внутренние повреждения. Долгие операции, реабилитация, месяцы боли.
— Я буду рядом каждый день, — сказала Катя. — Буду держать за руку, кормить, если потребуется, носить на руках, если не сможешь ходить. Мы справимся вместе. Но не уходи, пожалуйста.
Дима открыл глаза и долго, внимательно посмотрел на неё.
— А если я не смогу? Если моё тело не выдержит? — спросил он с тревогой.
— Выдержит, — ответила Катя, стараясь звучать уверенно, хотя сама не была в этом уверена. — Ты сильный. Вчера ты спас меня, подставив себя под машину. Ты настоящий боец. Ты справишься. Ради нас. Ради нашего будущего.
В купе вошла Вера Николаевна и взглянула на Катю, обнимающую полупрозрачного Диму. Их глаза были полны слёз, а руки крепко сцеплены.
— Время, — спокойно произнесла она. — Дмитрий, тебе пора принять решение. Врачи делают всё возможное, но твоё состояние ухудшается. Ещё несколько минут — и будет поздно. Душа не сможет вернуться. Ты останешься здесь навсегда.
Дима смотрел в окно. В темноте за стеклом проплывали две картины.
Слева — больничная палата. Вокруг операционного стола собрались хирурги. Их лица напряжены, в руках инструменты. Мониторы и пищащие аппараты создают атмосферу напряжения. На столе лежит разбитое тело. Врачи работают быстро и слаженно, но один из них качает головой: Теряем его.
Справа — перрон, залитый мягким золотистым светом. На нём люди: улыбаются, протягивают руки. Спокойствие. Тишина. Отсутствие боли.
— Я не хочу умирать, — еле слышно произнёс Дима. — Но я так устал. Вчера авария, сегодня снова. Тело болит, даже здесь чувствуется. А там... там боли нет. Там хорошо.
— Там пусто, — Катя обхватила его лицо ладонями и заставила взглянуть на себя. — Там нет меня. Нас. Нашего утреннего кофе у кофейни. Прогулок по Москве. Поцелуев на лавочке у Патриарших. Ужинов в твоей квартире. Проектов, о которых ты мечтаешь. Детей, которых мы могли бы родить. Старости вдвоём. Ничего нет. Только покой. А покой — это смерть. И ты не должен умереть в тридцать лет. Ты должен жить.
Дима посмотрел на неё. Внезапно его лицо озарила слабая, но искренняя улыбка.
— Ты правда будешь кормить меня с ложки? — спросил Дима.
— Буду, — ответила Катя, смеясь сквозь слёзы. — И сопли вытирать, и бинты менять, и слушать, как ты ноешь, что больно и что больше не можешь. Буду. Потому что люблю. И потому что мы — команда, помнишь? Ты же сам сказал — мы команда.
— Помню, — кивнул Дима. — Команда. Раз так... тогда я вернусь, попробую. Ради тебя. Ради нас.
— Ради нас, — повторила Катя.
В этот момент подошла Вера Николаевна и положила руку на плечо Диме.
— Закрой глаза, — тихо сказала она. — Слушай. Слышишь голоса врачей? Они зовут тебя обратно. Видишь свет операционной? Он ярче, чем тот перрон. Иди туда. К свету. К жизни. К боли и любви. Иди, Дмитрий.
Дима закрыл глаза. Он сжал руку Кати так сильно, что она вскрикнула, но не отпустила его.
— Я иду, — прошептал он. — Катя, жди меня. Я вернусь. Обещаю.
— Жду, — Катя продолжала целовать его руки, лицо, губы. — Жду, жду, жду. Возвращайся ко мне.
Фигура Димы начала светлеть, становясь ярче и плотнее. Мерцание прекратилось, и он почти обрел материальность.
— Люблю тебя, — прошептал он и исчез.
Катя осталась одна, сжимая пустоту. Она рыдала навзрыд, не сдерживая себя.
Вера Николаевна обняла её и прижала к себе.
