Предыдущая часть:
— Мама! — радостно воскликнула как-то Вера, вбегая в кухню. — Меня приняли! Ура! Я еду учиться!
— Нашла чему радоваться, — проворчала Надежда Петровна, не оборачиваясь от плиты. — Бросаешь нас с отцом одних, совсем о родителях не думаешь. Кто мне по хозяйству помогать будет от этого пропойцы твоего отца? Никакого проку от него, опять где-то пропадает.
— Зачем ты его постоянно пилишь? — возмутилась Вера, садясь на табуретку. — Сами разберётесь, не маленькие.
— Не твоего ума дело, — огрызнулась мать. — Работал бы как все приличные люди, и проблем бы не было. Он и пьёт потому, что ты ему шагу ступить не даёшь, вечно всем недовольна.
— Замолчи, заступница нашлась! — вспылила Надежда Петровна, поворачиваясь к дочери. — Только и умеете друг друга защищать. Ты несправедлива к нему, не лезь в нашу жизнь, со своей лучше разберись. Вот скажи мне, уедешь ты, а вдруг не сможешь там учиться?
— Домой вернусь, — беспечно ответила Вера, хотя мысль о неудаче даже не приходила ей в голову. — Мама, у меня всё получится, не сомневайся. Я же с Денисом поеду, вдвоём веселее и надёжнее.
Она хотела добавить что-то ещё, но вдруг почувствовала резкий приступ тошноты, схватилась за живот и, побледнев, выбежала в ванную.
— Вот как ты поедешь одна в город? — крикнула мать вслед, прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за двери. — Кто тебе там поможет, если ты даже с собой справиться не можешь? И из-за чего тебя вдруг вырвало? — Она посмотрела на часы и торопливо начала собираться. — Извини, не могу с тобой остаться, опаздываю на работу. Слышишь?
— Да, мама, поняла, — ответила Вера, с трудом переводя дыхание и пытаясь унять приступ тошноты.
Выйдя из ванной и умывшись холодной водой, она почувствовала себя немного лучше. Нужно было собираться на свидание с Денисом, и девушка, стараясь не обращать внимания на слабость, быстро привела себя в порядок.
По дороге она решила зайти в аптеку, которая находилась на пути к месту их встречи. За прилавком стояла знакомая девушка-фармацевт, с которой они иногда перебрасывались парой фраз.
— Меня почему-то последнее время по утрам тошнит, — пожаловалась Вера, опираясь на стойку. — Дай каких-нибудь таблеток, пожалуйста. В больницу идти совсем не хочется.
— А надо бы, — вздохнула фармацевт, внимательно глядя на неё. — Похоже, ты беременна. Вот тебе тест, проверь на всякий случай, а потом уже к врачу сходи.
— Беременна? — изумилась Вера, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Ты же взрослая девушка, должна понимать: если спишь с парнем и не предохраняешься, обязательно залетишь, — спокойно сказала знакомая, протягивая коробочку. — А ты ведь не предохранялась?
Вера отрицательно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.
— Вот видишь, — укоризненно покачала головой фармацевт. — И о чём вы, девчонки, думаете, когда к парням в койку прыгаете? Все мысли, видно, ниже пояса. — Она с сочувствием посмотрела на Веру. — Парень-то обрадуется или так, случайно получилось?
— Обрадуется, конечно, — ответила Вера, хотя в голосе её не было прежней уверенности.
Она взяла тест, расплатилась и вышла из аптеки, чувствуя, как мысли путаются, а в голове шумит.
Дома она закрылась в ванной и сделала тест, как ей и посоветовали. Положительный результат смотрел на неё двумя яркими полосками, и девушка несколько минут сидела на краю ванны, глядя в одну точку и пытаясь осознать случившееся.
«Что же я сижу? Надо скорее Денису рассказать, — спохватилась она, вставая. — Только как же учёба? Ничего, справлюсь. Главное, что меня уже приняли. Снимем квартиру, всё наладится», — рассуждала она, на ходу поправляя волосы перед зеркалом. — «Сейчас позвоню».
Она набрала знакомый номер, но гудки шли долго, и никто не отвечал. Вера набрала снова — та же тишина.
«Странно, не отвечает. Может, случилось что-то? Вдруг заболел?» — забеспокоилась она, чувствуя, как тревога снова поднимается в груди.
