‒ Скатертью дорога, нищебродка! ‒ выкрикнул Вадим, с силой рванув на себя тяжелую дубовую дверь суда.
‒ Можешь пешком топать. На машину у тебя теперь денег нет, а я твои прихоти больше спонсировать не собираюсь! Учти, чтобы сегодня же духу твоего не было в маминой квартире.
Жанна молча смотрела, как мужчина, с которым она прожила пятнадцать лет, уверенным шагом направляется к блестящему черному внедорожнику. Тому самому, за который они выплачивали кредит из общего семейного бюджета долгих пять лет, экономя на отпусках и нормальной одежде. Но по бумагам машина, как и их просторная трешка в центре города, принадлежала свекрови. Антонина Сергеевна оказалась женщиной на редкость предусмотрительной.
Жанне же после развода достались только два чемодана со старыми вещами, простенький ноутбук и коробка с посудой. Муж милостиво разрешил забрать эти пожитки, бросив в спину, что от нее веет только дешевой готовкой и хронической неудачей.
Она поглубже спрятала озябшие руки в карманы старенького пуховика и побрела к автобусной остановке. Ветер пронизывал до костей, но внутри было совершенно пусто, все слезы выплаканы за последние тяжелые месяцы. Вадим был уверен, что бывшая жена поедет жаловаться подругам на кухню и просить в долг. Но у Жанны был совершенно другой маршрут. Во внутреннем кармане сумки лежала плотная визитка.
Мамы не стало полгода назад. Это время слилось в один сплошной, тяжелый кошмар. Обширный приступ случился внезапно. Потребовались круглосуточные сиделки, дорогие препараты, специальные медицинские приспособления. Вадим наотрез отказался давать деньги на помощь теще, заявив, что его доход нужен для развития бизнеса. Жанне пришлось втайне взять потребительский кредит на свое имя, чтобы обеспечить матери достойный уход в последние месяцы. Теперь пришло время вступать в наследство.
В небольшом кабинете нотариуса пахло хорошим крепким кофе и нагретой бумагой. Пожилой, грузный Аркадий Борисович внимательно посмотрел на уставшую женщину поверх очков в роговой оправе.
‒ Присаживайтесь, Жанна Васильевна. Сразу перейдем к делу?
Она присела на самый краешек массивного кожаного кресла, сжав на коленях потертую сумочку.
‒ Да, давайте. Я знаю, что мамина однокомнатная квартира на окраине переходит мне. Скажите, я смогу быстро оформить документы для продажи? У меня висит банковский долг в сто двадцать тысяч за сиделку, мне срочно нужно его закрывать, из банка уже звонят. Бывший муж мне ни копейки не оставил.
Нотариус тяжело вздохнул, неспеша открыл толстую картонную папку и достал стандартный белый конверт.
‒ По недвижимости всё предельно прозрачно. Квартира ваша. Но продавать ее из-за таких пустяков я бы вам категорически не советовал.
Жанна растерянно моргнула. Сто двадцать тысяч для нее сейчас были астрономической суммой, а этот солидный человек называет их пустяком.
‒ Дело в том, ‒ продолжил Аркадий Борисович, отодвигая первый конверт в сторону, ‒ что ваша матушка, Нина Андреевна, была женщиной выдающегося ума. Она всю жизнь проработала экономистом на крупном предприятии. Незадолго до ухудшения здоровья она передала мне еще один пакет с жестким условием вскрыть его только в вашем присутствии при вступлении в наследство.
Он выдвинул ящик стола и достал плотный крафтовый пакет, запечатанный настоящим сургучом. Вскрыв его специальным ножом для писем, нотариус выложил на стол кипу бумаг. Внутри оказались выписки из депозитариев, договоры с брокерскими счетами, банковские сертификаты.
Жанна смотрела на строчки с цифрами, совершенно не понимая их значения. В глазах рябило от нулей.
‒ Нина Андреевна долгие тридцать лет, начиная с самых нестабильных девяностых, понемногу откладывала деньги, ‒ голос нотариуса звучал размеренно и успокаивающе. ‒ Она покупала акции надежных сырьевых компаний, государственные облигации, открывала безотзывные вклады с капитализацией процентов. Она просила передать вам на словах, что всегда видела истинное лицо Вадима, замечала его жадность и высокомерие. Но не лезла в вашу семью с советами. Вместо этого она молча готовила вам подушку безопасности. На счетах сейчас суммарно одиннадцать миллионов рублей. Доступа к ним у нее в последние месяцы физически не было из-за специфики счетов и состояния здоровья, поэтому она не могла помочь вам оплатить сиделку.
Жанна застыла. Она не рыдала, не заламывала руки. Она просто впала в глубокий, абсолютный ступор. Смотрела на гербовые печати и пыталась осознать, что эта гигантская сумма теперь имеет к ней прямое отношение. Этого с лихвой хватит на совершенно безбедную жизнь, даже если она завтра же уволится со своей копеечной работы в архиве.
Но Аркадий Борисович еще не закончил. Он пододвинул к ней последний, самый плотный документ.
‒ И вишенка на торте. Пять лет назад ваша мать выгодно приобрела коммерческое помещение на улице Строителей. Сто девяносто квадратных метров. Все это время недвижимость сдавалась в аренду через управляющую компанию. Вот свидетельство о собственности.
Жанна опустила взгляд на знакомый адрес, и сердце пропустило удар. Улица Строителей, дом восемь. Именно там находился просторный автосервис, которым так гордился Вадим. Его «успешный бизнес», ради которого они экономили на всем. Вадим годами платил солидную аренду какому-то невидимому собственнику через агентство, постоянно жалуясь жене на высокие ставки.
Из конторы нотариуса Жанна вышла совершенно другим человеком. Она расправила плечи, зашла в уютное дорогое кафе на углу и заказала красивый ягодный десерт и большую порцию капучино с корицей. Только сейчас, сидя в тепле и глядя на прохожих за панорамным стеклом, она позволила себе заплакать. Это были слезы невероятного облегчения. Мама защитила ее даже оттуда, с небес, укрыв своим теплом от подлости этого мира.
Вечером телефон настойчиво завибрировал. На экране высветилось имя бывшего мужа. Жанна сделала небольшой глоток кофе и неспеша нажала кнопку ответа.
‒ Ну что, обживаешься в маминой халупе? ‒ раздался в трубке самодовольный голос Вадима. ‒ Звоню предупредить: я завтра приеду забирать зимнюю резину из гаража. И ключи мне сразу отдашь, чтобы я за тобой не бегал.
Жанна слушала его интонации, и ей впервые стало совершенно смешно и легко. Она больше не чувствовала себя жертвой.
‒ Резину забирай, мне чужого не нужно, ‒ спокойно ответила она. ‒ Но у меня к тебе тоже есть деловой разговор, Вадим.
‒ Какой еще разговор? Денег не проси, я сказал!
‒ Я как раз по поводу твоих денег. Управляющая компания сегодня передала мне дела. Как новая полноправная собственница здания на улице Строителей, я уведомляю тебя, что договор аренды твоего автосервиса истекает через месяц. Я решила не продлевать его на прежних условиях. Либо ты платишь в три раза больше, либо у тебя есть тридцать дней, чтобы вывезти свое оборудование из моего помещения. Скатертью дорога, дорогой.
Она сбросила вызов до того, как Вадим успел произнести хоть звук. Отложила телефон экраном вверх и улыбнулась. Впереди у нее была огромная, светлая жизнь, в которой правила теперь устанавливала только она.