— Тихо, — сказала она. — Он вернулся. Смотри.
Она указала на окно. В операционной врачи застыли. Монитор, тихо пиликавший, вдруг выдал резкий скачок. Сердце забилось.
— Есть пульс! — крикнул хирург. — Возвращается! Дмитрий, давай, держись!
Сердце билось едва слышно, неровно, но упорно.
— Он жив! — выдохнула Катя с облегчением. — Он вернулся.
— Вернулся, — подтвердила Вера Николаевна. — Операция будет долгой. Восстановление — трудным. Но он справится. Ради вас. Ради тебя.
Катя вытерла слёзы и поднялась. Она пошатнулась, но Вера Николаевна успела её поддержать.
— Я не могу больше работать сегодня, — тихо сказала Катя. — Извините. Мне нужно быть в больнице, рядом с ним.
— Иди, — коротко кивнула Вера Николаевна. — Поезд сам тебя довезёт. На следующей станции сойдёшь и окажешься у больницы. Чудеса, что тут скажешь.
Поезд начал замедлять ход. За окном появилась станция — самая обычная, московская. А рядом возвышалось здание больницы.
— Спасибо, — обняла Катя Веру Николаевну. — За всё: за работу, за понимание, за то, что помогли ему вернуться.
— Это ты помогла ему, — ответила наставница. — Твоя любовь сильнее смерти, Катюша. Всегда помни это. Любовь сильнее всего.
Катя выскочила из вагона и побежала к больнице. Она ворвалась в приёмное отделение.
— Дмитрий Соколов! — выдохнула она дежурной медсестре. — Сегодня его привезли после аварии. Где он?
— Я невеста, — сказала Катя, но тут же осознала, что это правда. Она станет невестой, если он выживет.
— Операционная на третьем этаже. Но вас не пропустят, операция ещё идёт, — сообщил врач.
— Я буду ждать, — решительно произнесла Катя и направилась к лестнице. — Сколько потребуется.
Она быстро добралась до третьего этажа и нашла операционную. Устроилась на жёсткой скамейке в коридоре и стала ждать.
Время тянулось невыносимо медленно. Катя молилась — всем известным и неведомым богам. Она просила, чтобы Дима выжил, чтобы врачи смогли помочь. Чтобы их история не оборвалась, едва начавшись.
Через час двери операционной открылись. Вышел хирург — изможденный, но с надеждой в глазах.
— Родственники Соколова? — спросил он.
Катя мгновенно поднялась.
— Я... я невеста. Как он?
— Живой, — хирург снял маску. — Операция прошла успешно. Переломы, ушибы, кровоизлияние — всё устранили. Сейчас он в реанимации, под наблюдением врачей. Если не будет осложнений, выживет. Молодой, крепкий. Боец.
— Спасибо, — Катя коснулась его руки. — Спасибо...
— Благодарите его. Он сражался. Вы бы видели — сердце остановилось во время операции, думали, конец. А он вернулся. Словно кто-то позвал его обратно.
— Я, — едва слышно сказала Катя. — Я позвала.
Хирург молча посмотрел на Катю.
— Можете посидеть минут пять. Он без сознания, но, говорят, пациенты в коме слышат. Попробуйте поговорить с ним.
Катя кивнула и вошла в реанимацию. Дима лежал на кровати, бледный, окружённый трубками и проводами. Его грудь поднималась и опускалась, а сердце билось ровно и чётко на мониторе. Катя подошла, взяла его за руку — тёплую, настоящую, живую.
— Привет, — шепнула она. — Это я, Катя. Ты вернулся. Ты справился. Я горжусь тобой. Я здесь. Буду рядом всегда. Пока не очнёшься, пока не встанешь, пока не пойдёшь со мной гулять. Обещаю. Я не уйду. Потому что ты моя судьба, а судьбу не бросают.
Дима слабо сжал её ладонь. Он услышал.
Катя улыбнулась сквозь слёзы. Всё будет хорошо. Они справятся. Вместе.
Продолжение следует...
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919