Вера накинула лёгкую куртку и почти бегом направилась к дому Дениса, надеясь застать его дома. Поднявшись на нужный этаж, она глубоко вздохнула и нажала на звонок.
Дверь открыла Таисия Всеволодовна, и её холодный, оценивающий взгляд заставил девушку почувствовать себя маленькой и никчёмной.
— Здравствуйте, Таисия Всеволодовна, — выдохнула Вера, стараясь говорить спокойно. — Я Дениса ищу. Он почему-то на телефон не отвечает, а мне очень нужно с ним увидеться. Вы не знаете, где он?
— Он уехал, — ответила женщина, глядя на стоявшую на пороге растерянную девушку. — Ему пришёл вызов из университета, и он отправился оформлять документы.
— Как же так? — прошептала Вера, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — И ничего не сказал... Вы меня разыгрываете, наверное. Он не мог просто взять и уехать, даже не попрощавшись. Мы же хотели вместе, договаривались.
— Видишь ли, милочка, — снисходительно заговорила Таисия Всеволодовна, скрещивая руки на груди. — У моего сына далеко идущие планы, и тебе в них, честно говоря, нет места. Ты что, действительно думала, что я для тебя его растила?
— Я не верю вам, — покачала головой Вера, стараясь не расплакаться. — Он говорил, что любит меня.
— Ну говорил, — женщина усмехнулась, и в её усмешке было что-то брезгливое. — Мужчины много чего говорят, но обычно думают головой, а не сердцем. Да, с тобой ему было хорошо, он, кстати, мне рассказывал о ваших встречах, и я не препятствовала. Но он же тебе ничего не обещал, верно? Или я ошибаюсь?
— Не обещал, — тихо согласилась Вера, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.
— Вот видишь, — Таисия Всеволодовна кивнула, словно подтверждая какую-то очевидную истину. — Он просто приятно провёл с тобой время. Неужели ты всерьёз надеялась, что он на тебе женится?
Вера смотрела на мать своего любимого и с трудом понимала смысл её слов, будто они долетали до неё сквозь толщу воды.
— Нет, дорогуша, даже не надейся, — продолжала женщина, не скрывая торжества. — В городе он найдёт себе более достойную партию, из хорошей семьи, с приличным приданым.
— Я же люблю его, — вырвалось у Веры, и слёзы наконец потекли по щекам. — Я не знаю, что мне теперь делать... — Она почувствовала шум в ушах и лёгкое головокружение, мир перед глазами качнулся. Боясь, что сейчас упадёт в обморок, она с трудом выдавила: — Дайте мне, пожалуйста, воды. Мне плохо.
— Какие мы нежные, — фыркнула Таисия Всеволодовна, но всё же отошла в кухню и вернулась со стаканом воды.
Вера сделала несколько глотков, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, и с трудом удержалась, чтобы не выпить всё залпом.
— Забудь моего сына, — резко сказала женщина. — И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше для тебя же. Между вами нет ничего общего, пойми это.
— Есть, — тихо сказала Вера, опуская стакан. — Я жду ребёнка. От Дениса.
— Поздравляю, — ледяным тоном произнесла Таисия Всеволодовна. — Только вот от кого?
— От вашего сына, — повторила Вера, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я как раз собиралась ему об этом сообщить.
— Немедленно прекрати этот цирк, — женщина резко забрала из рук девушки стакан и шагнула к ней. — Ни о каком ребёнке я даже слышать не хочу. Ты, я смотрю, решила выбраться из нищеты за наш счёт? Хорошенький план!
Вера попятилась, но Таисия Всеволодовна схватила её за руку, рывком притянула к себе и зашипела прямо в лицо:
— Никогда больше не появляйся на пороге нашего дома, слышишь меня? Иначе я смешаю тебя с грязью. Всем расскажу, как ты специально под моего сына легла, чтобы залететь и заставить его жениться. Село у нас небольшое, посмотрим, как тебе здесь после такого житьё будет. Забудь дорогу сюда, и мой сын, и я ничего больше о тебе слышать не хотим. И не вздумай нас шантажировать — я тебя предупредила. Пошла вон, оборванка!
С этими словами она грубо вытолкнула девушку за дверь и с треском захлопнула её перед самым носом.
Вера постояла несколько секунд, глядя на обитую дерматином дверь, за которой скрылось всё её счастье, потом развернулась и, едва переставляя ноги, спустилась по лестнице. Вышла из подъезда, села на ближайшую скамейку и разрыдалась, не обращая внимания на редких прохожих, которые косились на неё с любопытством и сочувствием.
Она не могла поверить, что Денис действительно бросил её, уехал, даже не сказав ни слова на прощание. Как он мог? Как могла его мать говорить такие жестокие слова?
«Что же мне теперь делать? Как жить дальше?» — думала она, вытирая слёзы, которые никак не хотели останавливаться. У неё даже не было близких подруг, к которым можно было бы пойти за советом и поддержкой. «Как я маме скажу? Что она обо мне подумает?»
— Дочка, что с тобой? Ты заболела? — участливо спросила Надежда Петровна, вернувшись с работы и застав дочь в постели с опухшим от слёз лицом.
— Мама... — Вера повернулась к ней, и при виде материнского лица слёзы хлынули с новой силой. — Он меня бросил...
— Милая моя, — мать с облегчением вздохнула и присела на край кровати. — Я-то думала, что-то серьёзное случилось! Ничего страшного, уедешь в город, забудешь своего Дениса. Невелика птица, нашёлся. Ты вон у нас какая выросла — и ростом, и лицом вышла. Я всегда говорила, что от этих молокососов надо подальше держаться. С них и взять-то нечего: ни своего угла, ни профессии. То ли дело мужчины среднего возраста, при должности, с квартирой.
Вера села на кровати, обхватила себя руками, словно защищаясь, и, глядя матери прямо в глаза, призналась:
— Я беременна.
— Вот это новость, — изумлённо выдохнула Надежда Петровна, и лицо её мгновенно изменилось. — Чем же ты думала, когда в постель к нему ложилась? Опозорила нас на всё село!
— Я уеду, — твёрдо сказала Вера, хотя голос её дрожал. — Никто ничего не узнает.
— Ты давай-ка ложись, отдыхай пока, — уже спокойнее произнесла мать, вставая. — Уезжать не торопись. Срок-то какой?
— Два месяца, — тихо ответила дочь.
— Не страшно, всё ещё можно поправить, — задумчиво проговорила Надежда Петровна, и в голосе её появились какие-то новые нотки, которых Вера раньше не слышала.
— Как это — поправить? — насторожилась девушка.
— На аборт я не пойду, даже не думай.
— А это уже моя забота, — уклончиво ответила мать, укрывая дочь одеялом. — Лежи, не волнуйся.
Она вышла на кухню, и Вера слышала, как там звякнула кружка, потом щёлкнул выключатель. Мысли путались, слёзы снова наворачивались на глаза, и девушка отвернулась к стене, пытаясь унять дрожь в теле.
«Почему он так со мной поступил? — снова и снова спрашивала она себя. — Даже не поговорил, уехал как вор, а я его так люблю. Всё ведь хорошо было, вместе планы строили... За что?»
Тягостные размышления и накопившаяся усталость взяли своё, и Вера незаметно для себя провалилась в тревожный, липкий сон. Она не слышала, как мать тихонько заглянула к ней, чтобы убедиться, спит ли дочь, как потом долго и приглушённо говорила по телефону с кем-то, бурно что-то обсуждая. Не видела и довольного выражения лица Надежды Петровны, когда та вернулась на кухню, — такого выражения, которое бывает у людей, задумавших что-то недоброе и уверенных в своём успехе.
— Ну что ты, как неживая, — теребила дочь Надежда Петровна на следующее утро. — Всё, что ни делается, всё к лучшему. Забудь его, время лечит. Скоро на учёбу поедешь, там не до переживаний будет.
Вера слушала мать, но мысли её были далеко. Она уже начала потихоньку собирать вещи, мысленно готовясь к отъезду, когда однажды утром Надежда Петровна не вышла к завтраку. Девушка заглянула к ней в комнату и увидела, что мать лежит в кровати бледная, с холодным компрессом на голове, окружённая пузырьками с лекарствами.
— Вера, я сегодня себя совсем неважно чувствую, — слабым голосом проговорила женщина, не открывая глаз. — А Григорию Ильичу, директору нашему, срочно нужны документы, которые я брала домой. Отнеси, пожалуйста. Дело не терпит отлагательств, он уже звонил.
— Мама, может, скорую вызвать? — озабоченно спросила дочь, присаживаясь на край кровати и трогая лоб матери. — Ты вся горишь.
— Нет-нет, не надо, — отмахнулась Надежда Петровна. — Я отлежусь немного, само пройдёт. Ты только сбегай до бухгалтерии, документы на столе в папке.
— Неужели до завтра не подождёт? — с сомнением спросила Вера, которой совсем не хотелось идти к директору.
— Нет, он сказал, что срочно, — настойчиво повторила мать. — Поторопись, пожалуйста.
Вере очень не хотелось встречаться с Григорием Ильичом, которого мать так настойчиво прочила ей в мужья, но отказать больной матери она не могла. Взяв папку с документами, она отправилась в строительную компанию.
— Здравствуйте, — поздоровалась Вера с сотрудницами бухгалтерии, заходя в отдел. — У меня мама заболела, просила передать директору папку с документами.
— Так ты занеси сама, — ответила одна из женщин, поднимая голову от бумаг. — Он в кабинете. Знаешь, где это?
— Нет, — призналась Вера.
— Пойдём, покажу, — вызвалась проводить её немолодая женщина в строгом костюме.
Они поднялись на этаж выше и подошли к двери с табличкой «Директор». Женщина постучала, но никто не ответил. Она подёргала ручку — дверь оказалась заперта.
— Странно, в это время он всегда на месте, — удивилась сотрудница. — Ничего, сейчас я позвоню, узнаю, где он.
Она достала телефон, набрала номер и, услышав в трубке приятный мужской голос, оживилась:
— Григорий Ильич, это из бухгалтерии. Здесь дочь Надежды Петровны вас ищет, хочет передать какие-то бумаги. — Она кивнула, слушая ответ. — Хорошо, я передам. — Женщина убрала телефон и повернулась к Вере: — Он дома. Сказал, что возникли какие-то неотложные дела, поэтому просил вас подъехать к нему. Вот адрес, это недалеко.
Вера взяла бумажку с адресом, поблагодарила и вышла на улицу. Идти действительно было недалеко, всего через два квартала, и вскоре она уже стояла перед дверью обычной пятиэтажки. Нажала на звонок, и дверь распахнулась почти сразу, словно хозяин стоял и ждал её прихода.
— А, Верочка! — Григорий Ильич окинул её быстрым взглядом и улыбнулся, машинально поправляя волосы на уже заметно лысеющей голове. — Проходи, не стесняйся.
— Здравствуйте, — тихо сказала девушка, переступая порог. — Мама попросила передать вам документы.
Она вошла в прихожую и оказалась рядом с мужчиной, который, несмотря на свою внешнюю обходительность, вызывал у неё смутное беспокойство. На вид ему было лет сорок пять, он был плотного телосложения, и белая рубашка так плотно обтягивала его грузную фигуру с приличным пивным животом, что одна пуговица натянула ткань и, казалось, вот-вот вырвется. Цепкий взгляд серых глаз с интересом разглядывал гостью, а когда он протянул холёную, ухоженную руку в знак приветствия, то задержал её тонкие пальцы в своей ладони чуть дольше, чем требовали приличия.
— Что же мы стоим в дверях? — спохватился он, слегка потянув её за руку. — Проходи в комнату, располагайся.
Он провёл её в гостиную, усадил на диван, а сам устроился в кресле напротив, продолжая разглядывать с такой откровенностью, что Вере стало не по себе.
— Я много слышал о тебе от Надежды Петровны, — начал он, откидываясь на спинку кресла. — Расскажи, куда собираешься поступать?
— Еду в город, хочу учиться на юридическом, — коротко ответила девушка, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Ей было неуютно в компании малознакомого взрослого мужчины, которого мать так настойчиво рекомендовала в мужья. Его суетливые движения, показная учтивость, этот пристальный взгляд — всё раздражало и пугало её.
— Давай я тебя чаем угощу, — предложил он, поднимаясь с кресла.
— Спасибо, не нужно, — поспешно ответила Вера, тоже вставая. — Я тороплюсь, скоро уезжать, дел много.
— У меня так редко бывают гости, — с лёгкой укоризной проговорил Григорий Ильич. — Очень хочется тебя хоть чем-нибудь угостить. Подожди минутку, я быстро заварю чай по своему рецепту. Уверен, тебе понравится.
Не дожидаясь ответа, он вышел на кухню. Вера осталась в комнате, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к звукам. Слышно было, как он гремит посудой, что-то переставляет.
Она не видела, как мужчина, разливая кипяток по чашкам, опустил в одну из них маленькую таблетку, которая быстро растворилась, не изменив цвета напитка.
— Извини, что заставил ждать, — вернулся он через несколько минут с подносом в руках, на котором стояли чашки, заварник и тарелка с печеньем. Его улыбка казалась всё более навязчивой, а взгляд, которым он скользил по её фигуре, заставлял внутренне сжиматься.
— Посмотри, какая вкуснятина, — кивнул он на угощение. — Я сам завариваю травяной сбор, каждый год заготавливаю. Попробуй.
— Я думаю, это лишнее, — сказала Вера, отступая на шаг. — Не хочу, спасибо. Мне действительно пора. Извините.
Она сделала шаг к выходу, но Григорий Ильич резко схватил её за руку и дёрнул на себя, опрокидывая на диван.
— Никуда я тебя не отпущу, — произнёс он, и в его голосе исчезла всякая обходительность. В одно мгновение он преобразился: из вежливого и добродушного хозяина превратился в раздражённого мужчину, который не привык, чтобы ему отказывали.
— Пустите! — закричала девушка, пытаясь вырваться, но он был сильнее.
Громко пыхтя, он пытался удержать её, его руки шарили по телу, сжимали плечи, тянулись к лицу.
— Ну чего ты упираешься? — прохрипел он, прижимая её к дивану. — Хотя так ты меня ещё больше заводишь, знаешь? Поцелуй меня, я давно мечтал остаться с тобой наедине. Целовать тебя, ласкать твоё молодое горячее тело...
Вера отбивалась изо всех сил, пиналась, царапалась, пока не нащупала локтем его грудь и не оттолкнула с такой силой, что мужчина потерял равновесие и рухнул на пол. Она тут же вскочила, схватила свою сумку, валявшуюся рядом, и со всей силы огрела его по голове.
— Ты что, с ума сошла? — заорал Григорий Ильич, потирая ушибленное место. — Я же с самыми чистыми намерениями! Надежда Петровна сказала, что ты не будешь против.
— А при чём тут моя мама? — выдохнула Вера, тяжело дыша после неравной борьбы.
Мужчина сел на полу, привалившись спиной к дивану, и устало посмотрел на неё.
— Она мне сказала, что отправит тебя ко мне, что я тебе не безразличен, но ты стесняешься первая сделать шаг, — пояснил он, не сводя с неё глаз. — Я уже давно к тебе приглядываюсь, ты мне очень нравишься. Меня пугала только разница в возрасте, всё-таки двадцать лет — это не шутки. Боялся, что родители будут против, если я сделаю предложение. Ждал, когда тебе восемнадцать исполнится. А на днях Надежда Петровна сама подошла ко мне и сказала, что согласна отдать тебя замуж. Мы договорились, что ты приедешь ко мне, а я тебя... соблазню. Она предупредила, что ты добровольно не согласишься лечь со мной в постель, и предложила тебя усыпить. Я добавил в чай снотворного. А потом тебе уже некуда будет деваться: опозоренная, кроме меня, никому не будешь нужна. Я бы женился с радостью, ты мне подходишь. О такой жене можно только мечтать.
— Вы негодяй и развратник! — закричала Вера, чувствуя, как внутри всё кипит от ярости и отвращения. — Как вам вообще пришёл в голову такой гнусный план? Вы извращенец!
Она снова замахнулась сумкой, но мужчина успел увернуться.
— Я ненавижу вас! — выкрикнула девушка, пятясь к выходу.
— Подожди, не кипятись! — попытался остановить её Григорий Ильич, поднимаясь с пола. — Что тебя не устраивает? Я же действительно с самыми честными намерениями собирался жениться, не для забавы.
— Вы меня не устраиваете, — крикнула Вера уже из прихожей, нашаривая рукой дверную ручку. — Даже не думайте, что я когда-нибудь соглашусь на брак с вами!
Она рванула дверь и выскочила на лестничную клетку, громко хлопнув дверью. Прислонилась к ней спиной, не в силах сделать и шага, и так и осталась стоять, пытаясь отдышаться и привести в порядок мысли.
Продолжение :